«Керосин-вода» Сахалина

Как нашли первую нефть Дальнего Востока

Алексей Волынец
27 ноября 2016
Наша страна — один из крупнейших производителей нефти в мире. Среди всех областей и республик Российской Федерации в пятёрку лидеров по добыче «чёрного золота» стабильно входит Сахалин. Историк Алексей Волынец специально для DV расскажет, как на дальневосточном острове нашли первую нефть

«Розовые соболя» и нефть купца Иванова

«Николаевский купец Иванов, ныне покойный, каждое лето ездил на Сахалин и брал там с гиляков дань, а неисправных плательщиков истязал и вешал» — летом 1890 года, во время поездки на самый большой остров России, записал в дневнике Антон Павлович Чехов.

Если великий русский писатель и преувеличил, то не сильно. «Иванов держал в экономической зависимости всех инородцев северной половины острова, и зависимость эта была тяжёлая, хотя, по словам тунгусов, в голодные годы он приходил к ним с помощью, ссужая их хлебом» — так в том же 1890 году написал о купце горный инженер Леопольд Бацевич. Но, в отличие от литератора Чехова, инженер Бацевич интересовался не столько людьми, сколько тем, что у них под ногами, — нефтяными недрами острова Сахалин.

В XIX веке сахалинская нефть буквально разливалась по земле — шаманы нивхов черпали её из луж

ТАСС

Опубликованная в Петербурге статья Леопольда Бацевича так и называлась — «Описание Сахалинских нефтяных месторождений». Именно эта публикация в «Горном журнале», в июльском номере за 1890 год, впервые оповестила Россию и мир о наличии нефти на дальневосточном острове. А упомянутый в статье хитрый и жестокий купец Иванов был первым из русских людей, кто узнал о «чёрном золоте» Сахалина.

Алексей Егорович Иванов попал на дальневосточные берега России простым солдатом в годы Крымской войны, когда царское правительство направило военные подкрепления в устье Амура, чтобы отразить появившиеся здесь военные эскадры англичан и французов. Выйдя в отставку в 60-е годы XIX века, предприимчивый Иванов поселился в Николаевске-на-Амуре и вскоре стал состоятельным купцом. Свой успешный «бизнес» он построил на торговле с аборигенами Сахалина, выменивая у них драгоценный мех соболей на различные мелкие товары и охотничьи припасы.

Через короткое время приказчики купца Иванова стали фактическими хозяевами сахалинского севера. В этой самой дикой и малонаселённой части острова они зачастую действовали средневековыми методами, отбирая меха у прибрежных «гиляков"-нивхов и кочующих в лесах «тунгусов"-эвенков.

Нефтяная вышка Зотова — первая на Сахалине. Фото конца XIX века

Сам Алексей Иванов прославился на всю Россию тем, что подарил императору Александру II две добытые на Сахалине соболиные шкурки уникального «розового» оттенка. Необычный палевых мех с розоватым отливом царь передал своей фаворитке, княжне Долгоруковой, а предприимчивого Иванова отблагодарил званием «купца 1-й гильдии» — по законам Российской империи только этот статус давал право вести заграничную торговлю и владеть морскими судами.

Почти одновременно с «розовыми» соболями купцу Иванову привезли с Сахалина бутылку, наполненную странной жидкостью. Работавший на купца якут Филипп Павлов собрал её в яме, где-то в окрестностях реки Оха на северо-восточной оконечности острова. Со слов сахалинских аборигенов, в том районе часто встречались ямы, заполненные этой пахучей жижей, а также места, покрытые черною вязкою корой — в наше время её называют «асфальтом», но ни якут Павлов, ни купец Иванов, ни аборигены Сахалина такого термина ещё не знали.

Филипп Павлов назвал свою жидкость по специфическому запаху «керосин-водой». Получаемый из каспийской нефти керосин уже хорошо знали по всей России, и хитрый Алексей Иванов догадался, чем может быть пахучая жидкость в бутылке. О гигантских прибылях «нефтяных королей» Кавказа купец 1-й гильдии был наслышан — он тут же отправил своего доверенного приказчика Николая Рожнева вместе с якутом Павловым в тайгу на север Сахалина. Поляны с нефтяными лужами Рожнев отметил, вырезая большие кресты на стоящих рядом деревьях.

Получив подтверждение о существовании ям с «керосин-водою», 6 июня 1880 года Алексей Иванов собственноручно написал прошение приамурскому генерал-губернатору о выделении 1000 десятин (чуть более 1 тысячи гектаров) сахалинской земли для разведки и добычи нефти. Купец Иванов явно не был писателем, излагая своё прошение несколько коряво, но вполне конкретно: «Разыскав источник, откуда вытекает нефть, на оконечности острова Северо-Сахалина, впадающий в Охотское море на восточном берегу; источник нефти с обеих сторон горы; с правой гора называется Ургань, а с левой Мургунь, речка, протекающая между гор, называется Оха, название этих гор и речек узнаны от инородцев, проходящих по острову…»

Так впервые в документах появилось название Оха, эпохальное для будущей нефтедобычи Сахалина, а власти России впервые узнали о наличии «чёрного золота» на ещё не освоенной окраине Дальнего Востока.

«Керосиновая вода» купчихи Анисьи

В обмен на бутылку с первой нефтью якут Филипп Павлов получил от купца Иванова часы, их он отдал в качестве выкупа за невесту — эвенкийскую девушку с севера Сахалина. Однако сам купец нефтяных прибылей не дождался, он умер в августе 1881 года. По прошествии трёх лет его вдова, Анисья Иванова, всё же получила решение неповоротливой бюрократической машины — из канцелярии Приамурского генерал-губернатора пришло разрешение на «отвод» земли под поиски и добычу нефти.

Царская казна хотела 10 рублей в год с каждой отданной под нефтедобычу десятины. Купеческая вдова предпочла не рисковать и не тратить ежегодно по 10 тысяч полновесных рублей на одно только разрешение добывать «керосиновую воду» в таёжной глуши на севере малоисследованного острова. 2 августа 1883 года она официально отказалась от всех заявленных её покойным мужем прав на сахалинскую нефть.

В конце XIX столетия в других регионах Империи добыча нефти активно развивалась. На фото — нефтяные вышки братьев Нобелей в Баку

Фотохроника ТАСС

На несколько лет о «чёрном золоте» Дальнего Востока забыли. Лишь в 1886 году начальник сахалинских каторжных тюрем Фёдор Линденбаум, побывав на севере острова, заинтересовался нефтяными лужами возле стойбища нивхов Помры (ныне окрестности деревни Некрасовка в Охинском округе Сахалинской области). Просвещённому тюремщику показалось необычным, что пахучая жидкость остаётся тёплой даже под снегом. Бочку с «керосин-водой» отправили через всю страну в далёкий Петербург для исследования в лаборатории Императорского русского технического общества.

Так сахалинская нефть впервые прошла научное исследование. Присланный образец изучил генерал-майор Михаил Котиков, тогда главный учёный-химик русской армии. Он подтвердил, что это именно нефть, но установить её качество оказалось невозможно.

«Присланные с Сахалина образцы, — писал генерал Котиков, — представляют собой сильно изменившуюся на воздухе нефть. Находясь долгое время на открытом воздухе, нефть эта потеряла летучие вещества…» Генерал потребовал проведения настоящей экспедиции с тщательным отбором и сохранением образцов. Однако корабль, отправленный за пробами нефти на север Сахалина, потерпел аварию в Татарском проливе, и новые образцы для исследования попали в Петербург лишь спустя два года.

Григорий Зотов

Узнав, что в столице Российской империи заинтересовались сахалинской нефтью, зять покойного купца Иванова, отставной флотский лейтенант Григорий Зотов, проявил инициативу. Будучи женатым на дочери первооткрывателя дальневосточной «керосин-воды», он воспользовался связями умершего тестя и в 1889 году организовал купеческое объединение «Сахалинское нефтепромышленное товарищество Зотов и К°».

В результате появилась первая в истории компания, собиравшаяся искать и добывать нефть на самом большом острове России. В уставном капитале «Сахалинского нефтепромышленного товарищества» приняли участие купцы Владивостока и Москвы. Власти отвели им для поисков всё те же земли, которые просил покойный купец Иванов и от которых отказалась его вдова Анисья.

Московские и владивостокские купцы, партнёры Зотова, понимали, что месторождения «керосин-воды» Сахалина должен, наконец, осмотреть специалист, профессионал по нефтедобыче. Купцы обратились с прошением к приамурскому генерал-губернатору барону Корфу, и тот распорядился отправить на остров горного инженера Бацевича.

40-летний Леопольд Феликсович Бацевич происходил из рода обрусевших польско-литовских «шляхтичей». До Дальнего Востока он 15 лет занимался поисками нефти на Кавказе, сделав первое научное исследование геологии месторождений и недр Баку — тогда главного источника «чёрного золота» для Российской империи.

Одиссея инженера Бацевича

«Сквозь тучи нависшего дыма от горящих лесов вокруг Николаевска солнце представлялось буровато-красным, огненным шаром. Погода стояла тихая, и нам удалось переехать фарватер Амура без особенного покачивания лодок» — так Леопольд Бацевич описывает начало своей экспедиции за дальневосточной нефтью.

Леопольд Бацевич

127 лет назад, чтобы попасть на остров Сахалин, особенно на его северную, малоисследованную и неосвоенную часть, требовалось совершить настоящее путешествие. Бацевич использовал для этого караван рыбацких лодок местных аборигенов, «гиляков"-нивхов. Лодка с первым нефтяником Сахалина отправилась на остров 28 июня 1889 года из города Николаевска, расположенного в устье Амура.

Сахалинского берега в самой узкой части Татарского пролива лодочный караван достиг только через пять суток. Аборигены Дальнего Востока плыли так же, как и их предки много веков назад. В Амурском лимане лодки нивхов тянули вдоль берега собачьи упряжки, а накануне пересечения Татарского пролива рыбаки-нивхи принесли жертвы водяным богам, кидая в волны пригоршни табака. В соответствии с поверьем аборигенов, чтобы не разгневать богов, нельзя было перевозить с материка на Сахалин никакую выловленную рыбу. Её тоже скинули в воду. И экспедиция Бацевича осталась без половины съестных припасов.

Уже подплывая к сахалинскому берегу, лодки стали заливать сильные волны. «Не забуду одного критического момента среди разгулявшейся водной стихии, — вспоминал позднее инженер Бацевич, — когда гиляки вдруг перестали грести и, сидя совершенно спокойно на своих местах, приготовились принять смерть. Находясь в таком ужасном положении, я пригрозил, что буду стрелять, если они не примутся за дело. Угроза подействовала, и мы скоро выбрались… Дело в том, что гиляк, как гребец, конечно, незаменим, он может безостановочно грести часов шесть, как машина. Но, с другой стороны, в нём крепко сидит вера в злых духов. До известного момента он борется со стихией, но, если проникается убеждением, что свыше велено утонуть, гиляк беспрекословно и спокойно принимает смерть. По их представлениям, грешно спасаться, так как в этом случае идёшь против желаний духов. Гиляки верят, что за эту жертву боги пошлют их семьям хороший улов рыбы…»

Ещё трое суток рыбачьи лодки двигались на север вдоль западного берега Сахалина. На сушу высадились у залива Поморь, всего в 80 верстах от самой северной оконечности острова. Отсюда инженер Бацевич планировал при помощи каравана вьючных оленей двинуться на восток в тайгу — туда, где ранее приказчик купца Иванова обнаружил лужи с «керосин-водою».

Одна из первых карт месторождений сахалинской нефти

Из архива Сахалинского областного краеведческого музея

Но оказалось, что в середине лета местные кочевники, «тунгусы"-эвенки, не желают перевозить грузы на своих оленях: по их словам, в это время года олени особенно страдают от укусов мошкары и работать не хотят. Три дня шли уговоры, но «тунгусы"-эвенки отказались от любых денег, предложенных Бацевичем. «Кочующие тунгусы северного Сахалина, среди местных гиляков и орочон, резко выделяются своим умственным развитием, а своею ловкостью, сметливостью и бойкостью они мне напомнили горцев Кавказа», — записал в своём дневнике инженер Бацевич, много лет проработавший на нефтяных приисках Закавказья.

Опытный геолог не испугался трудностей. Он решил, что грузы в тайгу члены экспедиции понесут сами. Дополнительно наняли десяток нивхов, согласившихся таскать в тайге тяжести за небывалую сумму по 3 рубля в день. Утром 7 июля 1889 года отряд Бацевича выступил на восток — каждый нёс за плечами два пуда (свыше 32 кг) грузов.

«Стал доноситься знакомый мне нефтяной запах…»

«В первый день, — вспоминал Леопольд Бацевич, — со свежими силами прошли до вечера, по направлению на восток вёрст девять, отдыхая не чаще как через каждые полчаса. Впрочем, этому благоприятствовала местность, довольно равная, поросшая мхом и редким лесом… 8-го июля началось томительное путешествие. Стоял тихий, жаркий день, и мириады москитов нещадно жалили нас. Местность становилась гористою, лес густел; приходилось то подниматься, то спускаться, пробиваясь через чащу и делая по пути засечки на деревьях. Люди, изнемогая под тяжестью, четверть часа шли, а затем столько же времени отдыхали. За весь день подвинулись на восток не более нескольких вёрст…»

Благодаря компасу Бацевич заметил, что проводник, нивх Федун, явно заблудился, вынуждая отряд идти кругами. Проводник оправдывался, что якобы обходит болотные топи. Но когда блуждание продолжилось и на третий день, члены экспедиции по законам тайги обещали пристрелить проводника, если он не найдёт верный путь. К счастью, вечером удалось найти один из крестов, когда-то вырезанных на деревьях приказчиком купца Иванова. По этим отметкам экспедиция вышла к местности, которую инженер Бацевич вскоре назвал «Большим асфальтовым озером».

Нефтяные вышки на Сахалине, начало XX века

Из архива Сахалинского областного краеведческого музея

«Почти за полчаса до прибытия на место стал доноситься до обоняния моего столь знакомый мне нефтяной запах», — вспоминал Леопольд Бацевич. Лагерь экспедиции расположился там, где сегодня стоит электростанция города Оха, главного нефтяного центра Сахалина. 127 лет назад здесь, среди тайги, лежало «асфальтовое озеро» — выходившая на поверхность нефть, смешиваясь с песком, образовала корку природного асфальта.

«Самые значительные выходы нефти и залежи асфальта, — записал в дневнике инженер Бацевич, — располагаются в восточной части главной долины. Здесь наблюдается большое асфальтовое озеро, представляющее ровную площадь, в форме потока, расширяющегося на север и суженного к югу, окружённого высокими деревьями. Площадь эта покрыта корой асфальта, который растрескался по различным, взаимно пересекающимся направлениям. В пасмурную погоду поверхность кажется тёмно-серою от песчаной пыли, с чёрными, округлёнными пятнами в местах пробивающейся нефти, и в ту пору по этой коре можно совершенно свободно ходить. В ясный же летний день, асфальт, накаляясь солнечными лучами, размягчается и вся эта площадь представляется как бы чёрным, блестящим озером среди зеленеющей растительности. Получается весьма красивая картина. Птицы часто обманываются, принимая его за озеро воды и за это платятся жизнью, так как, попав в эту вязкую, густую массу, они не могут выбираться из неё, о чем свидетельствуют многочисленные скелеты, рассеянные по поверхности…»

Работали геологи XIX века вручную, лопатами рыли шурфы, при помощи ручного бура сделали несколько скважин глубиною до 20 метров. Земля, пропитанная нефтью и переплетённая корнями деревьев, поддавалась с трудом. Питались преимущественно дикими гусями, которых добывали охотой.

Первая экспедиция нефтяников на Сахалин завершилась успехом — с использованием всех научных знаний того времени было доказано, что на острове действительно, как писал инженер Бацевич, «существуют значительные запасы петролеума и что сахалинские нефтяные месторождения заслуживают полного внимания со стороны капиталистов».

«Верхняя треть острова в счёт не идёт…»

Однако мало было доказать наличие сахалинской нефти. Для начала промышленной добычи требовалось не только найти щедрые нефтяные фонтаны, но и освоить северную половину острова. В этой части Сахалина не было ни портов, ни постоянных поселений — здесь на пространстве в сотни вёрст по побережью и тайге кочевало лишь 3−4 тысячи рыбаков-нивхов и оленеводов-эвенков.

В следующие три года инженер Бацевич и «Сахалинское нефтепромышленное товарищество Зотов и К°» провели ещё несколько экспедиций на северную оконечность острова. Но вскоре купцы Москвы и Владивостока, вложившие капиталы в надежде на быстрые нефтяные барыши, поняли, что для реальной добычи нефти на далёком и неосвоенном острове требуются огромные вложения, которые не скоро окупятся. Купцы ждать и рисковать капиталами не пожелали — к лету 1893 года первая нефтяная компания Сахалина распалась.

В 1894 году Григорий Зотов, наследник купца Иванова, в отчаянии даже обратился к приамурскому генерал-губернатору с предложением использовать для добычи нефти труд сосланных на Сахалин каторжников. В представленном губернатору проекте Зотов обещал платить подневольным «нефтяникам» по 35 копеек в день и поощрять их «винной порцией» за хорошую работу.

Генерал-губернатор согласился с доводами купца и выделил ему аж тридцать каторжников — естественно, с таким количеством было невозможно начать большой нефтяной «бизнес» в дикой тайге за Охотским морем. Государство в то время куда больше интересовалось углём Сахалина, его добывали на южной половине острова для кораблей тихоокеанского флота. Эра бензиновых двигателей только-только начиналась, для керосина в осветительных приборах с избытком хватало нефти из Баку, поэтому власти Российской империи в конце XIX века тратиться на «чёрное золото» северной половины Сахалина не пожелали.

К 1920-м годам сахалинские месторождения были изучены и разработаны

Из архива Сахалинского областного краеведческого музея

Зато в самом конце позапрошлого столетия к сахалинской нефти впервые попробовали подступиться иностранные капиталисты. В 1898 году на остров прибыл германский инженер Фридрих Клейе, ставший первым иностранным нефтяником Сахалина. По документам его нанял занимавшийся коммерцией в Сингапуре российский купец Штейман. Но в реальности инженер Клейе представлял интересы англо-голландской нефтяной компании «Роял Датч Петролиум» — в наши дни она называется «Роял Датч Шелл» и является одной из крупнейших нефтехимических корпораций планеты.

118 лет назад, оценив потенциальные расходы по налаживанию добычи на диком острове, от Сахалина отступились даже богатые англичане и голландцы, к тому времени вовсю добывавшие нефть в джунглях индонезийской Суматры. Сказалось то, о чём в 1890 году писал побывавший на сахалинской земле Антон Павлович Чехов: «Верхняя треть острова по своим климатическим и почвенным условиям совершенно непригодна для поселения и потому в счёт не идёт».

Увы, сахалинская нефть располагалась именно там — в «верхней трети», самой дикой и малолюдной. К началу ХХ века, несмотря на все попытки отечественных и иностранных предпринимателей, добыча сахалинской нефти так и не вышла из стадии пробных бурений. В итоге нефтепромышленников Сахалина в шутку прозвали «столбопромышленниками», намекая, что вместо щедрых нефтяных фонтанов им удалось лишь застолбить участки далёкой и неосвоенной местности.

Русско-японская война, затем революция и гражданская война надолго отодвинут переход к массовой нефтедобыче. От начала ХХ столетия пройдёт ещё четверть века, прежде чем на северном Сахалине, уже в границах СССР, наконец стартует по-настоящему промышленная добыча «чёрного золота».

Рекомендуемые материалы
«Там ложками едят икру…»
…и ещё 5 мифов о Сахалине
Терпение и труд
Кто они — самые высокооплачиваемые и самые востребованные специалисты Дальнего Востока?
Человек и остров
Чехов как открыватель Сахалина, автор пособия по региональному менталитету и создатель первой энциклопедии Дальнего Востока
Новости smi2.ru