Дневник матроса Борисова

История о том, как владивостокский журналист за три моря ходил. Неделя четвёртая

Максим Борисов
2 декабря 2016
Незапланированный и опасный визит к родным, первая вахта у трапа и первый опыт по перегрузу рыбы — публикуем новую главу дневника начинающего матроса

Предыдущую главу вы найдёте здесь.

Владивосток

В понедельник утром, 7 ноября, мы подошли к полуострову Муравьёва-Амурского. Владивосток встречал нас не по-ноябрьски тепло и тихо, однако прогноз погоды обещал большие неприятности, и они не заставили себя долго ждать. Как только мы ошвартовались, похолодало, зарядил сильный снег, а ближе к вечеру налетел штормовой ветер.

Любопытно, что в российском порту «Восток-1» оказался впервые. Уже немолодое, но ещё довольно крепкое судно испанской постройки с момента его приобретения отечественной рыбодобывающей компанией занималось рыбалкой в Японском, Охотском и Беринговом морях за пределами территориальных вод России и время от времени заходило на техобслуживаниие в Корею. Смена экипажей происходила либо в Пусане, либо прямо в море, в районе промысла.

Кнехты — судовые канаты «Востока-1»

Заход во Владивосток был неожиданным. Возникла необходимость пройти срочную проверку у российских морских властей. «Восток» должен был получить своего рода «паспорт готовности» (подтвердить соответствие строгим правилам мореплавания) — от расположения спасательных кругов на надстройке до наличия специальных надписей на аварийных люках: «Не загромождать».

Весь световой день мы были заняты погранично-таможенной проверкой, перешвартовкой от одного причала к другому и, наконец, тщательной привязкой нашего «Востока-1» к родному берегу. В штормовой обстановке судно стараются «привязать» к причалу и к соседним судам, стоящим в порту, как можно крепче — двойной порцией швартовных канатов. Мы немедленно погрузились в эти заботы — пришлось распаковывать аккуратно сложенные на площадке над ходовым мостиком, укрытые тентом и тщательно закреплённые ещё в Пусане запасные «понедельники». Для рядового обитателя суши это такая же непосильная задача, как перетаскивать пианино с этажа на этаж по узкому лестничному пролёту. Но мы уже знаем, что для матроса невыполнимых задач не существует.

Дом

Возможности лишний раз побывать дома и увидеть близких обрадовался, похоже, я один. Бывалые моряки сетовали, что этот незапланированный заход похож на то, как если поехать на рыбалку и с полдороги вернуться домой за удочками.

Выбраться домой удалось лишь поздно вечером. Город был уже завален мокрым снегом. К ночи, с понижением температуры, дороги превратились в каток.

Увидеть жену и детей после разлуки — великое счастье. Дети обрадовались подаркам, рассказали о новостях в школе и детском саду. Я представил, как мои парни вырастут, когда я вернусь. Мы сразу же договорились, что дома я транзитом, поэтому никаких планов строить не будем.

К восьми утра я был обязан прибыть на судно и поэтому ещё с вечера заказал такси, рассчитав, что, даже если разыграется непогода, в порт я успею вовремя. Однако утром голос диспетчера-автоответчика неумолимо ответствовал мне, что машина по моей заявке ещё не отправлена. Опоздать на пароход значило преждевременно закончить морскую карьеру. Опоздание на флоте рассматривается как преступление, и за это могут запросто списать на берег, то есть — уволить.

Я на удачу запустил в мобильном популярное нынче приложение интернет-такси (Яндекс.Такси), услугами которого прежде ещё не пользовался. Машина приехала мгновенно. Меня немного смутило, что это была так называемая «пузотёрка» — малолитражка с мизерным дорожным просветом. Однако я настроил себя на оптимистическую волну, запрыгнул на пассажирское сиденье и предвкушал, как гордо, не торопясь, с чувством победителя буду подниматься по трапу… Уже через пару минут я был вынужден покинуть тёплый салон: мы безнадёжно застряли в первом же сугробе и вместе с водителем занялись раскопками и спортивными упражнениями по толканию автомобиля.

Как я красил лом

Старший мастер добычи Владимирыч на погрузке

На пароход я всё же успел. С запасом в десять минут. На всех соседних с нами судах понемногу начиналась ликвидация «белых мух». Снегу навалило прилично. Мне достался самый ответственный участок — палуба бака (носовая часть судна). Остальное всю ночь во время вахты чистил мой коллега — матрос Саша. Непогода утихла, выглянуло солнце, и можно было работать налегке, даже без куртки. К обеду (он на судне в полдень) палуба была чиста. После обеденного перерыва меня ожидали всерьёз поднадоевшие покрасочные работы. На «Востоке» вот-вот должны были появиться проверяющие, и наш обновлённый в Пусане ярусолов должен был им понравиться с первого взгляда. От рефмашиниста Юрича я слышал флотскую поговорку: «Краска творит чудеса». На «Востоке» уже было выкрашено почти все: палуба — зелёным, надстройки и мачты — белым, леера, барашки, кнехты и утки — чёрным, все противопожарные штуковины — красным… Но вот до околочного инструмента руки дошли только во Владивостоке. Оказалось, что лопаты, огромные деревянные кувалды и даже самые обычные ломы должны быть синими! Вскоре на палубе для просушки под ярким солнцем выстроился синим частоколом большой дворницкий арсенал, предназначенный для борьбы с обледенением.

Первая вахта у трапа

Ближе к ночи мне предстояло заступить на вахту у трапа. Это было уже совсем по-настоящему в сравнении с почти курортным вахтенным опытом в Корее. Как часовой в карауле, разве только без «калашникова», я должен был с восьми вечера до восьми утра охранять наш «Восток» от всяческих напастей, стоя у трапа под отрытым небом. Полный набор тёплых вещей я получил и насчёт того, «как не отморозить нос», не беспокоился.

Вахтенный матрос у трапа

Ночь прошла на удивление быстро. Я покрасил через трафарет несколько недостающих надписей «Аварийный выход» и «Не загромождать», поупражнялся в вязании морских узлов, которые успел изучить, несколько раз обошёл все помещения, проверив все пожароопасные объекты. Камбуз проверял с особой тщательностью. Там в неограниченном количестве были чай, кофе, лимон и всё необходимое для изготовления бутербродов: свежий хлеб, вкуснейшее сало, сыр и много чего ещё.

В порту всю ночь было оживление: шла разгрузка транспортного судна, доставившего во Владивосток большую партию какой-то мороженой рыбопродукции. Портовый кран выгружал рыбу на причал, а маленькие юркие автопогрузчики отвозили её в помещение склада-холодильника. Едва начало светать, на «Восток» стали возвращаться члены экипажа, которых отпустили на ночь домой. Одного из них, совершенно мне не знакомого, пришлось задержать до выяснения личности. Оказалось, это был наш новый «помтрала» (мастер добычи) Василич, с которым мы вскоре подружились. Во Владивостоке состав нашего экипажа опять немного изменился.

Перетяжка мебели

За время стоянки во Владивостоке я освоил совершенно новое для себя дело. В кают-компании порядком поизносилась обшивка диванов и топчанов, расставленных у обеденных столов и перед телевизором. Для обновления вида этой мебели, намертво прикрученной к палубе (не забывайте про качку), был заказан рулон роскошного кожзаменителя и чудо-степлер. Мы откручивали спинки и сидения, выкраивали с запасом (для того чтобы подвернуть и подогнуть) куски кожзама, пристреливали обивку степлером с тыльной стороны и прикручивали всё на свои места. После пары неудачных опытов работа пошла как по маслу. Материал обтягивал мягкие сидения и спинки без морщин и складок. Я всерьёз задумался о перетяжке обшивки на диванчике в моей каюте и, если найду пару свободных часов, непременно это сделаю.

Второй раз до свидания, Владивосток!

«Восток-1 готовится к отходу в рейс из Владивостока

Точную дату отхода из Владивостока до последнего момента никто назвать не мог. Утром 11 ноября нам объявили, что сход на берег запрещён, и мы начали готовиться к швартовым операциям. На вечер этого дня я строил большие планы. Однако на судне надо всегда быть готовым ко всему, и я уже привык не кусать локти всякий раз, когда планы приходится резко менять. Все проверки были пройдены, недочёты исправлены, экипаж окончательно сформирован. Нам оставалось лишь получить некоторые необходимые грузы и вновь пройти погранично-таможенный контроль. Погода опять испортилась. Владивосток мы покидали под проливным дождём, когда уже совсем стемнело. Ну вот теперь-то начинается настоящий рейс, думал я, вращая вьюшку со швартовым концом, когда мы уже «отвязались» от берега и начали движение.

50 тонн селёдки

Приём наживки в трюме «Востока-1»

В субботу 12 ноября по пути в район промысла нам предстояла стыковка с транспортным рефрижератором «Восток Рифер». Этот теплоход снабжает рыбацкие суда всем необходимым (от провизии до запчастей), меняет экипажи и забирает у рыбаков готовую замороженную рыбопродукцию.

Нынче нам предстояло перегрузить с «Рифера» наживку, на которую мы будем ловить рыбу. Позже я расскажу, как выглядит процесс рыбодобычи на ярусолове. Дело в том, что ловить мы будем не сетями, а на крючки с наживкой. В качестве приманки используется селёдка. Не копчёная, не солёная, не под шубой, а самая обычная — свежезамороженная (перед рыбалкой мы её, конечно, разморозим). Селёдка упакована в брикеты по 22 кг. Несметным количеством таких упаковок (всего — 50 тонн) нам предстояло заполнить носовой трюм «Востока-1».

Погрузка наживки c «Восток-Рифера» на «Восток-1»

Перегрузка началась поздно вечером при свете фонарей. «Восток Рифер» краном доставал селёдку из своего трюма и ставил на нашу палубу. С палубы «Восток-1» уже собственным краном отправлял брикеты в трюм. В трюме мы принимали селёдку и складывали её штабелями почти под самый потолок. Казалось, селёдка не закончится никогда. В перегрузке принимал участие почти весь экипаж. Мы разделились на две бригады и периодически сменяли друг друга. Грузовыми операциями, как самые опытные, занимались боцман и старший мастер добычи — они работали на палубе под снегом и дождём, принимая груз с «Рифера», прицепляя его к подъёмному крану и отправляя селёдку к нам. Мы в сухом и пока ещё не холодном трюме периодически слышали: «Бойся!» Это означало, что кран начинал опускать в недра нашего «Востока-1» очередную порцию бесконечной мороженой сельди и следовало подальше отойти от «амбразуры» (отверстия в палубе), через которую на нас, «детей подземелья», смотрело тёмное морское дождливое небо.

Выброска

Швартовка двух пароходов в море, тем более когда оно неспокойное и в тёмное время суток, как стыковка космических аппаратов — довольно сложная процедура. И в то же время очень зрелищная. Представьте, каково прижать бортами и надёжно привязать друг к другу две железные громадины, которые сильно раскачивает волнами, и одна то взлетает выше другой, то опускается на несколько метров. Прежде всего, заранее (ещё до стыковки) один из пароходов спускает за борт, которым будет проводиться швартовка, кранцы — резиновые амортизаторы, похожие на гигантские дыни. Снаружи они обвязаны автопокрышками, обеспечивающими дополнительную защиту. Кранцы создают мягкую прокладку между бортами швартующихся судов, не позволяют им тереться друг о друга и защищают от повреждений.

Выброска

Когда суда сближаются на расстояние десяти-пятнадцати метров, с одного борта на другой летят выброски. Выброска — это лёгкая верёвка, длиной около 20 метров, с грузиком на конце. Другой её конец привязан к петле (гаше) швартового каната. Палубная команда с соседнего борта ловит выброску, перетягивает на своё судно гашу и накидывает её на кнехт или на утку. На борту, с которого подавался швартовый конец, ловят момент, когда суда максимально сближаются, натягивают канат и закрепляют его на своих кнехтах. Следом такая же операция повторяется, но уже со швартовыми концами с другого судна. Выброски летят и с бака, и с кормы, как во время пиратского абордажа, а следом за ними уже толстые «понедельники» ползут через клюзы и крепко связывают оба судна.

Правильно метнуть выброску — это особое искусство. Если она не долетит до другого борта и упадёт в море, вас засмеют. Выброску придётся вытаскивать из воды и, мокрую, опять скручивать кольцами (по аналогии с лассо) и заново метать. Моя первая в жизни выброска попала точно в цель — на палубу «Восток Рифера», я почувствовал себя ковбоем. Только подо мной был не лихой скакун, а мокрая, шатающаяся из стороны в сторону палуба, которая всё время пыталась повалить меня с ног.

На обоих судах то и дело в громкоговоритель раздаются команды с мостика, на палубе эти команды своим подчинённым — то есть нам, матросам. — дублирует боцман. Он распоряжается, какие концы подать с нашего судна на другой пароход и, наоборот, в какие клюзы и на какие кнехты и утки принять и закрепить швартовы наших коллег.

Мы будем жить теперь по-новому

С мороженой селёдкой мы управились к трём часам ночи. Теперь предстояло отстыковаться от транспортного рефрижератора: забрать свои швартовые концы с «Восток Рифера», отдать коллегам их канаты, всё аккуратно свернуть, завязать, задраить, покинуть палубу, поужинать и хорошо выспаться. Капитан дал распоряжение отдыхать до полудня. В воскресенье нас ожидало общее собрание в кают-компании. На судне был введён промысловый распорядок дня: 12 часов работы, 12 часов отдыха. А вся команда «Востока» разделилась на две смены — дневную и ночную. Одна работает с 08:00 до 20:00, другая — с 20:00 до 08:00. Обе смены ещё раз делятся две бригады: одна занимается добычей рыбы, другая — обработкой. В дневной смене добытчиков возглавляет старший мастер добычи, обработчиков — старший мастер обработки. В ночной смене их заместители — мастер добычи и мастер обработки. Добытчиков называют «палуба», обработчиков — «фабрика». Я попал в ночную смену на «фабрику».

До начала рыбалки оставалось около двух суток. Мы полным ходом шли в район промысла в Татарский пролив к западу от сахалинского порта Холмск.

Владивосток — Японское море — Татарский пролив, с борта рыболовного судна «Восток-1», 7−13 ноября 2016

Рекомендуемые материалы
Дневник матроса Борисова
История о том, как владивостокский журналист за три моря ходил. Неделя третья
Дневник матроса Борисова
История о том, как владивостокский журналист за три моря ходил. Неделя вторая
Дневник матроса Борисова
История о том, как владивостокский журналист за три моря ходил. Неделя первая
Новости smi2.ru