Где Макар телят не пас

История человека, ставшего добровольным отшельником в заброшенном военном городке

Наталья Половинко
19 июля 2016
Александр Кузнецов живет в заброшенном военном гарнизоне «Пристань» уже 11 лет. В квартире пустой многоэтажки нет ни света, ни электричества, ни воды. Спасается от одиночества он книгами и мрачным юмором. Корреспондент DV навестила одинокого жителя приморской «Пристани» и выяснила, как он живёт в селе, где денег нет даже на зарплату чиновникам

Добраться до «Пристани» не так просто. Гарнизон находится примерно в 10 километрах от села Романовка (Шкотовский район) и в 76 километрах от Владивостока. Чтобы туда доехать, свернув с трассы Угловое — Находка, нужно ещё 40 минут трястись по разбитой дороге.

В «Пристани» три пятиэтажки, и «жилая» из них только одна. Жилец в доме тоже один — 59-летний Александр Анатольевич Кузнецов.

Александр Анатольевич приехал в гарнизон 4 марта 1989 года. Тогда здесь базировались штурмовой и морской авиаполки. Кузнецов больше десяти лет был ответственным за электропроводку в домах расквартированных семей военных лётчиков. Полки были расформированы в 1992—1993 годах, а в 1995 аэродром и вовсе вывели из эксплуатации.

Юрий Смитюк / DV

Кузнецов живёт на втором этаже. К двери его квартиры прикреплён тетрадный листок с надписью: «Здесь живёт Александр Анатольевич Кузнецов. Стучать осторожно». Аккуратно стучим в дверь и спустя минуту нас встречает хозяин.

Александр Анатольевич всегда рад гостям. До пенсии «старику» ещё год, несколько лет он живёт на то, чем ему помогают «добрые люди». Кузнецов достаточно известная личность во Владивостоке и окрестностях — его регулярно навещают, привозят воду, продукты, медикаменты, книги, одежду.

Кухня, куда нас пригласил хозяин, больше напоминает склад. Плиты и раковины для мытья посуды нет, зато есть два стеллажа с книгами и в углу пылится электрический чайник. Как говорит Кузнецов, все имеющиеся дома книги, а у него их около сотни, он перечитывает по второму разу.

— Я в основном люблю детективы, приключения. А вот фантастику — нет, про любовь тоже… Отлюбил своё.

В Александре Анатольевиче трудно увидеть успешного мужчину, примерного семьянина или человека, у которого есть любимое дело. Его супруга Светлана умерла в 2012 году. Родственники Кузнецова живут в портовом городе Находка, откуда родом и сам бывший электрик. Но с ними Александр Анатольевич не общается.

— Кому я там нужен? У меня две сестры, но я уж не знаю, где они. И они не знают, где я. Я уже с 1999 года не езжу никуда, не пишу никому.

До переезда в Романовку Кузнецов жил в Дунае — посёлке, расположенном на берегу бухты Стрелок залива Петра Великого. Об этом месте обитания Александра Анатольевича родственники были в курсе. Он вспоминает, что в советское время в бухту входили авианосцы «Минск» и «Новороссийск» — главным предприятием посёлка является 30-ый судоремонтный завод, где ремонтируют атомные подводные лодки.

В советское время в бухту входили авианосцы «Минск» и «Новороссийск» — главным предприятием посёлка является 30-ый судоремонтный завод, где ремонтируют атомные подводные лодки

Старик шутит: мол, рассказывает нам страшные военные тайны.

— А то отправят туда, где Макар телят не пас, — смеётся он.

Сам себя Кузнецов называет «находкинским бандюгой». На руках его наколки, а за спиной четыре ходки на зону.

— Вы на меня так не смотрите. Думаете, вы меня насквозь видите? Нет. Это я вас насквозь вижу. Вы еще зелёные, — с высоты прожитых лет заявляет Кузнецов. — Я прошёл огонь, воду и медные трубы, как у вас говорят.

Из постоянных собеседников у Александра Анатольевича на выбор охранник из будки, что находится напротив дома, да кошка Люська.

— Ты уж не злись, что я болтаю столько. С кошкой особо не поговоришь, — извиняется он за то, что много говорит и задаёт вопросы.

Недавно кошка принесла котят, а они, из-за того что нечего есть, убежали.

— Я бы тоже убежал, но мне бежать некуда. Докопчу уж как-нибудь, что боженька дал.

Юрий Смитюк / DV

Кузнецов — человек интересующийся: спрашивает, какую технику привезли, на что теперь «щёлкают». Звук щелкающей кнопки фотоаппарата старик не переносит на дух, и всех, кто пытается его снимать, из дома выгоняет — везёт единицам.

Александр Анатольевич уже и не помнит, когда в его доме был свет.

— В том году — не помню… Может, был, а может, и не было.

Говорит, что свет был, пока на подстанции, которая находится в 500 метрах от дома, работала некая Ольга. Электричества не стало с её отъездом.

— Одному мне это не нужно, тем более за него ещё и платить надо.

Он уверен, что в гарнизоне существенно уже ничего не изменится.

— А чего ждать-то? Сначала слухи ходили, что сюда рыбаки приедут — фабрику построят и будут рыбопереработкой заниматься. Заглохло всё это. Позже говорили, что угольный терминал сделают. Что уже вроде и плиты положили, чтобы дорогу от Артёма пустить и здесь уголь разгружать. Да ну их к чёрту — пока своими глазами не увижу, не поверю. Я вообще не понимаю, зачем здесь охрана стоит. Я уже не жилец, от чего меня охранять?

Кузнецов утверждает, что остался жить в гарнизоне по собственной воле, хотя и не скрывает, что желания просить квартиру у него изначально не было.

— Кто в Романовку переехал, кто — ещё куда. Кто-то ездил квартиры просить. А я ведь не любитель лебезить, клянчить, попрошайничать.

В холодное время Александр Анатольевич прогревает квартиру буржуйкой и к суровой зиме привык. Топит печку, но жалуется, что тепла её все равно больше чем на 1,5 часа не хватает — потом снова колотун, зимой приходится спать в шубе, шапке и теплых штанах.

— День лётный, день пролётный, — так говорит о своей нынешней жизни Александр Анатольевич. — Если бы вас в подобные условия посадить суток так на 10 — тогда бы вы поняли, что это такое. Но зачем вам это? Вам это не нужно.

По словам Кузнецова, скучать ему не приходится: то дров наколоть, то в квартире убраться. Летом старик рыбачит или ходит за грибами.

— Это только кажется, что дел нет, а на самом деле… Они всегда есть. Если бы я тут палец о палец не ударил, у меня бы всё пылью поросло.

Но несмотря на все его старания, из-за непрерывно коптящей зимой печки дымчатого цвета стало почти всё в квартире.

— Жизнь я прожил отличную, — считает Александр Анатольевич. — Не один том можно написать. Описать всё поподробнее. Не день за днём, но хотя бы примерно.

Предлагаю не откладывать эту затею в долгий ящик и начинать писать прямо сейчас.

— Давай вместе займемся, а? — шутит Кузнецов. — Ты у меня будешь стенографисткой: я тебе буду рассказывать, а ты записывать. Нет? Вот видишь, не вышло. Снова пролёт.

К такому непростому быту за 11 лет Кузнецов привык. О том, что происходит в мире, он узнаёт от гостей. Знает, когда выборы президента, только до них уверен, не доживёт

Помимо отсутствия работы и каких-либо социальных пособий бывшего электрика не смущает и то, что в заброшенный гарнизон не могут попасть ни врачи, ни почтальоны.

— На мне ещё пахать можно, — говорит старик о здоровье. — Шучу. Но ещё ничего. В больницы не хожу. В больницы ходить — сами знаете. Бывает, простыну — тогда мне аспирин помогает. По словам Кузнецова, необходимые ему лекарства есть всегда, но он чувствует: каждый год даёт о себе знать.

— Ну чего, ребят, курить-то у вас есть? — осипшим голосом спрашивает Александр Анатольевич.

После недолгих поисков протягиваю ему сигарету и предлагаю выйти на улицу.

— Курите-курите, вон пепельница есть. Мне нельзя, я пошутил.

Бывший электрик уверяет, что не курит, потому что не хочет, хотя верится в это с трудом.

К такому непростому быту за 11 лет Кузнецов привык. О том, что происходит в мире, он узнает от гостей. Знает, когда выборы президента, только до них уверен, не доживёт.

Прощаясь, несмотря на частые визиты к нему приморцев, Кузнецов по-доброму просит, чтобы мы приезжали снова — одиноко ему тут, одному.

Юрий Смитюк / DV

В администрации Романовского сельского поселения о ситуации Кузнецова знают. Более того, глава администрации Анатолий Горшков лично приезжал к жителю заброшенного гарнизона и предлагал ему заняться оформлением документов на квартиру.

— Если человек сам не хочет никуда — что с ним делать? На верёвке его оттуда, что ли, вытащить? Говорит, даже если мне квартиру дадут, как я за неё буду платить?

Возможности помогать отшельнику платить за квартиру нет, поясняет чиновник — долг перед ООО «Теплоэнерго» превысил 6 миллионов рублей.

— В администрации поселения вообще денег нет — мы, возможно, через пару месяцев перестанем даже специалистам зарплату платить. Бюджет пустой, ничего нет.

В администрации поселения вообще денег нет — мы, возможно, через пару месяцев перестанем даже специалистам зарплату платить. Бюджет пустой, ничего нет

Как говорит Горшков, Кузнецова хотели оформить в дом престарелых, но тот «упорно отказывается». Чиновник предлагал жителю заброшенного гарнизона отыскать сына и, может, вместе с ним решить квартирный вопрос. Но и на это последовал отказ.

— Адрес сына он не говорит. Даже сказать не может, как сына зовут — чтобы запрос хоть какой-то сделать.

Глава администрации также упоминал о строительстве угольного терминала — предположил, что старика можно будет устроить на терминал сторожем, когда предприятие будет построено.

Горшков приезжает к Кузнецову регулярно — привозит дрова.

— Нормально он там живёт, — вспоминает чиновник про хотя и неработающий, но полный тушёнки и сгущёнки холодильник Кузнецова. — Единственное — он там один и света у него нет. Зато к нему охотники приезжают, рыболовы-любители, везут всё, поэтому он и не хочет уходить. Здесь-то (в квартиру в Романовке) ему никто ничего не привезёт — надо будет ходить и просить копеечку. Он это давно понял, просто на чувствах играет — люди приезжают, жалеют его.

Рекомендуемые материалы
Мороз и волны
Как сёрферы покоряют волны Японского моря зимой
Вопрос пропуска
Работа приморских пропускных пунктов в режиме порто-франко
Владивостокская Хитровка
История «Миллионки» и её обитателей
Новости smi2.ru