«Им нужен дым, им нужна скорость»

Как устроены нелегальные гонки на Дальнем Востоке

Филиппо Валоти-Алебарди
11 ноября 2016
Они собираются ночью на мало оживлённых трассах, чтобы посоревноваться в скорости и выяснить, у кого самая мощная машина в городе. Они — участники нелегальных гонок, люди, готовые вкладывать всю свою зарплату в тюнинг автомобиля и рисковать жизнью, гоняя под 300 километров в час. DV поговорил с участниками и организаторами нелегальных уличных гонок в Хабаровске, Владивостоке и Южно-Сахалинске и узнал, как всё устроено на самом деле

Александр Добрый, организатор нелегальных гонок во Владивостоке

Во Владивостоке всегда были проблемы с организацией заездов. Когда я только начинал гонять, все было стихийно, просто ребята собирались и ездили, никто даже отмашки не давал. В основном гонки проходили в районе бухты Патрокл, там, тогда строили мост на остров Русский, и трасса была довольно широкая. Гоняли ещё на Снеговой, когда район был не достроен, и по Некрасовскому путепроводу. После одной такой гонки меня даже в розыск подали как организатора. Но всё обошлось, поговорил с ментами, объяснил им ситуацию. Я же тогда хотел лишь устроить небольшой заезд для своей компании, а в итоге приехало под тысячу участников, ребята гоняли по всему Владивостоку до пяти утра.

Дрифт — техника прохождения поворотов и вид соревнований, в котором используется управляемый занос. Соревнования проводятся на асфальте, льду, на трассах с большим количеством поворотов.

Драг-рейсинг пришёл в мою жизнь случайно. Я как-то купил распил, и получилось, что приобрел гоночную машину, Mark, «вэшку» [Toyota Mark II Tourer V — распространенная модель автомобиля среди любителей драг-рейсинга и дрифта]. Захотелось опробовать её в драге, поехал с ребятами на гонки, проиграл почти всем, в итоге так разозлился, что начал работать над машиной, учился, тюнинговал, вкладывал в неё деньги, с каждым разом делал машину лучше и лучше.

О том, чтобы организовывать гонки, я и не думал, но как-то в городе не осталось подходящих трасс, а мне рассказали про бывший военный аэродром в Штыково — это в семидесяти километрах от Владивостока. Там взлетно-посадочная полоса идеально подходила для драг-рейсинга — ровная и длинная дорога шириной метров пятьдесят, кругом никого, только военные из соседней части, для которых наши гонки были развлечением, таким автошоу.

Распил — автомобиль, привезённый из Японии под видом автозапчастей, чтобы уменьшить сумму таможенных пошлин. Кузов автомобиля распиливается на две части и собирается заново на территории России после прохождения таможни.

Первый раз, когда мы приехали в Штыково, нас было человек триста, но из всех гонщиков ни одного организатора, никто ничего не хотел делать. Тогда я решил взять всё в свои руки, сказал участникам поставить автомобили «ёлочкой», чтобы светить друг на друга, — и на старт. Где-то неделю мы так поездили, а потом я придумал брать деньги за въезд — всего пятьдесят рублей с человека, но и этого хватало на покупку оборудования. Так я приобрёл лампы, генератор и микрофон объявлять победителей и участников заезда.

Стало приезжать всё больше народу, на вырученные деньги я сделал качественный свет, поставил палатку с едой, огородил зону участников и зрителей, стал искать хороших диджеев и танцевальные группы — музыки у меня там было под двадцать киловатт, как в клубе. Гонки делал по уровню организации как легальные, только участвовать могли все желающие.

Перед гонкой в Штыково, Приморье

Владимир Семенцов

Заезды старался проводить каждые две недели, за несколько дней начинал работать над афишей, распространял информацию на форумах и в социальных сетях. Со временем приезжать стало по две-три тысячи человек, я это по деньгам отслеживал. Приезжали как обычные люди, так и ребята на драговых машинах, у которых под капотом по пятьсот или даже тысячу лошадей, приезжали гонщики из других городов: из Уссурийска, Хабаровска, а когда я сделал гонки с призовым фондом в пятнадцать тысяч рублей, то приехали даже из Биробиджана, машин тогда столько было, что на аэродроме их просто негде было ставить.

Драг-рейсинг — спринтерский заезд на дистанцию в 402 метра, проводящийся на прямой трассе.

Всё это отнимало, конечно, много сил и времени, организация гонок в Штыково постепенно стала моей основной деятельностью. Конкурентов не было, часто ко мне подходили ребята и говорили, что тоже хотели бы сделать подобное, задавали вопросы, но дальше слов никогда не шло.

Где-то два года назад аэродром вернули военным, они туда поставили свою технику, и с тех пор туда ни заехать, ни пешком пройти. Какое-то время я пытался найти замену. Нашёл аэродром в Новороссии, километрах в десяти от Штыково. Но он принадлежал частнику, с которым было сложно договариваться, к тому же приходилось платить ему по двадцать пять тысяч за каждую гонку. Я пытался договориться с властями, но они не хотят ничего, их позиция такая: «Чем меньше мероприятий в городе, тем нам проще». В итоге я сдался и перестал этим заниматься. Отчасти ещё потому, что у меня родился ребёнок, и стало не до заездов, я даже гоночную машину свою продал.

Корч — автомобиль, подвергшийся глубокой модернизации для участия в гонках.

Буквально пару лет назад, в 2013 году, был пик моды на драг-рейсинг. Молодые ребята видели наши тачки, видели, что с нами катаются девочки, они смотрели с завистью, а потом продавали свои обычные машины, чтобы купить гоночные. Но теперь такого нет, теперь попросту негде гонять стало, и большинство продали свои машины потому, что нелегала нет у нас. Есть какие-то ребята, которые собираются на острове Русском, но там ничего не организовано, там никто даже отмашки не отдаёт и гоняет молодёжь на каких-нибудь малолитражках, пока гаишники не приедут. Ещё заезды проводятся в Находке, но редко, участие стоит порядка двух тысяч за машину, а добираться туда двести километров.

Сейчас многие продали свои машины, кто-то подался в дрифт, он у нас легален и вполне доступен, ну, а серьёзные ребята так и остались на своих корчах. Они втихую собираются на какой-нибудь загородной трассе, проедутся под триста километров в час, сбросят энергию и вернутся домой.

Денис Грикис, участник нелегальных гонок во Владивостоке

Нелегалом я начал заниматься лет восемь назад. Сперва я просто работал с машинами, покупал и перепродавал, а потом мне попался Mark в девяностом кузове, стоил очень недорого, но у него был ряд проблем. Когда я закончил работу над машиной, исправил все недостатки, то был так впечатлён, как она едет, что решил оставить её себе и дорабатывать дальше. Я всё делал сам и получал ни с чем не сравнимое удовольствие от того, как машина меняется на глазах. Конечно же, на ней хотелось погонять. Первое время я ездил в одиночку, а потом узнал про нелегал.

В драге есть много нюансов, большую роль играет старт и умения пилота, поначалу я делал много ошибок, но мощность машины позволяла мне обходить большинство гонщиков. Были, конечно, и серьёзные соперники, те, с кем я не мог справиться, но они лишь подталкивали меня работать над машиной дальше.

Машины нелегальных гонщиков

Владимир Семенцов

После нескольких лет работы и где-то миллиона рублей вложений мой Mark стал одной из самых мощных машин в городе, у него под капотом порядка 850 лошадиных сил, мне даже сложно найти себе соперников. По уровню мой Mark превосходит все гражданские автомобили в городе, только корчи, то есть машины, специально модифицированные под трек, могут с ним тягаться.

Меня мало кто знает в лицо, я фигура не очень заметная, а вот мою машину знают почти все. Естественно, она привлекает внимание, людям интересно, все оборачиваются, поднимают большие пальцы, мол, круто. Гаишники тоже знают мой Mark, но стараются не трогать, иногда только остановит кто-нибудь, чтобы посмотреть, что же у него там под капотом. Но в последнее время я всё реже и реже езжу на этой машине по городу. С такой мощью сложно просто взять и прохватить по городу, начинаешь пробуксовывать, да и за городом теперь сложнее: повсюду камеры, приходится номера скручивать.

Владимир Семенцов

Нелегальный драг в последнее время мне менее интересен, я стал этакой грозой нелегала, и никто не хочет со мной гоняться. Да и гонщиков на мероприятия приезжает всё меньше и меньше. Думаю, это из-за того, что не осталось нормальных трасс. Раньше было Штыково. Да, далековато, но ты всегда знал: не зря едешь — точно сможешь погоняться.

Сейчас все приезжают на остров Русский, но это совсем другое, то, что там происходит, — действительно опасно. Никто толком ничего не организовывает, трасса от зрителей никак не ограничена, люди постоянно высовываются, чтобы быть ближе к машинам, на моих глазах так даже девушку сбили. Естественно, гаишники гоняют ребят на Русском, буквально через 10−15 минут после начала уже приезжают инспекторы и все разъезжаются.

За восемь лет в нелегале изменилось многое. Может, я раньше был молодой и как-то по-другому на всё смотрел, но раньше всё было интереснее и организованнее, а люди — сплочённее, раньше мы даже митинги могли устроить, если гаишники не давали нам гонять.

Роман Лымар, участник команды «Промзона», организатор гонок в Хабаровске

«Промзона» существует уже десять лет. Название команды пошло от индустриального района Хабаровска, где раньше и проходили все заезды. Там только базы и заводы, вблизи нет жилых домов и ночью довольно легко найти тихий и прямой участок дороги для проведения нелегального, или ночного, как его ещё называют, драг-рейсинга.

Кроме «Промзоны» нелегалом в Хабаровске занимается «Миднайт». За ними была закреплена северная часть города, за «Промзоной» — южная, друг к другу мы не лезли, а все различные стихийные организации заездов пресекались. Не потому, что мы боялись конкуренции, а потому, что «Промзона» и «Миднайт» были достаточно крупными и опытными, чтобы обеспечить безопасность, а со стихийными организациями такой уверенности нет. При этом любая трагедия обернулась бы проблемой для всех нас.

Между «Миднайтом» и «Промзоной» отношения довольно натянутые, одно время мы даже подозревали друг друга в вызовах сотрудников ДПС с целью сорвать мероприятия. Такого не было, конечно, но команды всегда соперничали, боролись за зрителей и гонщиков.

Владимир Семенцов

Заезды проводятся каждую субботу в одно и то же время, а конкретное место указывается каждый раз в рассылке. Изначально, да, это была только промзона Хабаровска, но вообще у нас было три трассы: две мы чередовали и одна была резервная, на случай приезда инспекторов. О гонках оповещали по смс, через соцсети и WhatsApp, для гонщиков было дополнительное оповещение. Конечно, на заезды приезжали не все гонщики, человек десять-пятнадцать, но к ним обязательно добавлялись и зрители на своих машинах, и новички. Ограничений в автомобилях не было, любой желающий мог принять участие, и между собой ездили девочки на малолитражках или простые Жигули.

По регламенту клуба мы старались проводить гонки не больше двух часов, чтобы не привлекать внимание проезжающих, которые могли бы вызвать ДПС, либо внимание самих инспекторов. Но надо отдать должное сотрудникам, они просто так никогда к нам не приезжали, только по звонку. В принципе у нас довольно небольшой город и все, конечно, прекрасно знают, где проходят такие гонки, но власти никогда особенно не боролись с нами.

Владимир Семенцов

Я помню только один случай, в 2010 году, когда в течение двух-трёх недель к нам приезжал ОМОН, хватал первых попавшихся и оформлял как участников несанкционированного митинга. В остальном же никто нас не трогал, а сотрудники ДПС сами иногда заезжали погонять.

Я проводил заезды в течение двух лет, никогда не участвовал сам, но всегда приезжал как зритель, хорошо знал тех, кто стоял у истоков организации и постепенно втянулся в состав. Задачи у всех организаторов были одинаковые и касались в основном безопасности — это было главным. Заезды никогда не отпускались со старта пока все зрители не отойдут от дороги, гонки никогда не проводились в дождь или при плохой видимости, а сезон длился до тех пор, пока ночная температура не опустится ниже плюс десяти градусов, иначе резина «дубеет».

При мне случались небольшие ДТП, но не на заездах, а на выезде с трассы, и то это были мелкие, нетравматичные случаи. За всю историю «Промзоны» был только один инцидент с трагическим исходом. Это случилось то ли в 2008, то ли в 2009 году, тогда по встречке ехал пьяный водитель, какой-то полковник. Не помню точно, заснул ли он за рулём, но он не видел, что происходит впереди, что идёт гонка, и на скорости врезался в зрителей.

Для организаторов каждая суббота сравнима с настоящей работой, это очень ответственное занятие, каждый раз ты очень устаёшь. Бывало, что вот уже три часа ночи, ты хочешь спокойно поехать домой и лечь спать, но участников много — и они хотят ещё и ещё. В прошлом году было особенно тяжело: в составе организаторов постоянно менялись люди, притом что на заездах обязательно должно присутствовать хотя бы три человека. Бывало, конечно, что мы начинали гонку и вдвоём, чаще всего когда кто-то запаздывал, а гонщики уже на месте, и вот они рвутся на трассу, им нужен дым, им нужна скорость. Но вдвоём тяжело обеспечить безопасность заездов: ведь нужно следить за зрителями, за стартом, за возвращением гонщиков и за встречным движением.

Элан Улько, участник нелегальных гонок в Хабаровске

Машины манили меня с детства, я всегда любил покопаться с отцом в гараже, работая над его автомобилем, а когда мне было семнадцать, отец часто брал меня с собой на ночной нелегал, он тоже выступал одно время. Мой первый заезд в качестве гонщика прошёл года два назад, помню, что моим соперником тогда был Nissan Skyline с модифицированным выхлопом и заменённой турбиной. Навскидку у него было поняшек (лошадиных сил — Ф. В.-А.) за 300, а у меня — обычная заводская версия, 280, как по паспорту. Было очень интересно и захватывающе, адреналина через край. С тех пор я постоянно работаю над машиной и участвую в звездах.

Сейчас у меня Subaru Legacy, в которую я вложил порядка 500 тысяч, ещё 260 планирую потратить в ближайшее время. Для меня это большие суммы, если учесть, что до недавнего времени зарплата была не больше 25 тысяч в месяц, но я готов идти на такие жертвы. Если раньше до сотни я разгонялся за 6,2 секунды, то сейчас получается меньше пяти.

В машине я стараюсь всё делать сам, насколько мне это позволяют возможности. Но без участия друзей-мотористов тоже не обходится. Работаю я по будням, поэтому времени на тюнинг немного, иногда у меня на переделку остаются только два дня, и всё приходится делать в спешке. Однажды с друзьями нам даже пришлось за сутки полностью поменять мотор.

Ночной заезд в Хабаровске

Дмитрий Антоняк

Нелегал проходит после полуночи, раньше заезды проводились в черте города и найти их было несложно, а сейчас копы более внимательно относятся к подобному и не дают проводить так открыто.

Участвовать в заездах может каждый, в отличие от легальных гонок, здесь нет никакой техкомиссии или ограничений. Все желающие становятся в ряд перед стартом, и либо организаторы ищут тебе соперника, либо ты сам ищешь себе пару. Просто смотришь, что вокруг, подходишь к ребятам из «шеренги», спрашиваешь, что под капотом, сколько лошадей: ведь драг-рейсинг по большей части — это соревнование машин.

Ощущения скорости всегда меня манили — это и страшно, и захватывающе. Я с детства хотел лётчиком стать, по здоровью не получилось, но вот нашлась замена. Сейчас я даже представить себя не могу без этого. Думаю, что даже дедулькой буду где-нибудь гоняться по прямой или нет-нет да «наваливать боком» (дрифтовать). Адреналин, атмосфера азарта, запах резины, возможность помериться силами — всё это влечёт, и без этого тяжко жить, это способ развеяться, отойти от однообразных будней.

Александр Дрынов, участник нелегальных гонок на Сахалине

У меня всегда была тяга к технике, я всё детство провёл в мазуте по колено. Лет в девять уже ездил на мотоцикле Минск, который сам и собрал, в шестнадцать гонял на всякой ерунде вроде Жигулей и Москвичей, а в восемнадцать получил права, и пошли более серьёзные машины.

Купил турбированный Forester (Subaru). Поначалу мне понравилось ускорение, но со временем его стало мало. Решил взять Chaser (популярная среди любителей дрифта и драг-рейсинга модель — Ф. В.-А.), сел в обычный, понял, что не то. Купил «вэшку», но не чтобы дрифтить или вставать с кем-то (участвовать в драг-рейсинге — Ф. В.-А.), мне лишь хотелось большей скорости. Сел в «вэшку», понравились новые ощущения, поездил год, но и этого оказалось мало. И так постоянно: ты привыкаешь к всё новым и новым изменениям, к большей мощности и скорости. Тебе становится мало и постоянно хочется, чтобы было быстрее, хочется каких-то перегрузок.

Сейчас у меня машина больше к дрифту подготовлена, но шесть лет назад, когда я только приобрел её и жил в Южном (Южно-Сахалинске), то постоянно гонял. Тогда и машин-то было мало, с тюнингом было очень тяжело, даже чтобы получить какую-нибудь трубочку небольшую, приходилось ждать по две недели.

Машина Александра

Фото из личного архива

Нелегальный драг-рейсинг проходил в старом аэропорту, это единственная трасса, других у нас нет и не было: либо рельеф не тот, ли света нет. А там и близость к городу, и прямая метров пятьсот, и освещение хорошее. Организаторов не было, естественно — всё проходило стихийно. По субботам народ собирался в определённом месте после десяти вечера. Кто знал, тот и гонял. Постепенно, да, машин участвовало больше, гонки становились популярней, на «нелегал» чуть ли не полгорода приезжало.

Но года два-три назад всё изменилось. В 2012-м появился новый начальник Областного ГИБДД, и постепенно началась жёсткая политика по отношению к нам. Увеличили количество экипажей, особенно в выходные, а потом и вовсе стали останавливать все тюнингованные машины, неважно, гоняешь ты или нет. Сегодня достаточно просто выйти со двора, проехаться в центр города, как первый же экипаж тебя остановит.

Вот у меня как было. Еду себе спокойно, скорость километров шестьдесят, не больше. Навстречу гаишники, смотрят внимательно, замечают, что «вэшка», видят кулер (радиатор для охлаждения воздуха, идущего от турбины — Ф. В.-А.) впереди, видят, что заниженная, видят колёса — всё, включают мигалки, прижимают к обочине. Достают прибор, замеряют звук. У меня обычно показывает 96 децибел, а у них сразу 99. Казалось бы, чего придираться, когда всего три децибела? Но нет, забрали номера. Я им: «Я же адекватный, езжу нормально, тонировки нет». Они мне в ответ говорят, мол, у них установка, нужно поймать за ночь столько-то человек, работают по конкретным машинам.

И так везде, по всем городам есть такая установка. Ты только попробуй выехать куда-нибудь, как тут же начнётся: то глушитель, то колёса, то посадка. Сейчас машину даже на учёт не поставишь и с учёта не снимешь, пока не приведёшь в заводское состояние. А ты попробуй, её приведи — столько труда надо потратить, что я даже не представляю, как это сделать. Проще машину поджечь.

Как в стоке машина идёт (стандартное, заводское состояние — Ф. В.-А.), такой они и хотят её видеть. Малейшие изменения какие-то, вплоть до того, что ты спойлер поставил или вместо шестнадцатых колёс установил девятнадцатые, — и всё, заставляют снимать. Если в течение десяти дней не снимешь, то тебя в следующий раз остановят, по базе пробьют, тогда в суд, штраф или несколько суток ареста. У нас тут летом даже джипистов (любителей езды по бездорожью— Ф. В.-А.) останавливали за бамперы, лебёдки и подвеску. То есть машина должна быть полностью заводская, всё, что ты переделал, — незаконные внесения изменений в конструкцию. Они считают, что ты должен это всё узаконить, но как это сделать, — это на Сахалине совершенно непонятно.

Обычные жители и те вдруг стали ужасно к нам относится. Раньше можно было спокойно гонять по ночам, не было ни одного звонка, а сейчас я в родном Углегорске проедусь один раз, так сразу четырнадцать звонков на меня поступит: то я напылил, то я стартанул слишком быстро, то я ребёнка напугал. Вроде 2016-й, прогресс, везде такие машины нормальными считаются, у нас же ты проехался, а у людей реакция, будто это танк какой-то.

В Южном сегодня народ собирается только в районе аэропорта, там сделали площадку для дрифта. Вернее как, просто организовали большую парковку, ограниченную со всех сторон бордюрами. Там пацанов не трогают, они могут спокойно ездить. Но стоит только выйти на прямую, как сразу три экипажа приедут, дорогу перекроют — всё. Единственный день, когда ты можешь спокойно проехаться по городу, — это JDM Fest, выставка тюнигованных машин. На ней ребята за городом соберутся, постоят, пофоткаются, для показухи крутанут пару раз и разъедутся по домам.

Уже и хочется завязать с этим делом: оно и трудно, и гаишники долбят, и вроде семья, ребёнок, работа нормальная, но всё равно не получается себя перебороть. Иной раз посмотришь — резины нет. Думаешь бросить, плюнуть, продать машину. Но два часа проходит — и идёшь в магазин за новой резиной.

Рекомендуемые материалы
Сезон высокой турбулентности
Как долететь до Дальнего Востока и не разориться
Арт-паломничество
Якутская графика, баухаус в Биробиджане и лэнд-арт на Чукотке — в путеводителе по современному искусству Дальнего Востока
С баллончиком краски в руках
Как развивается уличное искусство граффити на Дальнем Востоке
Новости smi2.ru