Остров последних Королей

Репортаж о семье, живущей в царском погребе на необитаемой земле

Иван Чесноков
16 июля 2016
Очертания острова Елены на закате
В нескольких километрах от центра Владивостока через канал от Русского находится остров Елены. В советское время, до 1986 года, здесь была расположена радиотехническая часть, где работали разведчики — они собирали материалы о противнике. Остров был закрытым, без спецразрешения на него никого не пускали. К концу 1990-х часть расформировали, и после этого на Елену мог попасть любой. Так здесь обосновалась семья Королей. Специальный корреспондент DV Иван Чесноков отправился на землю Королей и выяснил, почему обычная городская семья перебралась жить на необитаемый остров в пороховой погреб

Сегодня солнечный день, низкие волны. Мы стоим на причале на конце острова Русский. Неподалёку закидывает удочку упитанный мужичок; рыбаки с помощью крана пытаются перетащить старую лодчонку; под ногами — мусор. Где-то заводят двигатель.

Борис сам встречает гостей на собственной лодке

Юрий Смитюк / DV

Плюх. В-ж-ж-ж-ж-ж-ж. Гр-ы-а-х-х-х-х-х-х-х — примерно с такими звуками к нам плывет моторка. От противоположного берега канала (который проложили ещё в царское время для военных) до нашего — рукой подать, но уже несколько лет баржи на остров Елены ходить перестали, и единственным способом добраться до владений Королей осталась лодчонка. Переправа стоит около 500 рублей (на причале около воды написан номер «лодочника Антона»), но для нас это бесплатно: все-таки сам хозяин острова встречает. А с ним и его большая собака Нора.

«А ну, давайте без этих ваших приветствий! Сейчас в лодку аккуратно прыгайте, а дальше уже поздороваемся», — громко говорит Борис, кудрявый мужчина в возрасте. Он одет в старые штаны и футболку, которая раздувается на ветру. Мастерски управляя лодкой, мужчина, похожий то ли на героя французских фильмов, то ли на заядлого морского путешественника, причаливает к берегу острова Елены. Мы входим в лес.

Он вообще не похож на 60-летнего: мимика, огонёк в глазах, свой слэнг («Ребят, я на пенсии, мне по барабану, кто там чего хочет»). Борис — Король. Такая фамилия у его жены, Нины Александровны и её сына, Николая. Настоящая фамилия Бориса — Панайотти, но в силу семейности можно назвать его и Королем. Впрочем, для него это не статус. Хотя на острове Елены и обитают только они — семья из трёх человек, да собака с кошкой.

К дому Королей ведёт дорожка из крышек от канализационных люков. Практически все в доме Борис делал сам

Юрий Смитюк / DV

По каменистым тропинкам, которые окружают старые зелёные деревья и необычные, похожие на японские кусты, мы приходим на место. «Так, ну вы же принесли для чарочки? А то надо ведь будет сесть, рассказать вам про то, где живем и чем занимаемся», — прищуривается Борис и кивает на свой дом — царский пороховой погреб.

Пятиметровый бункер, больше похожий снаружи на марсианскую станцию, окружен грядками и кустами, рядом стоит беседка. Со всех сторон вокруг него — антивзрывной вал, а стены двухметровой толщины: ведь раньше погреб обеспечивал порохом чуть ли не весь остров Русский. К бункеру ведёт тропинка, выполненная из старых чугунных крышек канализационных люков. Около входа установлена каменная стела с киотом; внутри — икона. Этот киот, говорит Борис, в 1917 году сбросили в овраг. Чтобы такая вещь не пропадала, он как-то позвал своих друзей из яхт-клуба, и вместе они поставили киот на законное место.

Старинный киот Борис восстановил вместе с друзьями

Юрий Смитюк / DV

Напротив, в десяти метрах, — морской трап, из которого Короли сделали наклонный газон. Неподалеку стоит дизельная электростанция. А те «японские» кусты, что видны на подходе к бункеру, на поверку оказались элементом ботанического сада, который создала семья островитян. Тут и яблони, и магнолия, и даже такое почти что реликтовое растение, как диморфант.

Отчего-то всё, что находится вокруг бункера, не выглядит искусственным или небрежным. Как будто было здесь столетиями. И так же органично выглядит во всей этой обстановке жена Бориса, Нина Александровна. Низенькая женщина выходит из погреба, встречая нас улыбкой, у неё седые волосы и почти что дореволюционные манеры. У нее задумчивый и долгий взгляд, а когда она начинает говорить, сразу понимаешь, кто здесь главный. За ее спиной, на стене бункера, висит карта Владивостокской крепости.

— Почему вы решили повесить ее сюда? — спрашиваю я у Королей.

— О-о-о, сынок, это же самое важное, что вообще здесь есть. Но это долгая история… — размеренно говорит Нина Александровна.


Земля крепостная

Если подняться над центром Приморского края и его островами на вертолете, можно заметить, что вся местность усыпана старыми фортификационными сооружениями: они, словно кротовые норы, испещряют поверхность Владивостока.

Одноимённая крепость — одна из самых мощных приморских крепостей мира. Комплекс уникальных оборонительных сооружений строили на рубеже XIX и XX веков. Он состоял из пятидесяти береговых батарей, шестнадцати фортов, десятков полукапониров и капониров, огромного количества сухопутных батарей и опорных пунктов, патронных складов, пороховых погребов, артиллерийских мастерских, военных городков, пирсов. Многочисленные щупальца этого военного монстра снабжались энергией, связывались между собой кабелями связи, дорогами и туннельными ходами.

На территории военно-исторического фортификационного музея «Владивостокская крепость»

Владимир Саяпин / ТАСС

Говорят, из-за современных технологий строительства неприступной крепости Владивосток японцы не решились вступать в Первую мировую войну на стороне Германии. Однако крепости так и не суждено было принять на себя удар врага: её строительство застопорилось в 1917 году — в России началась Революция. А к 1922 году все работы полностью прекратили. Имущество крепости списывалось, а на фортах, казармах и батареях остались только смотрители. Через пять лет крепость Владивосток была упразднена, фортификационные сооружения остались заброшенными.

После распада Советского Союза и ухода военных, пришли в запустение и все здания. Старинные батареи, капониры и опорные пункты заросли деревьями и кустами, там и сям видны кучи мусора, которые здесь оставляют приезжающие в теплые дни туристы.


Земля ничейная

В 1987 году Нина Король ждала, когда ее муж, Борис, вернется из очередной археологической яхтенной экспедиции. Она работала в медицинском институте Владивостока на кафедре подфизиологии, проводила время с шестилетним сыном Колей, ухаживала за растениями около подъезда, встречалась с друзьями. В один из сентябрьских дней знакомые по институту позвали её отдохнуть на остров Русский, а заодно и на остров Елены.

Стояла прекрасная погода. «Мы сидели в большом доме, общались. Мужики решили пойти на рыбалку за гребешками, а мы с девчонками остались», — вспоминает Король. Она попросила подруг показать местность.

Куда бы она ни смотрела, идя по крепостной дороге, — везде были одни развалины. Здания, если у них сохранились двери, были закрыты на ключ. Склады, в которые военным когда-то завозили почти все, что они хотели, исчезли. Хозяйства, где рос виноград и сливовые деревья, запустели. «А ведь раньше тут жили, как при коммунизме. Это было снабжение первой категории», — вздыхает Нина Александровна.

Нина Александровна, Борис и Николай

Юрий Смитюк / DV

Но в ту прогулку что-то заставило её почувствовать этот остров и в первые же часы в него влюбиться. «Скажи, а можно здесь как-нибудь приспособиться?» — спросила Король свою подругу. — «Не вопрос. Выбирай участок. Остров-то — километр на полтора».

У мужа Нины Король, Бориса Панайотти, была своя связь с Еленой — и куда более долгая. Дед Бориса был одним из тех, кто строил Владивостокскую крепость. Его отец служил на Русском острове и занимался на Елене прокладкой кабелей. Панайотти с детства жил в «погребах». «Каждый раз, когда папа брал меня на учения, мы жили в таких крепостных сооружениях», — говорит он.

Борис показывает свои снимки из путешествий

Юрий Смитюк / DV

Свой будущий дом — царский пороховой погреб — Борис увидел впервые в далеком 1965 году. Но тогда не обратил на него внимания, увидел — и забыл. Потом на протяжении 25 лет он работал вольнонаемным в штабе Владивостокского флота — был электромехаником высокочастотной связи. Затем до 48 лет путешествовал по миру на яхте: больше всего ему понравилось в Японии и Австралии. Снял сотни фотографий в путешествиях, записал 15 фильмов про яхтенные гонки, в которых участвовал. Но потом устал. «Я посмотрел на мир, потратил много денег. А толку?» — улыбается Панайотти.

Когда Борис вернулся, Нина рассказала о своей идее.

— Борь, я случайно была на Елене. Там так красиво всё и брошено! Может, попробуем там пожить?

— Да, почему бы и не поехать.

Сегодня — почти тридцать лет, как семья Королей приехала на остров. Сначала они остановились в доме, который строил дед Панайотти, — совсем близко от погреба. С помощью баржи с «материка» пригнали трактор, передвинули им домик на ровную почву, начали обустраивать территорию. Правда, через пять лет дом кто-то сжёг. Пришлось перебираться в погреб.


Земля королевская

Имея квартиру во Владивостоке, семья приезжала на остров по выходным, в свободное от работы время. Сперва отвели из погреба воду и нечистоты, накопившиеся в нём за годы разрухи: «А ведь раньше в царской постройке была радиошкола, затем спортивный зал, а потом чуть ли не овощехранилище». Борис вырезал из 20-литровых бочек печи для обогрева помещения.

Семья начала исследовать остров и оставшиеся на нём фортификационные сооружения. Нашли два старинных десятиметровых колодца примерно в километре от бункера; из них Короли до сих пор носят воду. Внутрь погреба привезли стол, ящики и стеллажи — взяли их с корабля им. Маршала Неделина (в конце 90-х судно, находившееся во владивостокской бухте Золотой Рог, поломало ветром). А Нина Александровна решила засадить Елену хвойным лесом, который рос на ней до начала строительства Крепости Владивосток. В итоге вместе с мужем и сыном женщина посадила здесь около двух тысяч хвойников.

А ведь раньше в царской постройке была радиошкола, затем спортивный зал, а потом чуть ли не овощехранилище

В феврале 1996 года Короли стали настоящими королями острова — они переехали сюда на постоянное место жительства. «Всё, что здесь сделано — печи, тумбочки, кровати, электричество, — было сделано руками Бориса. Не знаю, что бы я делала без него», — мягко вздыхает Нина Александровна.

Короли — люди, чьи судьбы оказались связаны с Еленой семейной историей и любовью к природе, — решили во что бы то ни стало сохранить то, что осталось на острове. Восстанавливать своими силами погреб и другие фортификационные сооружения. Стать современными отшельниками, для которых время идет по-другому: больше в прошлое, чем в будущее.

Но в 2000 году всё чуть не рухнуло.

Короли наполняли погреб мебелью и необходимыми вещами много лет

Юрий Смитюк / DV

Сын Нины Александровны, Николай, был профессиональным мотогонщиком, состоял в местном мотоклубе «Шатун». Пришло время уходить в армию, и напоследок молодой человек решил насладиться свободными днями. «Мама, я уеду с острова. Как ты понимаешь, мотоцикл мне не будет нужен. Я его продам перед армией, но перед этим погуляю с ребятами», — говорил с улыбкой Николай. Его мать не была против.

В один из последних дней перед призывом сына Нина Александровна, как обычно, обустраивала свой остров. К ней в гости приехали приятели, врачи. И вдруг им по громкой связи передали: «Сын Король в реанимации».

Женщина — как была, в шортах и чуть ли не сапогах, — прыгнула на баржу и побежала в больницу. Николай был в безнадежном состоянии: молодой человек нёсся на мотоцикле по дороге и, когда сворачивал, не заметил машину. Произошла авария. «Мне говорили, что он мог умереть. Но наши нейрохирурги сделали невозможное. А я просто сказала: „Мужики, он вам теперь — подопытный кролик, сделайте всё, что сможете“. И сделали. Коля полтора года лежал в больнице, потом год — в городе. И всё это время — парализованным», — тихо рассказывает Нина Александровна.

Потребовалось три года, чтобы Николай заново научился ходить, плавать («мы с Борей его на носилках в воду опускали»), нормально разговаривать. Теперь его жизнь зависит от бельгийского компьютерного перинатального шунта, который контролирует внутричерепное давление. Он живёт на острове, изучает компьютерные технологии, занимается с собакой и помогает родителям чем может. У Николая первая группа инвалидности.


Земля государственная

У Королей, которые родом из Приморья, есть две квартиры во Владивостоке: одна Нины и Бориса, другая — Николая. Кто-то может предположить, что, сдавая их в аренду, Короли могли бы легко жить в своём погребе, не задумываясь о деньгах. Однако они этого не делают. Живут и облагораживают остров на свои скромные пенсии, плюс государственные выплаты по инвалидности. Кажется, у этих простых людей не должно быть сложностей с государственной системой: они ведь сами ушли от неё на остров. Однако это не так.

Многое из того, что есть в доме Бориса и Нины, они нашли на острове

Юрий Смитюк / DV

Пороховой погреб — это объект культурного наследия, относящийся к муниципальной собственности Владивостока. По закону он должен охраняться государством. Но в 1990-е годы до таких объектов никому из чиновников не было дела, поэтому Королям удалось легко получить документ — «охранную грамоту» — которая, как они говорят, позволяла охранять и реставрировать бункер. «Эту бумажку нам дала Анна Мялк» — говорит Нина Александровна о своей старой подруге, раньше руководившей региональной ассоциацией по охране памятников культуры.

Всё было спокойно до 2012 года. Тогда, рассказывают Короли, на острове Елены можно было жить по «лесному билету» — специальному документу, предоставляющему право использовать участок лесного фонда в определенных целях и платить за него «аренду». Такая бумага выдавалась местным военным лесничеством ежегодно. «Но четыре года назад появился приказ Минобороны о том, что теперь такой землёй пользоваться нельзя, так как это земля военных», — сокрушается Нина Александровна.

Затем, в 2015 году, на остров приехала директор дальневосточного филиала Федерального агентства по управлению и использованию памятников истории и культуры Татьяна Варламова. «Она сказала, что мы не имеем права находиться и жить в погребе, — говорит Король. — Что мы как варвары себя ведем». Начался суд, его выиграла сторона обвинения. Суд приказал Королям освободить помещение, а также взыскать штраф по пять тысяч рублей с каждого. Затем Нину Александровну вызвали приставы. «Мне сказали: „решайте свои вопросы с Варламовой. Если она отзовет своё обращение в суд — тогда пересмотрим процесс.“ Но Варламова не стала ничего слушать». Король впала в депрессию и даже написала письмо на имя Шойгу.

Чиновница сказала, что мы не имеем права находиться и жить в погребе. Что мы как варвары себя ведём

В разговоре со мной директор агентства категорична. Она утверждает, что поведение Королей, по сути, самозахват. «Эти люди захламили погреб, поставили свою мебель, накапали туда каким-то бетоном, установили печи, которые всё закоптили. Вы считаете, что это можно назвать бережным отношением к объекту культурного наследия?» — возмущается чиновница. По её словам, у семьи нет ни прав аренды, ни права на использование государственного имущества. На вопрос об «охранной грамоте» Варламова отвечает: «Суд установил, что никакого отношения к погребу этот документ сейчас не имеет». Теперь дело за судебными приставами.

Юрий Смитюк / DV

— Не лучше ли, когда за объектами культурного наследия следит хоть кто-то, раз государство этого не делает? — спрашиваю я.

— Да лучше ничего не делать, чем делать так, как они! Есть установленные законом правила: такие объекты реставрируются только в соответствии с научно-проектной документацией! — говорит Варламова. В её голосе чувствуется раздражение. — Почему государственное имущество можно так захватывать, а частное нельзя? Объекты культурного наследия — достояние всей России, то есть любого гражданина Советского… Российской Федерации! Так что таким людям, как Короли, руки бы поотрубать.

Анна Мялк — в 90-х руководитель Приморского госцентра по охране памятников культурного наследия, а сейчас эксперт в области государственной историко-культурной экспертизы — более спокойно смотрит на конфликт. Да и конфликта, по её мнению, тут нет.

«Это, скорее, сложное взаимодействие законодательства, которое не позволяет людям, желающим охранять памятники, это делать, если они не берут их в аренду как объекты недвижимости», — говорит она.

По закону пользоваться ОКН можно либо по договору аренды, либо с помощью передачи собственникам объекта в безвозмездное владение. На аренду у Королей денег нет. А чтобы принять памятник в безвозмездное пользование, нужно иметь юрлицо, в уставе которого прописано, что оно занимается сохранением культурного наследия. По словам Мялк, в Приморье не было ни одного случая такой передачи. А та пресловутая «охранная грамота», о которой упоминала Нина Александровна, говорит эксперт, уже давно не действует: «По нынешнему законодательству, этот документ теперь — только приложение к договору на имущественные отношения».

Николай, Борис и Нина Александровна у себя дома, в старинном погребе на острове Елены

Юрий Смитюк / DV

Мялк утверждает, что Королям никто официально никаких прав на использование погреба не давал. «Но они делают это по своей инициативе. Причём сохраняют памятники по всему острову Елены!». Моя собеседница не считает их варварами. Всё, что они занесли в погреб, можно запросто вынести, говорит она. Но кто ещё посадит столько цветов, реликтовых растений и сохранит территорию, как не они?

Наконец, по словам Нины Александровны, год назад на остров приехали пять незнакомых ей бритоголовых молодых людей. «Они успокоили меня, сказали, что выселять не будут, а просто хотят поставить какие-то палатки в развалинах для туристического отдыха», — говорит Король. Впрочем, хоть семью бритоголовые не выселили, они вырубили деревья в развалинах. «Зачем это делать?! — возмущается женщина. — Кроме того, они уверяли, что землю выкупили. Но как её можно выкупить, если она принадлежит военным?» Как уверяет моя собеседница, эти люди представляли компанию, которая владеет владивостокским ТЦ «Черемкушки». Однако получить комментарий у представителей этой компании мне впоследствии не удалось.


Земля прошлого и будущего

Мы гуляем с Ниной Александровной по её острову. Проходим мимо недавно посаженных яблонь, смотрим на диморфанты; заглядываем в вековой колодец; проходим бывшую (теперь уже разрушенную) котельную; аккуратно ступаем по огороду Королей. На Солнце и природе женщина расцветает — словно посаженные ею цветы. Она трогает левой рукой кору какого-то большого дерева и просит сделать меня тоже прикоснуться к ней — чтобы почувствовать время.

Нина Александровна

Юрий Смитюк / DV

— Вам не кажется, что время здесь застыло? — говорю я.

— Да, вы правы. Иногда я задумываюсь об этом. Как-то ко мне приезжали монахи из мужского монастыря и сказали: «Здесь так хорошо, потому что место намоленное».

— А в каком времени вы бы хотели жить?

— Я человек прошлого. Заканчивать дальневосточный университет я уехала в Ленинград. Там прожила шесть лет — думаю, очень много оттуда во мне отложилось. И это было самое комфортное время. Вырвавшись с Дальнего Востока в центр, мы очень много узнали. Автостоп. Музеи. Библиотеки. Людей.

Что будет, когда Королей не станет?

— Если та же самая крепость простояла 150 лет и больше, то она может простоять ещё не меньше сотни — на этом подвиге наших предков, которые строили её в тяжелейших условиях… — затихает женщина. Она оглядывает местность. — Ведь приехав на Дальний Восток, наши предки начали всё это строить для бу-ду-ще-го! Поэтому, если кто-то верит в наше дело — найдутся ещё единомышленники.

Мы подходим к погребу. Около него гладит собаку Борис. Они с женой совсем не похожи. Она — спокойный человек, которому «по душе больше природа, чем люди». Борис — полу-грек, полу-русский, экспрессивный, любящий паясничать.

Борь, я случайно была на Елене. Там так красиво всё и брошено! Может, попробуем там пожить?

Внутри их дома темно. Один зал оборудован под будущий музей острова. Посередине стоит бюст Ленина и сурово смотрит на каждого входящего. Пробегает собака и виляет хвостом. В другом зале — всё, что нужно для жизни: стол, стулья, кровати, беговая дорожка, старый компьютер, книги и картины, кухня. На возвышении стоит кресло, в нём любит посидеть Борис. За креслом — стенд с коллекционными алкогольными напитками. Кажется, что здесь можно найти капитанский ром, которому сотни лет.

Мы садимся обедать. Нина Александровна приготовила островные, как она говорит, котлеты и маринованные грибы. Чокаемся бокалами, Николай весело гакает. После всех разговоров и чоканий Борис резко встает посередине комнаты, поднимает голову под свет выдуманных софитов и оттопыривает указательным палец правой руки вверх.

За обедом Борис произнес торжественный тост

Юрий Смитюк / DV

— Друзья! — декламирует он. — То, что мы делаем, и то, что мы изобразили, называется идеей. И когда сюда приезжает молодежь, я думаю, что в этом государстве ещё не всё потеряно. Когда я вижу вдохновенных людей, которые живут с интересом, с внутренним стержнем, — это очень здорово. Я хочу сказать: у вас будут офигенные трудности. Но вы всё выдержите.

И мы с Ниной и Колей являемся вам примером — как могут обыкновенные люди сделать что-то! Несмотря ни на какие условия в государстве! Хоть 1917 год, хоть 1101! Есть стержень, который всегда оставался и будет. За вас, молодежь! Вы — цементирующее звено для нашего поколения!

Оратор возвращается на место под всеобщие аплодисменты. Скоро нам нужно будет отплыть с Елены. А Короли — последние смотрители острова (как они про себя говорят) — останутся жить здесь дальше. Пока не выгонят или пока сами не уйдут — из своего личного маленького государства, в котором прошлое борется с настоящим — и непонятно, кто кого.

Рекомендуемые материалы
Мороз и волны
Как сёрферы покоряют волны Японского моря зимой
Полосатый сын Амура
Как в приморском Шкотово живёт тигрёнок Шерхан
Новости smi2.ru