В поисках уединения

Жизнь в экопоселениях Дальнего Востока

Филиппо Валоти-Алебарди
19 сентября 2016
Движение экопоселений основано на идеях общинной жизни в экологически чистом пространстве и питании органическими продуктами, выращенными своими силами. Зародилось оно на Западе ещё в 1960-х годах, в Россию эта форма рурализации пришла сравнительно недавно — в 1990-х. Сейчас в России десятки экопоселений различных форм и идеологий, большинство из которых — в Центральной и Северо-Западной части России. На Дальнем Востоке всего несколько небольших поселений. DV пообщался с поселенцами из трёх регионов ДВ и узнал, зачем люди покидают города и каково это строить новую жизнь в чистом поле

Евгений Савченко, 36 лет. Живёт в поселении Тополёвое (Приморский край) шесть лет, работает над строительством своего поселения

Лет восемь назад я начал интересоваться эзотерикой и литературой ведического толка, узнал про анастасианцев (синкретическое движение, основанное на идеях писателя Владимира Мегре и серии его книг «Звенящие кедры России»), про то, что есть люди, которые хотят уехать из городов и организовать поселения нового типа. Я сразу же стал искать подобное у нас в Приморье и нашел Тополёвое, куда и решил отправиться на разведку.

Экологические поселения начали организовываться в России в первой половине 1990-х годов. Наиболее крупные и известные из них появились в Калужской области, Карелии и Красноярском крае. Поселения имели разную форму и идеологическую составляющую, некоторые из них основывались на идеях органически чистого фермерства, другие были близки к сектам и неорелигиозным течениям.

Взял с собой сестру — она тоже заинтересовалась таким образом жизни. Первая поездка оставила много положительных эмоций. Так получилось, что добирались мы долго и трудно, поэтому когда приехали, то очень устали. Куда конкретно идти в поселении — не знали и просто бродили по нему, а местные жители пригласили нас, незнакомцев, в гости, накормили и предложили остаться погостить. Мы провели в Тополёвом неделю, а уже следующей весной поселились тут. Я хотел переехать в деревню и раньше, но не встретил ни у кого поддержки, теперь же я нашел единомышленников и почувствовал, что не один на этой планете.

Тополёвое находится недалеко от деревни Ясное, там население человек триста, есть своя школа и два магазина, дороги всегда чистят и туда ходят автобусы от Чугуевки. Чугуевка — это крупное село в 80 километрах, в нём ближайшая к нам больница и большие магазины. В прошлом году поставили вышки — появилась связь, до этого телефоны даже в Ясном мало у кого были. Вообще, здесь надо уметь выжить.

Сложно это вовсе не потому, что тут всё сурово. Надо менять мировоззрение. Сюда приезжают городские люди с городским образом мыслей, то есть им бы работу найти и где-то жить. А край таёжный, и работы очень мало. Есть лес, который может прокормить в сезон. Кто-то собирает и продаёт грибы, кто-то сдаёт кедровые шишки, можно берёзовые веники делать. Или можно периодически уезжать в город на заработки, как делает муж моей сестры.

Жена Евгения работает в поле около их дома

Из личного архива

Но не каждый находит себе здесь применение. Сейчас в поселении живут люди из второй и третьей волны поселенцев, всего пять семей. Первая волна случилась ещё в 90-х, но поселенцы не смогли здесь закрепиться. Они просто не были готовы, приехали сюда на волне энтузиазма с искренней идеей, что вот они приедут, в поле поселятся и чуть ли не белки из леса выйдут, будут им орехи из леса таскать. Построили домики-времянки, фестивали устраивали, песни пели, а на второй год, видимо, деньги закончились и они, либо уехали обратно в город, либо поселились в местных деревнях. Там всё-таки проще, есть электричество и какая-то инфраструктура.

Вторая волна приехала через несколько лет и была куда более подкованной, они устраивались сначала в деревне и потихоньку строили в поле нормальные дома. Третья волна — это мы с сестрой. У нас уже был конкретный план. Мы заранее продумали, что строить, как зарабатывать деньги, мы сразу купили генератор, электроинструменты, бензопилу. Конечно, кое-что пошло не по плану, но, по крайней мере, я знал, что буду делать.

В поселении есть электричество и даже интернет

Из личного архива

Когда живёшь в городе, у тебя есть иллюзия, что тут ты будешь отдыхать, лежать весь день на траве и смотреть на небо. Действительность оказывается иной, у тебя всегда есть чем заняться: ты строишь, что-то улучшаешь, облагораживаешь.

Обычно есть такой стереотип, что либо ты живёшь в городе и у тебя есть все блага цивилизации, либо у тебя домик в дикой тайге и свечка вместо электричества. У меня изначально был другой подход, у меня дома как в городской квартире. Благодаря солнечным батареям я могу пользоваться электричеством, и я провёл себе интернет. Но при этом у меня огромный кусок земли и практически полное уединение. Вроде соседи есть, но до них всё равно 500−600 метров, я могу пойти на речку и по дороге не встречу ни одной живой души, вокруг будет только природа и огромные просторы.

Сейчас я работаю над созданием нового поселения. Так получилось, что в Тополёвом нет какой-то формы правления, каких-то правил жизни поселения, нет конфликтов, но и взаимодействия фактически тоже нет. По сути, каждый просто живёт на своём гектаре и строит свою жизнь. Этого стало мало, мы хотим какой-то общины, общности интересов и целей. Так что нашли поле в 45-ти километрах от Тополёвого, где развернули летний лагерь, поставили палатки. Живём сейчас на два поселения, а со следующего года думаем начать переселяться. Земля, правда, ещё не принадлежит нам, но я уже подал заявку по программе дальневосточного гектара.

Евгений Свининых, 72 года. Живет в поселении «Шарголь» (Хабаровский край) четыре года

Я родом из Комсомольска-на-Амуре, по образованию горный инженер-геолог, поэтому за свою жизнь изъездил всю страну вдоль и поперёк, от Владивостока до Ленинграда и от Узбекистана до Северного Полюса. Мои дети родились в геологических партиях в Якутии, сейчас они с моими внуками живут в Ростовской области. Моя жена тоже там живёт, у нас дом недалеко от Таганрогского залива в селе Круглое.

Идея построить родовое поместье преследует меня уже давно, ещё с девяностых, и с тех пор искал место. Я рассматривал разные варианты: Приморье, Алтай, Кировская область, а однажды наткнулся в газете на статью о поселении «Шарголь» около Комсомольска-на-Амуре.

Жители Шарголя

Из личного архива Евгения

«Шарголь» находится всего в 15-ти километрах от города, в начале 90-х на этой территории решили создать садоводство для работников авиационного завода. Согласовали проект, провели межевание, дороги расчистили и отсыпали, выкопали водоёмы, но потом начались экономические трудности, и всё пришло в упадок. Сейчас здесь поселение родовых поместий с территорией порядка 140 гектаров. Газа, электричества и водопровода нет, но есть дороги и подъезды к каждому дому. У каждого поселенца по гектару, участки отделены друг от друга пятиметровой просекой, заборов у нас нет.

Пока тут по-настоящему отстроились только три семьи — остальные приезжают периодически, человек восемь-девять, что-то поделают, а потом опять в город уезжают. Вырваться и начать капитально отстраиваться у них нет возможности.

Я заселился четыре года назад, вырубил просеки и начал жить. Первый год ты находишься в статусе стажёра, знакомишься со всеми, к тебе присматриваются: как ты участвуешь в жизни поселения и соблюдаешь ли правила. Правила довольно простые, примерно как в любом СНТ: не жечь костры, не шуметь, не сорить.

Дома в Шарголе похожи на обычные дачи

Из личного архива Евгения

Особых трудностей здесь нет. Единственная сложность — отсутствие питьевой воды, за ней приходится ездить в соседний посёлок, а для технических нужд вода из прудов или дождевая. Магистрального газа нет, но у меня для отопления и готовки есть печка, а соседи себе привозят газовые баллоны. Централизованного электричества тоже нет — пользуемся генераторами, хотя некоторые переходят на солнечные батареи. Блага цивилизации, вроде магазинов, недалеко; довольно хорошо ходит общественный транспорт, только последние три километра до поселения нужно пройти пешком. Машины у меня нет, поэтому в магазин еду вместе с соседями, но много продуктов не закупишь: электричества нет, значит, нет и холодильника.

В будущем я намерен полностью обеспечить себя своими продуктами: ведь на гектаре можно вырастить практически всё. Земля тут хорошая, опыт у меня есть, в своё время мы в Якутии всё в теплицах могли вырастить, даже арбузы до пяти килограммов были. Но пока у меня все силы на стройку уходили, и поэтому есть только грядка с огурцами и помидорами. Ещё организовали с соседями небольшую пасеку. Она уже начала давать немного мёда. Недавно к нам даже медведь заходил, муравьятник, пару ульев разбомбил. Мы его прогнали: вышли на улицу, погремели ведром, он и испугался, больше пока не приходил.

Сейчас меня ждёт первая зимовка тут, дом я подготовил (пока строился, на зиму уезжал в город). С женой договорились, что она пока остаётся в Ростовской области, в следующем году приедет, а там посмотрим. Ей не нравятся северные края, и она до сих пор с ужасом вспоминает, как жила в Якутии с её пятидесятиградусными морозами. Хотя здесь такого не бывает и ниже тридцати температура не опускается.

Алиса Грибкова, 28 лет. Жила в поселении «Исток» (Еврейская автономная область) шесть лет

Шесть лет назад мы с Василием, моим мужем, и группой единомышленников начали создавать поселение. Пошли в администрацию, где выбрали 38,4 гектара свободной земли недалеко от села Жёлтый Яр, в 29-ти километрах от Биробиджана, и выкупили земли сельхозназначения у местных жителей.

В создании будущего поселения участвовало пять семей, мы были из них самыми молодым и инициативными, мы и стали первыми поселенцами. Однажды просто приехали с вещами в чистое поле, установили палатку и начали нашу новую жизнь. До октября так и прожили в палатке посреди вспаханных полей, а осенью смастерили себе времянку с засыпными стенами.

Алиса с мужем

Фото из личного архива

Перестраиваться с городской жизни на сельскую, конечно, пришлось, но всё прошло на удивление легко. Уже через месяц, в дождь ночью, одной рукой, по которой за шиворот льётся холодная вода, придерживали тент, чтобы не наливался пузырь, а в другой держали телефон и говорили родителям: «Да мам, у нас всё хорошо! Все классно!»

Мы создали на специальном сайте страничку с описанием места и контактами, постепенно к нам начали приезжать люди. В год в нашем маленьком домике-времянке пили чай, ночевали и весело проводили время до пятнадцати разных семей. Что их влекло? Идея жить на своём кусочке земли, возделывать его, выращивать сады. Что их останавливало? Неорганизованность нашего поселения. Первые три года в чистом поле, окружённом пахотными землями, жила только наша семья, тогда как наши единомышленники руководствовались девизом: «Вы начните, а мы посмотрим». Они приезжали на праздники, которые мы с Василием организовывали, восхищались, как здесь красиво и просторно, но потом уезжали в свои уютные городские квартиры на первом же автобусе. А мы, оставаясь в своем холодном домике в чистом поле, продолжали верить в будущее поселения. Мы водили гостей по заросшим территориям наших единомышленников и говорили, что мы группа, но по факту поселенцами были только мы — двадцатилетние ребята, замученные комарами, неустроенностью быта и полным отсутствие денег. Но, как ни странно, абсолютно счастливые.

Соседи Алисы по поселению

Из личного архива Алисы

Потом мы занялись домом. Строили сами, иногда приезжали гости, помогали. Строили из самана (кирпич-сырец из глины), глину для него добывали прямо на участке. Когда стены возвели до половины, то продолжили их каркасом. Через четыре года строительства вместо того, чтобы заселиться в дом, нам пришлось его разобрать — вплоть до фундамента — по решению суда. Земли считались пахотными, и мы не могли там строиться. Конечно, ходили по администрациям, просили сменить вид разрешённого использования, судились с местными органами о неправомерно построенном сооружении на пахотной земле, но в результате слышали лишь отказы.

Мы прожили на своём участке шесть лет, но поселение так и не начало своего полноценного существования. Три года мы были там единственными поселенцами, и лишь потом к нам присоединилась старушка со своим сыном. Она до сих пор там живёт, а мы переехали в деревню Жёлтый Яр, взяли в аренду участок 32 сотки, на нём разместили все наши выжившие после пересадки саженцы. Но главное, что у нас, наконец, родилась дочка, а жить во времянке в чистом поле с грудным ребёнком мы не могли.

Дом Алисы в поселении

Из личного архива

Сейчас, вспоминая всё то время, я могу понять, какие ошибки мы сделали и чего нужно избегать при организации подобного поселения. Во-первых, нужно быть готовым к определённым трудностям. У нас не было воды и электричества. Зимой приходилось просить местного фермера расчищать дорогу трактором, так как своей техники у нас не было. Но этой дороги хватало до первого порыва ветра, после чего её полностью заметало, а нам с мужем приходилось набивать узкую тропинку ногами.

Во-вторых, нужно сразу заявлять о своих истинных намерениях, чтобы в администрации помогли выбрать землю нужного назначения, а потом правильно оформить все документы. В-третьих, нужна сплочённая команда, а не группа единомышленников. Нужны люди, которые будут вместе решать проблемы поселения. И, в конце концов, нужны финансы: на оформление всех документов, на прокладку дороги, на проводку электричества, на постройку дома и на покупку различной техники.

На вопрос, хотели бы мы переехать в другое поселение, ещё недавно мы бы ответили с уверенностью: «Да, конечно». Но сейчас мы не готовы — обожглись, устали. Хочется пожить с вещами, аккуратно разложенными в шкафу, а не в сумках и коробках на полу.
Рекомендуемые материалы
«Кому-то нужна культурная жизнь, а кому-то — только горы»
Фельдшер, спасатель-кинолог, руководитель театра и дальневосточники других профессий — о собственной и чужой провинциальности
Первооткрыватели и просветители
Прошлое и настоящее старейшего исследовательского общества на Дальнем Востоке
Город на острове
Сотрудники и студенты ДВФУ о том, как живёт самый новый дальневосточный университет страны
Новости smi2.ru