"

Прокрутите Вниз



Зимой в чукотском посёлке Рыркайпий белые медведи ходят по улицам так же спокойно, как и обычные прохожие. Но патруль, созданный местными жителями, охраняет не столько людей от мишек, сколько наоборот – препятствует незаконному отстрелу этих животных. Фотограф Андрей Шапран провёл в поселке два месяца, чтобы понять, каково это – жить с медведями на одной территории




Татьяна впервые встретила белого медведя несколько лет назад. Она шла по улице с детской коляской как вдруг услышала выстрелы и увидела встревоженных людей, но не поняла, что происходит. В этот момент она заметила белого медведя, который бежал прямо на неё. Тут же сработал материнский инстинкт: Татьяна встала на пути медведя, закрыв собой ребёнка. Но крики и стрельба сделали своё дело – медведь был напуган не меньше женщины и пробежал мимо, не обратив на неё внимание.


Сколько всего было встреч с медведями, сейчас сказать Татьяна не может – несколько сотен. Каждый год десятки зверей наведываются в посёлок или ходят рядом с ним. «Пришли белые медведи, и все жители сидят по домам» – реальная ситуация, а не забавный анекдот.



Волонтёры


«Медвежий патруль» – это добровольная служба, в которую входят Татьяна и ещё два человека. Частично финансирует «Медвежий патруль» Всемирный фонд дикой природы (WWF).


Три месяца в году волонтёры охраняют моржей на лежбище. В ноябре-декабре – они наблюдают за проходящими белыми медведями. Весной – отыскивают по округе медвежьи берлоги, подсчитывают их количество, собирают, если есть возможность, шерсть – всё это нужно WWF, чтобы осуществлять мониторинг. 



Волонтёры патрулируют Рыркапий в любую погоду, даже при нулевой видимости



Молодой зверь


Молодого зверя обнаружили в районе Шахтинска: по всей видимости, мать убили местные браконьеры. Медвежонка решили вывезти из тундры в посёлок и при первой возможности переправить в зоопарк на материк или в питомник для диких животных. Зимой молодому зверю, оставшемуся в полном одиночестве, не выжить: или замёрзнет, или съедят другие медведи.



Стали звонить в московское представительство WWF, просили выделить средства: требовалась аренда грузового транспорта и контейнера, топливо. В это время медвежонка кормили местные жители – вместо молочных каш пытались подсунуть мясо. На поиск денег ушла неделя, но в тот день, когда необходимая сумма, около 20 тысяч рублей, была выделена и люди были готовы отправиться в дорогу (нашли контейнер, просверлили в нём отверстия), пришло сообщение, что обессиливший медвежонок погиб. Деньги отдали бульдозеристу на очистку галечной косы в Рыркайпии от металлолома – ещё одной головной боли жителей посёлка.



«Картина, типичная для многих поселений Крайнего Севера: не утилизированные бочки, ржавый металлолом, брошенные на побережье корабли, остовы жилых, хозяйственных и военных построек»



Картина, типичная для многих поселений Крайнего Севера: не утилизированные бочки, ржавый металлолом, брошенные на побережье корабли, остовы жилых, хозяйственных и военных построек. У местных администраций денег на очистку подобного хлама нет и в перспективе не будет, поэтому год от года горы мусора только прирастают.



С копьем на охоту


Татьяна рассказывает, что в соседнем посёлке – Ванкарем – не раз выдвигались предложения официально восстановить охоту на белых медведей, якобы с целью сохранения чукотских традиций. «Но как таковой охоты на медведей не было и в старину: мишек убивали в исключительных случаях, только когда люди голодали, – говорит женщина. – Сейчас от голода никто не умирает, и убивать зверей необходимости просто нет. Если хотят вернуть охоту по старому образцу – пусть отберут у охотников огнестрельное оружие и дадут им в руки копья. Чукчи на диких животных – моржей, китов, нерп, белых медведей – всегда выходили с копьём. Это был поединок, а не убийство, как теперь».



Раньше белые медведи проходили по побережью, их можно было увидеть в открытом море на льдинах . Потом животные стали исчезать: на Севере появились старатели, стали заниматься браконьерством. «Наша задача – охрана животных от людей и охрана людей от медведей. Потому мы и называемся «медвежьим патрулём», – говорит Татьяна.

«Мне звонили в этом году, просили передавать информацию о медведях и их количестве – за хорошую плату. Я отказалась, – вспоминает женщина. – Как будут использованы эти данные, понятно: уже много лет ведутся разговоры о снятии запрета на охоту на белых медведей. Стрелять их сегодня можно, только когда зверь нападает на человека. За последние годы таких случаев в Рыркайпии и на соседнем Шмидте было всего два. Но среди местных жителей распространено мнение, что убивать медведей нужно независимо от того, заходят они в посёлок или нет, нападают или не нападают на людей. Агрессивных животных отстреливают в любом случае. Но в отсутствии контроля со стороны добровольцев количество убийств медведей резко увеличится».


Местные жители ищут туши убитых медведями моржей, чтобы кормить ими своих собак



Медведь-пловец


Последние дни октября, мы идём с Татьяной к западному склону мыса Шмидта. Накануне вечером кто-то из местных сообщил, что видел в окрестностях белого медведя. Таких сообщений до конца медвежьей миграции будет ещё очень много – страх перед «белыми пришельцами» в Рыркайпии очень велик.

Нам нужно пройти расстояние в полтора километра по свежевыпавшему мокрому, тяжёлому снегу. Температура едва перевалила за минус, порывы ветра сменяются непродолжительными снежными зарядами, ноги местами утопают в сугробах по колено. Мы поднимаемся на мыс и, постоянно оглядываясь, продвигаемся вперёд.

«Медведь может лежать где угодно и до последнего оставаться невидимым, – говорит Татьяна, – это зверь с уникальными способностями маскировки. Однажды я почти вплотную подошла к лежащему на скалах медведю, и от неожиданной встречи спасла только собака, которая меня сопровождала. Медведь же продолжал лежать как ни в чём не бывало – он, вероятно, отдыхал после продолжительного заплыва: лишь очень сильные звери приплывают на мыс по морю. После этого они могут отдыхать несколько суток».


Но в тот день ни медведей, ни их следов мы так и не обнаружили. 



Схватка за еду


Это был первый белый медведь за прошедшие три недели. Сначала мы услышали лай местных собак, потом увидели медведя – тот грыз промёрзшую тушу моржа. Время от времени собаки бросались в его сторону, пытаясь отогнать соперника. Медведь совершал выпады в направлении собак и снова возвращался к трапезе. Наше появление решило ситуацию в пользу мишки – собаки убежали, оставив его наедине с едой.


Почти час мы наблюдали за медведем. Всё это время он смотрел на нас – почти в упор. Мы хотели сократить дистанцию, но медведь, захватив тушу моржа, попытался ретироваться к обрыву. Он кружил в поисках безопасного места для отдыха, постоянно оглядываясь. Залёг за торосами, но не уснул, а то и дело поднимал нос, «отслеживая» наши передвижения.



«Сначала мы услышали лай местных собак, потом увидели медведя – тот грыз промёрзшую тушу моржа»



Короткие встречи

Северо-западный ветер дул в нашу сторону – на западную оконечность мыса пройти тяжело, но направление ветра гарантировало, что медведь нас не учует – по крайней мере, сразу. Запах моржа чувствовался за несколько сот метров от медвежьей «столовой». Вороны кружили прямо над зверем. Подойти в лоб мы не решились, стали обходить зверя за торосами.

Одно наше неосторожное движение – и медведь скрылся за ледяными валами. Преследовать его мы не стали, обошли мыс по целине и поднялись на его скалистую вершину. Вид оттуда на Шмидт и Рыркпайпий потрясающий. Мы сели на спуске и стали наблюдать за медведем, спавшим в торосах. Хищник проснулся и вышел на мыс, повалялся в снегу и отправился на продолжение трапезы.


А этого медведя заметили сразу на подходе к косе. Пурга, задувшая с вечера, скрыла его почти полностью. Всё, что угадывалось между порывами ветра и снежными зарядами – знакомый силуэт… Но подойти близко так и не удалось: когда расстояние до медведя сократилось примерно до сорока метров, он задрал голову кверху, закрутил носом, затем оглянулся в нашу сторону и через несколько секунд скрылся, растворившись в снежных торосах.



Привыкнуть можно, перестать бояться — нет


Пожилая женщина в магазине рассказала мне историю: в 1971 году, когда только приехала в Рыркайпий, местный охотник пригласил её с подругой, ещё молодых девчонок, посмотреть на белых медведей. Они подошли к торосам сразу за оконечностью мыса, и охотник позвал: «Машка! Машка!» Из-за торосов вышла огромная медведица, с ней были медвежата. Охотник достал три или четыре банки сгущенки, открыл их и скормил медвежатам. Она вспоминает: «Они были смешные, катились сверху с этих высоченных снежных глыб». Теперь женщина на пенсии. Каждый день выходит на работу, но по-прежнему боится медведей, особенно в пургу. Привыкнуть к соседству с белыми великанами удаётся не всем.




Читайте далее: самый северный район Дальнего Востока – Чукотский автономный округ. На его территории живет несколько коренных народов, пришедших туда тысячелетия назад. Больше всего на Чукотке самих чукчей – около 15 тысяч. DV разобрался, как живут современные чукчи