Сказания наших дней

В чём заключается феномен якутского кино

Сергей Анашкин
17 августа 2016
Похоже, нынешний год станет значимой вехой в истории якутского кинематографа. Пошла «волна»: фильмы из далёкого региона пробились в конкурсы престижных отечественных фестивалей. О феномене якутского кино написано уже немало статей. Репортёры с удивлением констатируют факт: северяне не только оленей разводят — овладев современными технологиями, они сумели создать автономный, вполне самобытный и достаточно жизнеспособный национальный кинематограф. Кино — «для своих». Редакция DV изучила историю якутского кино и узнала, в чём заключается его особенность

Этническое кино

Вообще-то, якуты — тюркский, а значит, конный народ, оленей они разводят только в северных улусах республики. Расхожий стереотип: «якут на олене» — продукт заблуждений нелюбопытного чужака, человека мало знакомого с местной культурой.

Фильм «24 снега» вошёл в программу ММКФ

Кадр из фильма «24 снега» Михаила Барынина

Те журналисты и критики, что пытаются разобраться в феномене, выбирают для анализа различные подходы, привлекая несходную терминологию. Один из таких авторов увидел в якутском кино аналог американского эксплотейшн — дешёвых в производстве картин, рассчитанных на быструю окупаемость. Действительно, местным продюсерам и режиссёрам приходится постоянно держать калькулятор в уме. Условия задачки просты: фильм должен стать прибыльным, окупиться в границах самой республики, притом что численность народа саха не достигает и полмиллиона человек. То есть бюджет лимитирован, он не может перекрывать ожидаемой суммы сборов.

На этом, впрочем, сходство заканчивается. Насилие — моральное или физическое — в якутских картинах, конечно, имеется. Как без него обойтись в ужастиках или фильмах про криминал? Но в гомеопатических дозах. А вот сексуальные сцены редки, эротика целомудренна. Местный зритель национальное порно принять не готов.

Кадр из фильма «Феррум» Прокопия Бурцева

Базовым жанром якутских картин до последнего времени была мелодрама — с душещипательными коллизиями и недвусмысленностью моральных оценок. Во многом напоминает фольклор: ситуации стереотипны, персонажи подразделяются на чёткие категории — «добрых» и «злых». Критики, подмечая эту закономерность, пишут о якутском кино как о «наивном искусстве» или же видят в нём продолжение изустных традиций. Своего рода экранный «постфольклор». Кстати, возникновение национального кинематографа совпало по времени с возрождением эпического наследия народа саха: практика живого исполнения-импровизации героических песен, былин-олонхо (почти утраченная в советские годы) теперь снова неотъемлемая часть культурной жизни.

Кадр из фильма «Его дочь» Татьяны Эверстовой

Да, якутские фильмы в определённом смысле и есть современные олонхо. А сам кинематограф Саха — одно из частных (хотя и наиболее очевидных) проявлений важных этнокультурных процессов, происходящих в республике.

В искусстве отражается ренессанс традиционного мировоззрения. Только возрождение не может быть всего лишь старательной реставрацией прошлого, директивным внедрением в повседневность наследия славных предков.

Чтобы вписаться в глобальный контекст, необходимо определить координаты своей идентичности. Вот почему не самый многочисленный этнос стремится осмыслить в кино и утвердить в быту ценностный ориентир — свою самобытность.

До последнего времени русские персонажи появлялись в якутских картинах лишь эпизодически, на периферии сюжетов. Сейчас по экономическим причинам ситуация меняется: забрезжила перспектива выхода местной кинопродукции на общенациональный рынок. Якутские авторы вовсе и не помышляли сеять межнациональную рознь (в данный момент с дружбой народов в республике всё в порядке). Просто разговор ведётся со «своими» и о «своём». Зритель хочет слышать с экрана родной язык, видеть в кадре азиатские лица. Попытки снимать фильмы на русском зачастую приводили к коммерческим провалам. Впрочем, русские субтитры обязательны для всех якутских картин, такое кино, при желании, может смотреть любая аудитория.

Кадр из фильма «Озеро Сайсары» Костаса Марсана

Кино Республики Саха — редкий пример системно функционирующего локального кинематографа. Аналоги подобрать непросто. Можно увидеть определённое сходство с одной из разновидностей американского эксплотейшн — блэксплотейшн (фильмы об афроамериканцах, снятые, в первую очередь, для своей аудитории). Но правильнее было бы сравнить его с кинематографом инуитов Канады и малайзийского синоязычного меньшинства.

Кадр из якутского хоррора «Хара Дьай»

Важно, что в Якутии снимают именно этническое кино. Фильмы с разной периодичностью производятся и в других национальных субъектах РФ: в Бурятии, Чувашии, Татарстане. В той кинопродукции преобладает кино региональное — фильмы на русском языке, ориентированные на столичные или голливудские образцы, но с местными актёрами и «краеведческим» антуражем. Этническое кино делается на родном языке, для национальной аудитории, оно основано на архетипах традиционной культуры, в каком бы жанре картина не была снята: комедия, ужасы, мелодрама.

Уникальность якутского феномена объясняется во многом географическими и демографическими факторами. Республика Саха и сейчас остаётся своеобразным «островом»: железнодорожные ветки обходят её центр стороной, в Якутск можно добраться только по воздуху. Это и тормозит потоки миграции. Территория проживания якутского этноса, бесспорно, обширна. Но в отличие от соседей-бурят, рассыпанных по громадным просторам Восточной Сибири, разделённых большими массивами русского населения, народ саха относительно монолитен. Что позволяет сберечь самосознание и язык.

От Таджикистана до Урала

Кадр из фильма «Тайна предков» Марата Арипова

Сложно назвать точную дату рождения якутского кино, точнее, не просто с ней определиться. В семидесятые годы на различных студиях СССР было создано несколько лент, так или иначе связанных с якутской тематикой. В них играли актёры-саха, но натурные съёмки проходили за пределами республики. Так, приключенческий фильм «Тайна предков» (1972 год, реж. Марат Арипов) делался на «Таджикфильме». Интерьеры северных изб были воссозданы в павильонах, а ландшафты заснеженной Якутии снимали в таёжных районах в Свердловской области и в горах, обступающих Душанбе.

В 1986 году появился первый фильм, где все персонажи изъяснялись исключительно по-якутски — короткометражка «Мааппа» (Марфа). Дипломная работа вгиковца Алексея Романова снималась на производственной базе Свердловской киностудии.

Во второй половине восьмидесятых предпринимались попытки наладить производство игровых телефильмов на республиканском ТВ. Национальная киностудия «Сахафильм», финансируемая правительством республики, основана в 1992 году. Вот почему возраст якутского кинематографа принято отсчитывать с начала девяностых, с момента обретения собственной производственной базы.

Кадр из фильма «Срединный мир» Алексея Романова

Девяностые были временем становления якутского кино. В основном выпускались короткометражки, игровые и документальные картины, большая часть их снималась на видео — для домашних просмотров. Самый значительный фильм десятилетия — «Срединный мир» (1993 год) Алексея Романова, многожанровая конструкция на стыке познавательного, поэтического, реконструктивного и собственно игрового кино. Режиссёр воссоздал на экране старинные обряды жизненного цикла, почти позабытые нынешними саха.

Нулевые для якутского кинематографа — время поисков собственного лица. «Сахафильм» в большом количестве выпускала чинные экранизации национальных классиков, мастеров малой прозы советской поры. Параллельно с государственной студией начали работать частные кинокомпании, что более чётко размежевало режиссёрское (авторское) и коммерческое (продюсерское) кино. Тематика фильмов стала разнообразнее, к деревенским сюжетам прибавились городские истории. В новом якутском кино сложился ассортимент наиболее популярных жанров: чистая мелодрама, комедия, хорор, «фильмы активного действия».

Кадр из фильма «Снайпер Саха» Никиты Аржакова

Появились постановщики с профильным образованием. Никита Аржаков и Вячеслав Семёнов защитили дипломы на Высших курсах сценаристов и режиссёров в Москве. Оба автора даже сегодня ориентируются на стилистику и повествовательные приёмы отечественной киноповести шестидесятых-семидесятых годов, избегая явных драматургических и визуальных новаций. Они будто воссоздают «потерянное звено» — никогда не существовавший в действительности «якутский советский кинематограф». Аржаков не раз обращался к военной теме («Журавли над Ильменем» (2005), «Снайпер Саха» (2010), снял первый в республике ретро-детектив «Чёрная маска» (2003). В последние годы готовит проект о средневековом воителе Тыгын Дархане. А вот фильмы Семёнова («Мотуо» («Матрёна», 2005), «Мотылёк» (2012), напротив, задушевны и элегичны.

Кадр из фильма «Мотылёк» Вячеслава Семенова

В конце нулевых осуществлён самый амбициозный и самый затратный проект национального кинематографа. По официальным данным, бюджет фильма «Тайна Чингис Хаана» составил 10 миллионов долларов (цифра указана на обложке легального DVD). Работа над картиной затянулась, шла несколько лет и завершилась лишь в 2009 году. Ставил фильм признанный мастер якутского театра, режиссёр-эпик Андрей Борисов, в те времена служивший министром культуры республики. Сюжет о становлении личности лидера азиатской державы отразил близкие к представлениям евразийства идеи: о единстве наследия тюрко-монгольских народов, о плодотворном взаимодействии пассионарных цивилизаций Востока и Запада. Вместе с актёрами «Саха-театра» в фильме заняты артисты из Тувы, Монголии и даже голливудские знаменитости (звёзды не первого ряда).

Кадр из фильма «Вольные боотуры»

Художественного триумфа в кино именитый дебютант не добился, Борисов с тех пор больше не возвращался на съёмочную площадку. Национальный театр — это «кузница кадров» местного кинематографа. Большинство актёров и режиссёров так или иначе связаны с труппой «Саха-театра». Оттуда вышли лидер авторского кино Сергей Потапов и главные комедиографы, основатели комик-группы ДетСат («Дети Саха-театра») — Дмитрий Шадрин, Алексей Егоров, Роман Дорофеев. Их комедии положений (серия фильмов о местном Иванушке-дурачке «Кэскил» (2007−2013), пародийное фэнтэзи «Вольные боотуры» (2010), сатирический фарс «Юбилей» (2011) очень популярны в республике. Творческий коллектив действует до сих пор, но его заводилы обзавелись государственными постами: Дмитрий Шадрин недавно возглавил студию «Сахафильм», Алексей Егоров — республиканский Театр эстрады.

У постановщиков, сделавших имя во второй половине прошлого десятилетия, имелся сценический опыт, но не было дипломов кинематографических вузов. Легко обошлись без них: наличие сертификата о профильном образовании — в условиях частного производства — не является непременным условием для запуска собственного проекта.

Кадр из фильма «Мальчик и озеро» Прокопия Наговицина

А вот энтузиаст короткометражного кино — Прокопий Ноговицин, сельский учитель, краевед (палеонтолог, археолог, этнограф) — сделал несколько визуальных поэм, где мир показан глазами ребёнка («Мальчик и озеро» (2005), «Деревянная лошадка» (2012)). В медитативном, я бы сказал, психоделическом кино проявляет себя вера в одушевлённость природы. Увы, хотя ещё не так давно короткий метр был в республике привычным форматом, за последние два-три года производство короткометражек сошло на нет.

Якутские картины довольно специфичны. В образах одушевлённой природы брезжит не только благость, но и древние страхи, представления о своеволии духов, добрых и злых. Реликты архаического сознания по сей день бытуют у народа саха, формируя его мировоззрение. А потому они способны питать как поэтическое кино, так и фабулы фильмов ужасов. Жанр этно-хоррор обрёл особую популярность во второй половине нулевых («Тропа смерти» реж. Анатолий Сергеев (2006), «Наахара», реж. Марина Калинина (2007)). Истории о неупокоенных душах напоминают отчасти японский кайдан: чужак вторгается на запретную территорию и нарушает умиротворённость умерших, будь то мстительный чёрный шаман или страстная красавица, недолюбившая при жизни.

Кассовые хиты

Top-5 ключевых фигур современного якутского кинематографа: режиссёры Сергей Потапов, Михаил Лукачевский, Степан Бурнашев, оператор Семён Аманатов, независимый продюсер Марианна Скрыбыкина.

Потапов — крупный театральный постановщик, его спектакли идут в Екатеринбурге, Абакане, Таллине, Астане. Именно он дал старт якутскому независимому кино. Его фильм «Дыши» (2006) участвовал в конкурсе «Перспективы» Московского международного кинофестиваля. Потапов создаёт постмодернистские межжанровые гибриды, лукавит порой, пытаясь показаться простодушней, чем есть. Он балансирует на грани комедии и мелодрамы («Подснежники» (2013), love story и жестокого фэнтези («Покуда будет ветер» (2010), а то и вовсе стирает границу между постановочным и хроникальным кино («Бог Дьесегей» (2015). Игровая история — о встрече парня и девушки, о зарождении их любви — растворена в пёстрой сутолоке традиционного праздника Исыах (день летнего солнцестояния), житейский сюжет дополняют мифологические подтексты.

Кадр из фильма «Дорога» Михаила Лукачевского

Михаил Лукачевский тяготеет к иносказательному кино («Дорога» (2012), «Белый день» (2013)), работает с символическими пространствами: бытовые ситуации превращаются у него в философские аллегории, становятся поводом для рассуждений о сущности человека, о развилках жизненного пути, о парадоксах выбора между добром и злом. В документально-игровой мелодраме «Неразгаданная любовь» (2015) раритетное видео, запечатлевшее выступления покойного рокера Степана Семёнова, он растворяет в фиктивной фабуле: дочь пытается постигать наследие и натуру отца. Родные и друзья музыканта играют самих себя.

Кадр из фильма «Беглый» Степана Бурнашева

Степан Бурнашев — самоучка. Начинал с видовых картин об охоте, любимом хобби якутских мужчин. В творческих вузах не обучался. Когда недостаёт выучки, знания готовых драматургических формул, на выручку режиссёру приходят интуиция и здравый смысл. За какой бы сюжет ни брался Степан Бурнашев — рассказ о беглом преступнике («Беглый», 2014), сентиментальная сказка о притяжении деревенского бобыля и обеспеченной горожанки («Первая любовь», 2015) или отчет о поездке в Америку супружеской пары, выигравшей green card («Другая жизнь», 2015) — он решает его средствами камерной драмы.

Семён Аманатов защитил диплом ВГИКа не так уж давно, но снискал репутацию оригинального мастера. Он продолжает традиции якутской фигуративной живописи, аскетичной и монументальной. В построении кадра оператор изысканно строг. Аманатов работал с ведущими якутскими режиссёрами, с Потаповым, Ноговициным, Лукачевским. Не отказывается сотрудничать и с режиссёрами неигрового кино. Натурные эпизоды фильма «24 снега» (реж. Михаил Барынин) о коневоде из северного улуса снимались при сорокаградусных холодах.

Кадр из фильма «Айыы Уола» Эдуарда Новикова

Марианна Скрыбикина относится к редкой породе продюсеров-авторов. Она с нуля ведёт каждый проект, сама находит интересную тему, загорается ею, подбирает творческую группу, исходя из конкретных задач. Как продюсер, она работает над созданием качественного мейнстрима, стремится примирять в своих фильмах одержимость искусством и коммерческий потенциал. Картины Скрыбыкиной становятся в республике кассовыми хитами — будь то «Айыы Уола» («Посланник небес», 2014, реж. Эдуард Новиков), байопик о поп-певце, скончавшемся молодым на взлёте карьеры, или «Озеро Сайсары» (2016, реж. Костас Марсан) — запутанный детектив, с убийством, подменой, с «проклятием золота», что разжигает людскую алчность. В ближайших планах продюсера — фильм-сказка, которая будет делаться в копродукции с Казахстаном.

От мелодрамы к драме

Основной поток якутских картин ориентирован на условную драматургию, на сентиментальные перехлёсты. До последнего времени именно мелодрама была несущим каркасом местного кинематографа. Приёмы других жанров накладывались на эту, базовую конструкцию. Мелодрама оперирует заострёнными ситуациями и чёткими характерами-амплуа. Существенно опрощает живую реальность, но гарантирует зрителю эмоциональную вовлечённость. В якутском кино не было фильмов с неоднозначным героем, про которого невозможно сразу сказать, хороший он или плохой, добрый или злодей или одновременно и тот и другой — меняется в зависимости от ситуации.

Кадр из фильма «Заблудившиеся» Алексея Амбросьева

В последние два года наметился очевидный дрейф — от мелодрамы к, собственно, драме. В «Заблудившихся» (2015, реж. Алексей Амбросьев) на первый план выходят непростые, конфликтные даже, взаимоотношения двух малознакомых парней, заплутавших в бескрайней тайге. Сложносочинённая криминальная драма «Феррум» (реж. Прокопий Бурцев) вводит в якутское кино приёмы нелинейного повествования (фабула тут — геометрическая обманка, подобная ленте Мёбиуса) и нового персонажа — героя с отрицательным обаянием, не чуждого, впрочем, саморефлексии. «Его дочь» (2016, реж. Татьяна Эверстова) — автобиографическая картина, поэтичный рассказ о девочке, растущей без отца, мир природы и повседневный быт сельских жителей показан глазами ребёнка. В фильме «Костёр на ветру» (2016) режиссёр-дебютант Дмитрий Давыдов (директор средней школы из улусного центра Амга) задаётся экзистенциальным вопросом: что остаётся после мужчины, если его род угас вместе с ним. В этой пронзительной повести о жестокой судьбе пожилого якута проступают нежданно величественные коллизии античной трагедии.

Одержимые творчеством

В чём же секрет якутского кинематографа? Что должно произойти в других регионах нашей большой страны, чтобы и там возникли подобные феномены? Для становления и успешного выживания этнического кино необходимо счастливое сочетание как минимум трёх условий. Важно содействие, или хотя бы доброжелательный нейтралитет, местных властей. Необходимы национальные кадры: авторы, одержимые творчеством. И определяющий фактор, без которого обойтись невозможно, — отклик благодарной аудитории, внимание зрителя, что ценит своё кино.

Рекомендуемые материалы
Терпение и труд
Кто они — самые высокооплачиваемые и самые востребованные специалисты Дальнего Востока?
Верность земле
Как якутам удалось сохранить национальные богатства
Кино на краю света
Тест, который познакомит вас с жизнью дальневосточных фестивалей
Новости smi2.ru