Русский след экспедиции Скотта

В последнем походе легендарного английского полярника участвовали люди и звери с Дальнего Востока

Василий Авченко
17 ноября 2020
Барк «Терра Нова» у берегов Антарктиды
200 лет назад русские моряки Фаддей Беллинсгаузен и Михаил Лазарев открыли Антарктиду, но на берег не высаживались. 110 лет назад к шестому континенту двинулся отряд британца Роберта Скотта, имя которого стало символом мужества, целеустремлённости и трагического невезения. В состав экспедиции Скотта входили каюр и конюх с Дальнего Востока. О первых русских, ступивших на берег Антарктиды, специально для DV рассказывает Василий Авченко.

В 1901—1904 годах молодой офицер Королевского флота Великобритании Роберт Фолкон Скотт дошёл до 82-го градуса южной широты (примерно 850 км от самой южной точки Земли). В 1910 году 42-летний Скотт выступил в новый поход, твёрдо решив первым покорить Южный полюс.


В Харбине и на Амуре

Ставку сделали на моторные сани, лошадей и собак. Живой транспорт решили закупать в России. Агент Скотта Сесил Мирз — авантюрист родом из Ирландии, участник англо-бурской войны, живший в Китае и на Камчатке, где выучил русский, — отправился во Владивосток. Здесь он познакомился с Антоном Омельченко — уроженцем Полтавщины, профессиональным жокеем. «Его… рекомендовали доверенному Скотта как возможного конюха экспедиции. В Харбине было закуплено более двух десятков маньчжурских лошадок», — писал в очерке о Скотте выдающийся географ академик Алексей Трёшников.

Если морозоустойчивых лошадей купили в столице русского Китая, то за псами пришлось ехать в Николаевск-на-Амуре, где Мирз познакомился с неким Дмитрием Гиревым (в английских источниках — Geroff или Goreff). Тот родился в посту Александровском на Сахалине у ссыльного столяра Матвея Космачёва из Саратовской губернии и ссыльной же Евдокии Гиревой из-под Перми (мальчик считался незаконнорождённым и потому получил фамилию матери). После смерти Евдокии от туберкулёза отец и сын перебрались в Николаевск-на-Амуре, где мальчик окончил церковно-приходское училище, выучился на каюра и стал возить почту. Он и закупил для Скотта у амурских и сахалинских нивхов более 30 ездовых лаек, привычных к суровому климату, и шесть нарт.

Капитан Отс с закупленными для экспедиции пони и собаками

Herbert George Ponting/Wikimedia Commons

Гирева зачислили в штат экспедиции каюром, Омельченко — конюхом. Из Владивостока они с Мирзом, пони и лайками отбыли в новозеландский порт Литтелтон, где примкнули к отряду Скотта. 26 ноября 1910 года барк «Терра Нова», на верхней палубе которого устроили конюшню, отплыл из Новой Зеландии в Антарктиду.

Омельченко появляется уже на первых страницах экспедиционного дневника Скотта: «Под баком стоят пятнадцать лошадей… в проходе между ними — конюх; и всё это качается, качается непрерывно… Им полагается 4−5 тонн корма, и наш бдительный Антон убирает с бака остаток. Он сильно страдает от морской болезни, но прошлой ночью курил. Затянулся, а затем вынужден был прерваться из-за приступа рвоты, но всё-таки вернулся к своей сигаре и, поглаживая живот, заметил Отсу: „Нехорошо“. Каков молодец!»

Потери начались в первые дни декабря: после шторма два пони издохли, а одну собаку смыло за борт.


На шестом континенте

Твёрдую почву под ногами и лапами участники похода ощутили в первые дни 1911 года, сойдя на антарктический берег. Несколько дней моторные сани, собаки, пони и люди свозили грузы на берег. 5 января Скотт записал: «Лошади привязаны на удобном снежном склоне так, чтобы им нельзя было есть песок. Отс и Антон ночуют на берегу, чтобы за ними присматривать. Собаки привязаны к длинной цепи, протянутой на песке… Мирз и Дмитрий (у Скотта — Demetri — прим. DV) ночуют в зелёной палатке, чтобы не терять их из виду».

Скотт учится запрягать собак «на сибирский манер». Записывает: «Управлять ими было нетрудно, только в критические минуты я всё забывал русские слова: „ки“ — направо, „чуй“ — налево, „айда“ — прямо, „тпру“ — стой». Интересно, что собакам давали по две клички — русскую и английскую: Том — он же Старик, Сомерсет — Косой, Белла — Красавица, Амур — Жулик и так далее.

Гирев и Омельченко принимали участие в устройстве сети продовольственных баз вдоль маршрута к полюсу. «Смысл конного транспорта, а также собачьих упряжек состоял в том, чтобы облегчить перевозку тяжёлых грузов на первых этапах пути и тем сберечь энергию людей, которым предстояло самим тащить сани… через Полярное плато… Пони, которых после выполнения стоявшей перед ними задачи намечалось забить, составляли часть запаса продовольствия», — пишет биограф Скотта Гарри Ладлем.

Дмитрий Гирев и Сесил Мирз готовят еду

Herbert George Ponting/Wikimedia Commons

Мотосани вышли из строя первыми, затем стали гибнуть собаки и лошади: слабели, падали в ледяные трещины… Скотт с самого начала не очень верил в собак. 24 января записал: «Сильно сомневаюсь, насколько они окажутся полезными». 17 марта: «Я понемногу изверился в собаках». На лошадей надеялся больше: «Всё, видимо, зависит от этих животных».

Гирев и Омельченко ни разу не вызвали нареканий у главы экспедиции. «Наши русские молодцы заслуживают не меньшей похвалы, чем англичане»; «Антон и Дмитрий всегда готовы услужить; они оба славные малые», — отмечал Скотт. Дальневосточники оказались мастерами на все руки: соорудили пристройку для собак, возвели дом с кирпичным камином («Вместо прошлогодних временных, нескладных сооружений у нас теперь прочный очаг»), даже стригли команду. Скотт сообщает, что Дмитрий «умнее» и неплохо освоил английский. Правда, по тону дневника чувствуется, что Скотт относился к конюху и каюру несколько свысока — как к прислуге или нижним чинам.

22 июня участники экспедиции празднуют зимнее (в Антарктике всё наоборот) солнцестояние — с пуншем и кадрилью. Скотт: «Действие возбуждающих напитков на людей… давно привыкших к… трезвой жизни, сильно давало себя знать… Молчаливый Отс через край кипел весельем и непременно хотел танцевать с Антоном».

И каюр, и конюх входили в состав вспомогательных партий, сопровождавших Скотта на пути к полюсу. Омельченко дошёл до середины шельфового ледника Росса, Гирев — ещё южнее: до ледника Бирдмора на 84-м градусе южной широты. В конце 1911 года Скотт навсегда расстался со своими русскими помощниками.


Путь к полюсу

Пятеро англичан — глава экспедиции Скотт, врач, зоолог и художник Эдвард Уилсон, квартирмейстер Королевского ВМФ Британии Эдгар Эванс, капитан драгунского полка Лоуренс Отс и лейтенант Королевского ВМФ Индии Генри Бауэрс — отправились к полюсу, до которого оставалось 800 миль. Наступил новый, 1912 год, ставший для Скотта и его спутников последним.

Несколько раньше, в октябре 1911 года, к Южному полюсу выступил норвежец Руаль Амундсен с четырьмя спутниками и четырьмя упряжками собак. Он пришёл к Антарктиде на шхуне «Фрам», которую ему предоставил легендарный полярник Фритьоф Нансен (кстати, в своё время, собираясь в Арктику на этом самом «Фраме», Нансен закупал собак в Сибири при помощи путешественника Эдуарда Толля, впоследствии пропавшего при поисках Земли Санникова). Амундсен, решивший обогнать Скотта, утверждал при сборах, что идёт в Арктику. Только на Мадейре он извинился за мистификацию и объявил: его цель — Южный полюс. Интересно, что и в отряде Амундсена был русский — уроженец Архангельской губернии Александр Кучин. Он некоторое время жил в Норвегии, в лаборатории океанографа Бьорна Хелланда-Хансена познакомился с Нансеном. По рекомендации последних Кучина — единственного иностранца — включили в экспедицию Амундсена как штурмана и океанографа.

Участники экспедиции Скотта на Южном полюсе

Herbert George Ponting/Wikimedia Commons

Достигнув Южного полюса, Скотт увидел, что его примерно на месяц опередил Амундсен. 16 января 1912 года британец записал: «Днём мы вышли в самом радостном настроении от сознания, что завтра будет достигнута цель… Полчаса спустя мы разглядели чёрную точку впереди… Точка эта оказалась чёрным флагом, привязанным к полозу от саней. Тут же поблизости были видны остатки лагеря, следы саней и лыж… ясные отпечатки собачьих лап… Норвежцы нас опередили. Они первыми достигли полюса. Ужасное разочарование! Мне больно за моих верных товарищей… Придётся забыть то, о чём мы грезили все дни. Печальное будет возвращение». 17 января: «Великий Бог! Это ужасное место, и каково нам понимать, что за все труды мы не вознаграждены даже сознанием того, что пришли сюда первыми!». 18 января: «Прошли одну милю за полюс и три мили в правую сторону от него… Бауэрс увидел… палатку… В палатке мы нашли записку, гласящую, что тут были пять норвежцев».

Обратный путь был настоящей дорогой скорби: пурга, голод, холод, обнаружившаяся на продбазах утечка керосина из не приспособленной к морозам тары…

Первым умер Эванс, получив сотрясение мозга, обморожение и помрачившись в уме (Скотт: «Когда у нас… не было пищи и он лежал без памяти… ради спасения остальных казалось необходимостью оставить его. Провидение милостиво забрало его в самый критический момент. Эдгар Эванс умер своей смертью, и мы ушли от него только два часа спустя»).

4 марта: «Положение ужасное, но никто из нас ещё не падает духом». 5 марта: «Положили себе задачей довести игру до конца, не падая духом». 10 марта: «Мы всё равно не выберемся отсюда». 11 марта: «Я… приказал Уилсону вручить нам средство покончить с нашими страданиями… Теперь у каждого из нас по 30 таблеток опиума».

Обстановка становится безнадёжной. Вторым погиб — ушёл в метель — Отс. «Конец близок», — пишет Скотт.

Herbert George Ponting/Wikimedia Commons

Последняя запись датирована 29 марта: «…Мы собирались отправиться к складу, до которого осталось 11 миль, но за палаткой не унимается метель. Не думаю, чтобы мы могли теперь надеяться на лучшее… Жаль, но не думаю, что смогу писать ещё… Ради бога, не оставьте наших близких». В это самое время на складе, до которого так и не дошли погибающие, находились упряжки Черри-Гаррарда и Гирева, которые вышли навстречу Скотту, но были вынуждены вскоре повернуть обратно.

Тела Скотта, Уилсона и Бауэрса поисковая партия, куда входил и Гирев, нашла в занесённой снегом палатке только в ноябре 1912 года. Там же нашли дневник Скотта.

Незадолго до гибели Скотт называл причиной постигшей его беды «неудачу во всех рисках». Амундсен, который с недоверием относился к мотосаням и считал неправильным решение использовать в качестве основного транспорта пони, считал главной ошибкой Скотта недооценку собак. «Каждая собака сокращала на 50 фунтов запас продовольствия… Он (Амундсен — прим. DV) заранее назначил определённый день, когда ту или иную из них придётся убить… График был разработан с точностью до одного дня и одной собаки», — пишет Ладлем.

Многие убеждены: Скотт погиб от жестокого разочарования. То есть — косвенно — из-за Амундсена.

В 1956 году на Южном полюсе появилась американская антарктическая станция, названная в честь обоих покорителей полюса сразу: Амундсен-Скотт.

Жизни и судьбы

Гирев на обратном пути осел на некоторое время в Новой Зеландии, женился. Позже вернулся в Николаевск-на-Амуре, работал на золотых приисках. В 1930 году был арестован ОГПУ, но вскоре отпущен. Вновь возил почту на нижнем Амуре и Сахалине, в 1932 году умер прямо в дороге от сердечного приступа.

Herbert George Ponting/Wikimedia Commons

Омельченко воевал на Первой мировой и на Гражданской — в Красной армии. Состоял членом Королевского географического общества и даже получал от Лондона пенсию — до разрыва советско-британских отношений в 1927 году. В том же 1932 году, что и Гирев, погиб редчайшей смертью — от удара молнией. Его внук Виктор Омельченко стал полярником, зимовал на украинской антарктической станции «Академик Вернадский».

Кучин, не дожидаясь возвращения Амундсена с полюса, убыл в Россию. В Архангельске познакомился с полярным исследователем Владимиром Русановым и по его приглашению в 1912 году отправился в качестве капитана судна «Геркулес» в Баренцево и Карское моря. Экспедиция пропала без вести, с Русановым погиб и Кучин — один из троих русских, первыми ступивших на шестой континент.

Именем Омельченко названа бухта на берегу Отса в Антарктиде, в честь Гирева — одна из вершин антарктического вулкана Эребус, имя Кучина присвоено двум островам Земли Франца-Иосифа. Лучшие полярники мира высоко ценили опыт путешествий и выживания, накопленный холодной, обделённой Гольфстримом страной — Россией. Нансену, Скотту, Амундсену помогали русские люди, маньчжурские лошади, дальневосточные лайки. Все они заслуживают особой строки в драматической летописи покорения Арктики и Антарктики.

Рекомендуемые материалы
Самая короткая граница. Часть вторая
160 лет назад началась история 17 километров российско-корейской границы
Первые лица на дальневосточной границе. Часть третья
Три визита «дорогого Леонида Ильича» на Дальний Восток — от встречи с президентом Северной Кореи до встречи с президентом США
Человек и пароход
250 лет назад родился капитан Крузенштерн, возглавивший первое русское кругосветное плавание