Дневник матроса Борисова

История о том, как владивостокский журналист за три моря ходил. Недели с пятнадцатой по семнадцатую

Максим Борисов
11 июня 2017

Прошлые приключения вы найдёте здесь.

Спасательная операция

29 января на море было заметное волнение. Рыбалка шла полным ходом. Капитан Олегыч привёл нас, наверное, в самое-самое рыбное место во всём Охотском море. Ещё неделю назад абсолютно пустой после перегруза трюм заполнялся на глазах. Двенадцать часов ночной смены пролетали молниеносно, мы едва успевали обрабатывать рыбный урожай. Утром после завтрака в своём уютном уголке за столом кают-компании я разбирал фотографии на ноутбуке, отключившись с помощью наушников и «Гражданской Обороны» от надоевшего громкого телевизора с бесконечными новостями о далёкой от нас земной суете. Задремать лицом в клавиатуре на сей раз мне было не суждено. Даже через музыку, звучащую «на всю катушку» я почувствовал: что-то пошло не так. Внезапно исчез всепроникающий гул нашей силовой установки. Оказалось, что гребной вал перестал крутиться и вращать лопасти винта. Мы потеряли ход и легли в дрейф. Выборка яруса была остановлена, его обрезали, прикрепили буй и оставили в воде.

Предполагалось, что винт запутался в рыбацких сетях, которые сбросил в море какой-то нерадивый капитан. В этом районе много судов, добывающих рыбу сетями, и несколько дней назад с одним из пароходов приключилась именно такая история. Брошенные сети — большая беда не только для гражданских, но и для военных надводных и подводных кораблей. Мне даже вспомнилась история из моего телевизионного прошлого, как в августе 2005 года едва не обернулось трагедией техническое погружение военного батискафа АС-28 в бухте Берёзовая у тихоокеанского побережья Камчатки. Экипаж — 7 человек с минимальным запасом кислорода провёл в подводном аппарате на глубине 200 метров четверо суток, пока батискаф не выпутали из рыболовных сетей и металлических тросов.

Водолаз освобождает винт «Востока-1» от рыбацких сетей

Мы попробовали опустить с кормы в море мою экшн-камеру, чтобы посмотреть, как на самом деле обстоят дела с нашим гребным винтом. Камера была ещё совсем новой, не успела пройти испытания водой, и навыки управления ею у меня были минимальные. Мы примотали её скотчем к длинной алюминиевой трубе. На верхней палубе на корме верхнюю часть трубы удерживал мастер добычи Владимирыч, а ниже этажом — из помещения постановки яруса через открытый люк — боцман Петрович. Я, рядом с Петровичем, пытался вести мониторинг через планшет, дистанционно сопряжённый с камерой. Однако при погружении связь терялась, и изображение на дисплее планшета пропадало. Я не сообразил просто включить камеру на запись, так мы бы получили хоть какую-то картинку. Через люк нас пару раз хорошо окатило волнами с головы до ног, и вскоре от дальнейших попыток обследовать винт мы отказались. Так провалилась моя первая миссия морского видеоразведчика. Ещё один вариант — спуск за борт водолаза — был исключён. На судне не оказалось квалифицированного специалиста. В судовой роли такая должность не предусмотрена, и в экстренных случаях погружениями занимается кто-либо из экипажа, имеющий водолазную подготовку. Кроме того, сильное волнение на море делало такое погружение крайне опасным.

На мостике приняли решение готовиться к буксировке. Роль буксирующего судна отводилась нашему компаньону — ярусолову «Восток-2», он рыбачил где-то поблизости. На буксире нас планировалось привести к месту дислокации спасательного судна «Сибирский» в район молодых льдов у камчатского побережья. Выпутывание из сетей — дело кропотливое, а во льдах море, как правило, ведёт себя намного спокойнее, даже в сильный ветер. Пока «Восток-2» двигался к нам на помощь, мы, под руководством старпома Валентиныча готовили всё необходимое для буксировки. С навигационного мостика спустили на палубу и аккуратно уложили на ней толстый и невероятно длинный буксирный трос. Следом нам предстояло изготовить стальные стропы, за которые этот большой канат будет крепиться к носу нашего «Востока-1» и к корме «Востока-2». Такой строп в морском деле называется «брага». Браги мы готовили из стального 50-миллиметрового троса, стальника, он, обильно смазанный солидолом и свёрнутый в бухту, ждал своего часа в шкиперской (боцманская кладовая на полубаке — в носовой части судна). И вот, этот час настал! Когда стальник был извлечён на палубу, весь солидол перекочевал на нашу одежду. С обоих сторон стальник заканчивался петлями. С каждого края мы отрезали по куску необходимой длины, и теперь на свободных концах этих отрезков необходимо было сделать ещё по одной петле (у рыбаков это называется — колоть гашу). Мы разделились на две группы, я работал в команде с Петровичем и Владимирычем. Почти как в детском рассказе Радия Погодина: «Мы с папой удочку мастерили. Папа делал, а я держал». Верстаком для работы нам служили мощные носовые кнехты. Для меня показалось волшебством, как мои коллеги практически голыми руками при помощи молотка, нехитрого инструмента свайки, и традиционного для таких случаев словесного сопровождения сделали невероятное. Трос согнули, чтобы образовалось кольцо, конец распустили на жилы, и в месте основания петли вплели их в тело каната, как ленты в косу сказочной красавицы, так что в месте соединения трос выглядел как одно целое.

«Восток-2» появился на горизонте на следующий день — 30 января. У нас шли последние приготовления. Металлический строп был закреплён таким образом, что его основная часть огибала нос судна снаружи, а концы заходили внутрь через клюзы и петлями прочно закреплены на кнехтах. К самой середине стропа с помощью скобы мы присоединили конец буксирного каната. Второй конец, а так же ещё один металлический строп мы передали на «Восток-2». Погода не позволяла швартоваться, поэтому передача проходила по воде с помощью мощных резиновых буёв. Принимали всю эту буксировочную оснастку наши коллеги так же, как ярус с уловом, через окно выборки в правом борту.

«Восток-1» буксирует ярусолов «Восток-2»

Буксировка началась без приключений. Матросов расписали на трёхчасовые дежурства, чтобы контролировать буксирные крепления и соединения. Со скоростью пешехода, прогуливающегося по бульвару, мы тронулись на восток.

Утром 31 января мы пришли в район встречи со спасательным судном. «Восток-2» сбросил свой конец буксирного троса и ушёл продолжать прерванный промысел. Мы, как бурлаки, долго вытягивали потяжелевший от воды канат и раскладывали его на палубе. К нам бодро двигался спасатель «Сибирский». Под корму мы завели вспомогательный трос, он будет служить поручнями для водолаза. После швартовых операций все свободные от вахты собрались на палубе правого борта и стали наблюдать, как на «Сибирском» готовятся к погружению. Это была очень серьёзная церемония. Целая группа помощников одевала водолаза. Сначала — оранжевый резиновый костюм, затем тяжеленные боты, грузы на грудь и спину. Водолаз прошествовал к металлической клетке и уселся в ней как на троне. На палубу вынесли знаменитый огромный медный шлем-«трёхболтовку», водрузили на голову ныряльщика, прикрутили болтами. В финале один из свиты покорителя глубин (вероятно, самый приближённый) вставил в шлем и завинтил лицевой иллюминатор. Напоследок он похлопал по медной сфере на голове ныряльщика — вероятно, на удачу — и клетка с водолазом взмыла над палубой. Кран опустил её в воду среди льдин между нашими бортами. Я невольно съёжился, представив себя там. Ныряльщик тем временем покинул свою базовую станцию и скрылся под водой.

Пока мы ждали возвращения оранжевого спасателя на поверхность, случилось невероятное. На палубе «Сибирского» я увидел женщину и едва не воскликнул: «Мужики!!! Смотрите!!!» Такой реакции я от себя не ожидал. Женщин я не видел уже три месяца, и меня это не то чтобы особо не тяготило, но и страшных душевных и физических страданий в связи с этим я не испытывал. Но тут… Я был готов прыгать от внезапно нахлынувших эмоций, как если бы увидел живого инопланетянина. Возможно, это была повариха, или заведующая судовой библиотекой, или профессиональная спасательница попавших в беду моряков. На палубе она надолго не задержалась, и сфотографировать её я не успел.

Водолаз подтвердил, что наш винт запутался в сетях, он всё документировал на камеру. Вскоре сеть уже была на поверхности. Водолаза подняли на палубу и освободили от тяжеленного шлема. Уже в обед мы, попрощавшись с «Сибирским», на полном ходу шли на юг.


Сказочный остров

Остров Атласова, вулкан Алаид

Утром 1 февраля я выглянул в иллюминатор и не поверил своим глазам. Мы дрейфовали у острова сказочной красоты. Это была огромная гора посреди моря, целиком покрытая ослепительным снегом. Её вершина была спрятана под ворохом облаков. Я сверился с картой: мы находились у южного побережья острова Атласова. С северной его стороны, как я узнал на мостике, бушевал шторм, мы пережидали непогоду, перерыв в рыбалке затягивался. Этот микроостров назван в честь первопроходца Владимира Атласова. На рубеже XVII—XVIII вв.еков Атласов отличился тем, что фактически присоединил Камчатку к Российской империи. Южная оконечность Камчатки и самые северные острова Курильской гряды — Шумшу и Парамушир — совсем рядом, немного восточнее острова. Остров Атласова — это вулкан. Что удивительно, с другим названием — Алаид. Этимологические корни мне пока найти не удалось. Но оказалось, у братьев Стругацких есть фантастический рассказ — «Белый конус Алаида». Своих героев, учёных-испытателей, авторы забросили на соседний остров Шумшу. По сюжету на острове случается трагедия — взрывается старый японский дот, начинённый снарядами. Один из героев, получивший смертельные ранения, видит на горизонте прозрачный белый конус Алаида и мысленно переносится на его вершину, чтобы остаться на ней и смотреть на синее небо.


Коллективная селфи-палка

Меня долгое время мучила идея фикс — снять на фото и видео наших мастеров добычи, когда они тягают рыбу из воды, в анфас. Вы помните, эти железные люди (старший мастер добычи Владимирыч — в дневную смену, а его зам, Василич — в ночную) работают на выборке. Это небольшое помещение на одном этаже с цехом рыбообработки, ближе к носовой части судна, примыкающее к обшивке правого борта. В обшивке — квадратное окно и мощная крышка. Во время перехода или шторма люк закрыт, а в процессе работы эту тяжеленную ставню поднимают краном с палубы наверх (она прижимается к борту), крепко привязывают, и наши мастера через открытый люк выбирают ярус с добычей. Особо крупных рыбин, когда снасть поднимается из воды, они поддевают специальным багором, иначе рыба может сорваться с крючка.

Лицо мастера добычи всегда обращено к морю, и снять его в анфас можно если, например, находиться в шлюпке, рядом с правым бортом судна напротив окна выборки. Такую затею со спуском лодки, как я полагал, никто не оценит, да и качка в маленькой посудине будет настолько ощутима, что вся фотосессия сведётся к попыткам не замочить фотокамеру и не вывалиться из лодки. Участвовать в подобной операции мне уже доводилось в октябре 2012 года в роли телерепортёра. Это была экспедиция к месту гибели буровой платформы «Кольская» на судне специального назначения «Кендрик» в Охотском море. Мы сделали пару кругов на шлюпке вокруг судна, чтобы снять церемонию спуска венков на воду и сделать общие планы самого «Кендрика». Об этом «заплыве» я до сих пор вспоминаю с содроганием.

Старший мастер добычи Владимирыч добывает треску

В нынешней ситуации у меня был только один вариант: снимать с палубы, прикрепив камеру к какому-нибудь подобию операторского крана и вывесив её за борт. Длина моего штатива — чуть менее двух метров — была слишком мала, требовался удлинитель. Двухметровый обрезок алюминиевой трубы, принесённый в жертву боцманом Петровичем, пришёлся как нельзя кстати. Такие трубы диаметром около 60 мм используются для изготовления вешек — поплавков с фонариком. Вешка привязывается к одному из концов яруса и на поверхности воды помогает визуально обнаружить снасть.

В одну из штормовок вся ночная смена была погружена в мозговую атаку, мы решали задачу: как надёжно прикрепить штатив к трубе, чтобы вся конструкция выглядела как одно целое. «Ноги» штатива было решено примотать к трубе изолентой (её пожертвовал электромеханик Николаич) и дополнительно закрепить пластиковыми хомутами — «зиптайсами». Для цельности всей конструкции по совету ночных изобретателей я просверлил в трубе отверстия, и хомуты продел через них. Чтобы труба не выскальзывала из рук, я сделал на ней оплётку из распущенного куска верёвочного каната. Сфотографировать эту штуковину — коллеги сразу обозвали её «селфи-палка» — я не удосужился. Первая проба «селфи-палки» провалилась. Палка оказалась коротковата и в кадр ничего не помещалось. Старший мастер добычи Владимирыч нашёл трубу подлиннее, и я по прежней схеме соорудил новую «селфи-палку». В собранном виде она стала как снаряд для прыжков с шестом — четыре с лишним метра! Я едва смог вытащить её на верхнюю палубу. Ассистировал мне третий помощник капитана Иван, он сменился с вахты на мостике и спустился на палубу — принимать участие в эксперименте. Иван управлял фокусировкой и съёмкой со смартфона, сопряжённого с камерой по Wi-Fi, а я двигал селфи-палку туда-сюда, выбирая нужный ракурс, ориентируясь на картинку, передаваемую камерой на дисплей смартфона. Был солнечный безветренный полдень, рыба шла валом и у нас всё получилось! С палубы я спустился в цех, вместо фотоаппарата прикрепил экшн-камеру, напросился на выборку к Владимирычу и погрузил селфи-палку в воду. Со стороны я был похож на чудака, который пытается грести веслом. Так у меня появились уникальные кадры — ярус с добычей на крючках в подводном положении! Надо отдать должное мастеру добычи Владимирычу — он, занятый серьёзной работой, куда подальше меня ни разу не послал.

Охотское море, с борта рыболовного судна «Восток-1», 23 января — 12 февраля 2017

Рекомендуемые материалы
Тоталитарная экзотика
КНДР туристическая: запреты и возможности
Не поделить «Надежду»
Как у первого в истории России кругосветного плавания на Камчатку оказалось два начальника
Транстрип
Путешествие из Владивостока до Ерофея Павловича по главной магистрали страны. Часть третья