Дневник матроса Борисова

История о том, как владивостокский журналист за три моря ходил. Неделя шестая

21 декабря 2016

Предыдущую часть вы можете прочитать здесь.

Морской интернет

Мы ловим треску недалеко (в десяти-двадцати милях) от западного побережья Сахалина в Татарском проливе. В тёмное время суток с мостика иногда видны огни Холмска и пробивается мобильная связь. В каюте антенна мобильника тоже изредка показывает несколько делений, а на верхней палубе (на открытом воздухе) бывает и полная шкала. Но мостик всё же предпочтительнее — связь лучше, чем в каюте, а комфорта намного больше, чем на палубе.

Тем не менее, мобильная связь в рейсе — большая редкость, и для связи с берегом на мостике есть два телефона. Один — дороже (резевный), другой — дешевле. Есть и обратная связь. На судовой номер — обычный мобильный от Мегафона — можно позвонить с берега.

Однако, самое крутое — большая редкость для отечественного рыболовного флота — это судовой вайфай, раздающий по палубе с жилыми помещениями и ходовому мостику интернет. Каждый член экипажа при желании заказывает и получает в личное пользование около трех сотен мегабайт (по современным меркам — пшик) интернет-трафика с личным логином и паролем. Стоит один такой пакет недешево, а соединение безумно медленное. О привычном сёрфинге по всемирной сети, тем более, с ноутбука, не может быть и речи — ждать, пока в браузере откроется, например, страничка вашей электронной почты, будете полдня, а все мегабайты могут улетучиться за один сеанс. А вот для интернет-мессенджеров на мобильном телефоне, например — Вотсапа, который не грешит прожорливостью, морского интернета вполне хватает (Вотсап, кстати, мегапопулярен у рыбаков).

«Бог интернета» Владиславыч

Но прежде, чем соединиться с сетью, необходимо отключить все автообновления и остановить приложения, которые любят выходить в интернет без вашего ведома, иначе ваш лимит очень скоро будет исчерпан. Зайти и пообщаться в соцсетях — том же Фейсбуке, получить и отправить электронную почту — хотя и со скрипом, и обладая большим терпением — тоже можно. Но, например, загрузить в соцсеть полноценное селфи с каким-нибудь морским чудовищем в обнимку — проблематично. Прежде фото нужно до уменьшить до предела, чтобы ваша картинка весила не более двухсот килобайт (это я уже делюсь собственным опытом). О том, чтобы слить в сеть полноценное видео, на котором вы запечатлели гигантскую волну и себя любимого на её фоне, или посмотреть свежий клип «Аквариума» в Ютубе, пообщаться в видеорежиме по Скайпу — можно забыть.

Принимает заявки и выдает новые логины и пароли наш главный по связи — помощник капитана по радиоэлектронике Владиславыч. У него так же можно узнать, сколько уже ваших драгоценных мегабайт израсходовано и сколько осталось. Получить свежий интернет-пакет (при желании — с запасом — два-три-четыре) можно два раза в месяц. Первое время в кают-компании только и было разговоров, куда вводить пароль, как запретить мобильнику лишний раз подключаться к вайфаю, как вообще экономить трафик.

Все-таки это здорово — быть в курсе домашних новостей, видеть лица родных, близких, друзей, своевременно поделиться советом, если дома возникли сложности. Еще совсем недавно рыбаки могли только мечтать о такой роскоши — иметь под рукой интернет, несмотря на то, что на большой земле это давно стало обычной частью нашей повседневной жизни — как зубы почистить. Но, все идет вперед, я уверен, что в одном из будущих моих рейсов морской интернет станет быстрым и недорогим.

Пир во время рыбалки

Когда идет выборка (порядок — нашу гигантскую десятикилометровую донную удочку — мы достаем из моря примерно два часа) «Восток-1» сопровождают многочисленные морские пернатые — большие любители рыбы. Поскольку профессионального биолога в экипаже нет (а я не берусь утверждать, что весь личный состав нашего крылатого эскорта — чайки) будем называть эту разнокалиберную стаю просто «морские птицы». С белой грудкой и полностью пестрые. С разными голосами и различной комплекции. Попадаются даже очень крупные особи размером с домашнего гуся.

Сивучи (на заднем плане) приплыли за угощением

Все они имеют особые нижние конечности — с перепонками — как у лягушек, или у аквалангистов, чтобы хорошо держаться на воде, нырять и плавать. Некоторые из них совсем не боятся человека и могут присесть отдохнуть на леерах на расстоянии вытянутой руки от фотокамеры. Птицы моментально уничтожают все рыбные остатки, которые сбрасываются из нашей фабрики через шпигаты в море. А иногда рыба к всеобщей птичьей радости срывается с крючка при подъеме яруса на борт. За самые лакомые куски то и дело возникают жестокие драки.

Время от времени к нам подплывает группа морских млекопитающих — сивучей. Эти ловкие охотники могут срывать рыбу прямо с крючков еще под водой, во время подъема снасти. Если на выборке попадается треска с откушенным хвостом или глубокой бороздой, как будто ее пытались разрезать ножом (на самом деле — это следы от сивучьих зубов) — это признак того, что нас преследуют ластоногие. Против этих воришек используется страшное оружие — шумовые ракеты. Их выстреливают в воду и там они создают такой сильный звуковой удар, что даже в каюте слышно, будто по борту ударили кувалдой. После выстрела стая сивучей на некоторое время исчезает из виду, и оправившись после оглушительного выстрела продолжает следовать за судном в нескольких метрах от кормы, уже не рискуя приближаться к выборке. Теперь животные становятся конкурентами пернатых. Те пытаются взять количеством и большими группами атакуют ластоногих, пытаясь отбить самые аппетитные порции трески.

Морские птицы — большие охотники до свежей рыбы

Птиц тоже приходится отпугивать. Во время постановки, когда из кормового люка в море выходит хребтина с крючками (на каждом — аппетитный кусок селедки) за кормой можно наблюдать несметную орду крылатых морских охотников. Против них применяется пугало — веревка метров в десять-пятнадцать с синими ленточками. Она привязывается к кормовым леерам, а другой ее конец держится на воде за счет поплавка, как раз там, где порядок уже уходит глубоко под воду, и наживка становится недостижимой для птиц.

Почему гирлянда из синих ленточек не позволяет птицам пикировать и снимать с крючков наживку — для меня пока остается загадкой.

А чукча в трюме ждет рассвета

В бригаде «фабричных» мне отвели самый, не побоюсь этого слова, ответственный и сложный участок работы — складирование рыбы в трюме. Одна и многих моих смежных специальностей гордо называется «трюмный». Я спускаюсь туда, когда у нас начинается «выбивка», иными словами, моя ночная цеховая команда извлекает из морозильного шкафа и «выбивает» из металлических противней замороженные прямоугольные плиты готовой продукции и упаковывает их в картонные коробки и мешки. Через специальный люк двадцатикилограммовые посылки летят ко мне в трюм. Моя задача — не мешкая разложить эли ледяные плиты в соответствующие места пока еще просторного и почти пустого помещения.

Упаковка готовой продукции в трюме

Через открытый люк мастер обработки кричит мне: «Элька!». Это значит, что по желобу полетят упаковки с тушками трески самого большого размера (на упаковках он обозначается латинской буквой «L»). Ну и так далее: «Эмка! Эска! Эс-эска! Печень! Желудок! Колтык! Головы!».

В трюме поддерживается температура около минус тридцати. Но замерзнуть я не успеваю. Надевать теплый костюм сюда не имеет смысла — сразу станешь мокрым. А упаковки слетают по желобу с такой быстротой, что только успеваешь добежать в один угол трюма, где складируется «элька», как из цеха летит очередная упаковка, ее надо поймать и бежать уже в другую сторону, где растет штабель картонных ящиков с тресковыми головами.

Иногда через люк с фабрики от мастера обработки Равиля раздается: «Скотина!». Это значит, сейчас по желобу полетят в трюм замороженные крылья (плавники) ската. «Скотиной» рыбаки называют его запанибратски, поскольку за рыбу не считают. Он реализуется на рынках Юго-Восточной Азии, как деликатес. А мы его готовить и есть, вероятно, не умеем. Скат изредка попадается на крючки, и его мы тоже перерабатываем.

Добыча ската

Поначалу я немного побаивался этой плоской хвостатой и крылатой рыбины. Хоть перчатки рыбообработчика и резиновые, но я еще с пионерского возраста из телепередачи «В мире животных» помню, что скат — электрический! Однако ни одной искры из ската не пока не выскочило, а вот верхняя часть его расплющенного тела оказалась покрыта каким-то шершавым, похожим на наждачку, и даже ощутимо колючим защитным слоем. Оно чувствуется даже через бугристые толстые перчатки. Позже старший мастер обработки Николаич объяснил мне, что в здешних дальневосточных морях скаты неправильные и электричества в них нет.

Сэм

В дневной смене трюмом занимается электромеханик Николаич. Как ему удается складывать штабеля высотой в два раза выше собственного роста, для меня — загадка. В экипаже Николаич — самый старший, и даже — прадедушка, однако, на вид шестьдесят с большим хвостиком ему никак не дашь.

Сэм Николаич в трюме

Очень небольшого роста, ни грамма лишнего веса. Он легко забирается на верхушку мачты, чтобы починить проводку и габаритные огни.

Без труда справляется с поломкой любого электрического прибора — будь то автоматическая стиральная машина в прачечной, или электрочайник в цехе. Во время швартовых операций тягает на юте (это кормовая часть судна) тяжеленные концы за троих. Николаичу в его маленькую мастерскую несут вышедшие из строя мобильники, планшеты и ноутбуки. Неофициально должность Николаича называется у моряков «сэм» (судовой электромеханик), или «светила». Во время вахты на фабрике наш сэм стоит у самого грозного станка — головорезки (или — «пилорамы»), а так же заполняет рыбой трюм в процессе «выбивки».

Фигаро здесь, Фигаро там

Мои погружения с трюм происходят два-три раза за смену, по мере того, как замораживается очередная партия нашего улова. Остальное время я (вручную, без применения ножа) отделяю у тресковых голов, которые поступают ко мне с «пилорамы» (она по левую руку от меня) деликатесную часть — колтык, и сбрасываю в бункер, где «брюшки» промываются морской водой. Мелкие головы уже без колтыка отправляются на корм чайкам, крупные — в целом виде (вместе с колтыком) — на разделочный стол (он -по правую руку). Если на столе накапливается много рыбы, я подключаюсь к коллегам, вооружаюсь ножом и разделываю огромные тресковые головы. Из них необходимо извлечь жабры, а так же желудок и печень, которые неведомым образом оказываются в полости головы при подъеме рыбы с глубины.

Техобслуживание порядка в процессе выборки

Часто я подключаюсь к работе добывающей команды и бегу от разделочного стола в «стойло», на ходу меняя рыбные перчатки-рукава с пупырышками на другие — более тонкие перчатки и непромокаемые нарукавники. Дело почти ювелирное — менять пришедшие в негодность крючки и поводцы на хребтине. Хребтина — одно из многих названий все той же длинной снасти — веревки, оснащенной крючками. «Стойло» — участок выборочно-постановочного комплекса, где наша снасть, выбранная из воды, проходит профилактическую обработку. Основная конструкция похожа на станок для занятий хореографией. В самом начале этого станка — установлен сепаратор. К нему по широкой (около двадцати сантиметров в диаметре) трубе-«хребтопроводу», проложенной по фабричной палубе приходит из помещения выборки «порядок» (хребтина). Сепаратор вытягивает снасть из хребтопровода и подвешивает её за крючки на направляющую — «лыжу».

Кассету зажевало

У станка мы приводим в чувство только что поднятую из моря мокрую холодную хребтину — заменяем и чиним оборванные и деформированные крючки и разъединяем кассеты — составные части порядка. Поначалу узлы, которыми соединяются кассеты, никак мне не давались, но через неделю-полторы я уже мог претендовать на первый рыбацкий разряд по развязыванию узлов. Два-три толковых совета, немного практики и вот — ты уже профессиональный узлоразвязыватель!

Кассету зажевало — ремонт порядка в процессе выборки

Напомню, длина кассеты — около восьмисот метров, в порядке около десяти кассет. Нередко кассета приходит к нам в «зажеванном» виде (у рыбаков это называется — «жвак»), перекореженная, с запутанными крючками и поводцами, или почти «лысая», если крючки оборваны. В таких случаях я вспоминаю анекдот от Юрия Никулина (наверное, кто-то еще помнит эру кассетных магнитофонов?). Встретились два магнитофона — советский и японский. Первый и спрашивает у второго, мол, дай кассету пожевать?! Для таких случаев над нашим станком на специальном держателе всегда висит запас новых крючков и поводцов. Кроме того здесь есть приспособления, для того, чтобы исправить погнутые крючки и провести ремонт металлических деталей, а так же ножи, пассатижи и свайки — удивительные штуковины, с которыми я прежде дела не имел, и как-нибудь расскажу о них отдельно. Подремонтированные после рыбалки кассеты по направляющим передвигаются в накопитель и через некоторое время опять связываются между собой в длинный порядок, наживляются и уходят на глубину за добычей.

Моя первая сотня крючков

В перерывах между работой в цехе мы занимаемся «крючкотворством», у рыбаков это называется «вязать крючки». Для поддержания наших донных ярусов в боевой готовности нам необходимо иметь большой запас готовых крючков с поводцами. На поводцах — две петли, к одной привязывается крючок, другая — через металлическую штуковину — вертлюг (он позволяет поводцу свободно вращаться вокруг своей оси, тем самым снижая риск запутывания) — крепится к кассете (хребтине, ярусу, порядку). В заводской упаковке ровно сто поводцов, аккуратно перетянутых жгутиками. Каждый из нас должен по несколько таких упаковок снарядить крючками.

Рыболовные крючки для яруса

Когда я взялся вязать свою первую сотню крючков, мне казалось, это не закончится никогда, и я к утру засну на куче красивых, крепких, блестящих, в заводской смазке, острых и опасных главных наших орудий лова…

Мы расположились на камбузе, за столом у телевизора. Мой босс — Равиль — вязал крючки вслепую — даже не отрывая глаз от экрана с теленовостями. Новости еще не успели закончиться, а он уже подвешивал к барашку иллюминатора аккуратную связку, похожую на дизайнерское новогоднее украшение. Воодушевленный его примером, я осилил свою первую сотню менее, чем за час!

Крючки и поводцы нашли широкое применение в рыбацком быту. Первые используют как вешалки для одежды, вторые — для связывания между собой перчаток, нарукавников, прикрепления ножей к разделочному столу и еще бог знает чего. Я пришил поводок к своему походному футляру для туалетных принадлежностей и теперь его легко подвесить к переборке (стене) в каюте или душевой. Вообще огромное количество разных бытовых принадлежностей и рабочих инструментов на судне принято подвешивать. Иначе во время качки все окажется на палубе (на полу).

Босс

Мой начальник на фабрике — мастер обработки Равиль. Нас с ним немного уравнивает то, что его должность и моя — матрос-обработчик — сокращенно пишется очень похоже. Но, по большому счету, мастером обработки и матросом, который у него в подчинении, такая же пропасть, как, например, между солдатом-новобранцем и командиром взвода. Во время смены мастер на фабрике — царь и бог. В нашей команде Равиль — как играющий тренер.

При необходимости он переставляет игроков на площадке, в зависимости от того, кто лучше выполняет специфические задачи на том или ином участке рыбообработки; добавляет дополнительные силы туда, где возник «завал» или, где один игрок «зашивается» (то есть не успевает). Часто он сам замещает игрока, которого необходимо переместить, например, от разделочного стола на работу с морозильным шкафом, или «на крючки». Тому, как он режет рыбу — может позавидовать любой шеф-повар. Я специально засек время, когда Равиль обрабатывал тушку крупной трески, получилось — семь (!) секунд!

Мастер обработки Равиль

По сравнению с ним, я все делаю жутко медленно. Часто можно услышать его сокрушенное: «Ну, друг… Так ты до утра будешь…» и далее, в зависимости от ситуации: «…рыбу пилить/тару подписывать/узлы развязывать/перчатки надевать/в трюм спускаться». Равиль все делает молниеносно и требует, чтобы все на фабрике работали так же быстро. Когда я, пыхтя, ковыряюсь в тресковой голове, пытаясь отделить от неё жабры, я кожей чувствую на себе его убитый горем взгляд. Однако я верю, что завтра у меня все будет получаться лучше, чем сегодня и даже пообещал Равилю, что когда-нибудь стану мастером спорта по разделке рыбы.

Японское море, Татарский пролив, с борта рыболовного судна «Восток-1», 21—27 ноября 2016 года

Рекомендуемые материалы
Группа крови — дальневосточная
История семьи Виктора Цоя
Мумий Тролль и все-все-все
Музыка Дальнего Востока в лицах и хитах
Дневник матроса Борисова
История о том, как владивостокский журналист за три моря ходил. Недели с пятнадцатой по семнадцатую