Дневник матроса Борисова

История о том, как владивостокский журналист за три моря ходил. Недели с девятой по одиннадцатую

Максим Борисов
14 апреля 2017
Шторм в Охотском море
В этой части вы узнаете, тяжело ли охотиться на скатов, с какой рыбой получаются самые вкусные пельмени и почему матроса Борисова приняли за «засланного казачка». Тут и встреча Нового года по-матросски. Бонусом — сюжет для нового фильма ужасов!

Предыдущую часть приключений вы найдёте здесь.

«Охотоморский бублик»

Рыбалка в Охотском море началась с уже знакомого мне процесса — «штормования». Едва мы добрались до нового района промысла — Северо-Охотоморской подзоны — и выставили первые порядки (другими словами, забросили в море наши снасти — многокилометровые донные ярусы), начался шторм. Мы на малом ходу встали носом на волну, прекратили все работы и почти сутки «наслаждались» бесплатным аттракционом под названием «килевая качка». Это значит «вперёд-назад», когда сначала на гребне волны высоко задирается нос корабля, затем он проваливается в ложбину (или «подошву» волны), а на гребне поднимается уже корма. Штормовать именно таким образом (носом к волне против ветра), как мне объяснили на мостике, самый щадящий и распространённый способ в морской практике — в том случае, если судно находится далеко от спасительных тихих заводей.

«Охотоморский бублик» на навигационной карте

Новый район нашей рыбалки — северная часть Охотского моря, немного выше (севернее) так называемого «охотоморского бублика». Этим термином, который принят в неофициальном языке моряков, обозначается анклав в самом центре Охотского моря. На карте он выглядит как многоугольник, вытянутый с севера на юг. Границы этой территории удалены от российских берегов на 200 миль, то есть площадь, заключённая внутри этого периметра (52 тыс. квадратных километров — почти половина Болгарии) находится за пределами исключительной экономической зоны России и является международной, то есть ничьей. Рыбаки ещё называют этот анклав «дыркой от бублика». Наверное, потому, что рыбный промысел в анклаве запрещён, а пересекать его разрешили лишь пару лет назад. Прежде, чтобы попасть из точки, А в точку Б, если на пути был «охотоморский бублик», рыбакам приходилось делать большущий крюк, теряя драгоценное время и тонны топлива. Говорят, что пройти этот путь по прямой не позволял скорее не особый статус анклава, а неповоротливость властей, которым было достаточно всего лишь проявить юридическую гибкость по отношению к проблемам рыбаков.

Четыре тонны палтуса и ската
За смену заготовили ребята

В Охотском море мы ловим ската. Его обработка — процесс тяжёлый и изматывающий. Колючки, покрывающие хвост и хребет этой рыбы, быстро превращают рабочие перчатки в решето, их приходится менять по 2 раза за смену, а то и больше. Руки к концу работы просто отваливаются, а во время сна ноют и нестерпимо болят. Вообще, кисти рук у тех, кто занят на процессе рыбообработки, — самое больное место. Тот, кто впервые шкерит (чистит, обрабатывает) рыбу по много часов в сутки, получает огромную нагрузку на кисти и предплечья. Кисти рук поначалу сильно болят, а пальцы — немеют. С этим надо считаться и быть к этому готовым. Помимо различных обезболивающих мазей и кремов, у рыбаков принято носить на запястье шерстяную нитку (говорят, что она должна быть красного цвета). Я и мой коллега по несчастью, моторист Коля (он тоже впервые был занят на многочасовой рыбообработке), разыскали латку от рыбацкого свитера и сплели себе шерстяные фенечки на запястья. В моём случае оказалось, что толку от этого — ноль. Может, потому что нить была не красного цвета. Через несколько дней я снял свои шерстяные фенечки и с болями в руках боролся постоянными разминками кистей и пальцев. Как когда-то на спортивных тренировках, перед выходом на спарринг. От неизбежного контакта с колючками ската у некоторых моих коллег возникла неприятная аллергия. Запасы противоаллергических препаратов в судовой аптечке стали быстро истощаться.

Заготовка ската

Промысел ската ещё и очень кровожадная процедура. В переработку идут только плавники (или крылья) ската. Их просто отпиливают на «пилораме» — станке с дисковой пилой, а обескрыленное туловище берут за хвост и выбрасывают в шпигат (сквозное отверстие в борту). Оно становится кормом для других рыб, птиц и животных. Мне очень жалко эту красивую рыбу. Но я сам себя успокаиваю: хорошо, что люди едят скатов, а не друг друга.

Скат — необыкновенная рыба, как пришелец с другой планеты. Он даже размножается иначе, не так как обычные рыбы — откладывает яйца на морском дне. В одну из моих ночных смен я придумал сюжет для фильма ужасов. На фантастическом рыболовном судне одному особо продвинутому скату удаётся спрятаться под пайолами, там, где всегда вода. По ночам скат пробирается в жилые помещения, в каюты, где спят рыбаки, и своим длинным мощным хвостом обвивается вокруг шей своих губителей…

В России скат не пользуется спросом, но очень востребован у жителей Японии и Кореи. Тамошняя кухня традиционно включает огромное количество продуктов морского происхождения. Крылья ската мы замораживаем и упаковываем в 20-килограммовые брикеты. В трюме я строю из этих брикетов пирамиды. Скат идёт просто валом и, забегая вперёд, скажу, что к Новому году наш трюм заполнится как минимум наполовину.

Пельмени из палтуса от Михалыча

Помимо ската мы добываем и обрабатываем чёрного палтуса. Его другое название — палтус синекорый. Если рассматривать эту рыбину на ярком свету, её черная шкура отливает синим. Обработка палтуса поначалу давалась мне с большим трудом, он всё время норовил выскользнуть из рук. Когда этим занимаются профессионалы, всё происходит мгновенно. Вскоре и я так научился. Из палтуса мы готовим два вида продукции — тушки и головы. Эта рыба считается одной из самых вкусных и дорогих, но на наши донные снасти её попадает совсем немного, поскольку основная цель моего ярусолова на ближайшее время — скат.

Я пока не знаю рыбы вкуснее палтуса. Судовой повар Михалыч в одно из декабрьских воскресений, как раз в знаменательный для меня день, когда моему пребыванию на судне исполнилось ровно два месяца, приготовил пельмени из палтуса. Это было королевское блюдо!

Загадки от боцмана Петровича

В мои матросские обязанности входит уборка на ходовом мостике. Раз в четыре дня один из нас — четырёх матросов (два Саши, Лёша и я) — поднимается на мостик с ведром и тряпкой. В один из таких визитов я услышал слова нашего капитана Олегыча, обращённые ко мне:

— Борисыч, а ты оказывается — писатель!

Капитан впервые назвал меня по отчеству, что на флоте означает подчёркнуто уважительный тон говорящего в адрес собеседника.

Олегыч каким-то неведомым мне образом сумел прочитать мои заметки в интернете, и похвалил их. Наш судовой интернет очень слаб, его хватает разве что для текстового общения в WhatsApp, а о привычном для земных обитателей сёрфинге по всемирной паутине можно лишь мечтать. Мои регулярные бдения за ноутбуком в кают-компании и попытки залезть с фотокамерой везде, где можно и где нельзя, естественно, порождали у членов экипажа массу вопросов. Я не скрывал от коллег наличие творческой составляющей в моём новообретённом рыбацком статусе, и даже усердно копировал в их телефоны ссылки на публикации «Дневника матроса Борисова».

«Загадка от боцмана Петровича»

Однако сами они прочесть мои заметки, в силу слабости морского интернета, не могли, и я посоветовал им передать эти ссылки через WhatsApp на большую землю — родным и друзьям. Ну, а пока ответная реакция шла на пароход, у народа возникали самые разные, даже фантастические гипотезы насчёт «засланного казачка».

Но, наконец, с большой земли, опять же, через WhatsApp, стали приходить сообщения с впечатлениями от прочитанного. Боцман Петрович с улыбкой привёл мне слова его жены: «Как будто вместе с вами в море побывала»…

Я предложил Петровичу поучаствовать в творческом процессе, и вскоре мы организовали викторину в моей ленте в Facebook: «Загадки от боцмана Петровича». Большую их часть придумывал сам Петрович. Фотография, по которой нужно было отгадать вещь, похожую на кувалду, стала самой популярной.

В руках боцман Петрович держит мушкель (ударение на первом слоге). Это огромный деревянный молот (встречается так же пластиковый) для борьбы с обледенением. Такой штуковиной можно молотить по обледеневшим надстройкам, механизмам и разным деталям на палубе, освобождая их ото льда, не опасаясь повреждений. Зимой этот инструмент на судне незаменим.


Чудо-рассвет в Охотском море

Утром 23-го декабря после обычной ночной смены уже в своей каюте я выглянул в иллюминатор, за которым брезжил рассвет, и понял, что это тот самый подходящий момент для серии фотоснимков «А из нашего окна…». Мои соседи по каюте Саша и Коля, которые, так же как и я, сменились после двенадцатичасовой вахты, в этот момент завтракали в кают-компании. А боцман Петрович и второй Саша вышли на дневную смену, поэтому я без лишних экивоков распахнул иллюминатор, включил камеру и кнопкой затвора начал фотосъёмку, как пулемётчик из амбразуры.

Погода благоприятствовала моменту: на море был почти полный штиль, и мне не грозили ни волна, ни ветер. Птицы пролетали на расстоянии вытянутой руки и создавали моей композиции особый шарм. Выпустив несколько очередей, я, осознав, что могу упустить что-то очень важное, как был, в тапочках и лёгкой одежде, рванул на палубу. Картина изумительного восхода разворачивалась с левого борта, и я, не отрывая глаз от видоискателя, был целиком поглощён ею. Мы шли среди этой красоты на очень малом ходу, как будто парили в невесомости, и плевать мне было на то, как ноги начинают коченеть на раскалённой от мороза палубе.


Рассвет в Охотском море

Оказалось, с правого борта открывается ещё более фантастический вид. Из оцепенения меня вывел боцман Петрович, он вышел на корму готовить снасти к постановке порядка и окликнул меня, показывая рукой в противоположную сторону: «Борисыч!». А там, с правого борта, совсем близко висит огромное освещённое восходящим солнцем мистическое облако, утопающее в воде.

Через некоторое время в кают-компании за большой кружкой горячего чая с лимоном перед телевизором я застал Равиля — босса моей ночной смены, мастера обработки и по совместительству начинающего продюсера и режиссёра. К середине рейса Равиль проникся сочувствием к моим творческим потугам, старался, чтобы я не упустил особо важные моменты нашего рейса и всячески способствовал тому, чтобы я смог запечатлеть их «на плёнку»:

— Макс, ты успел снять рассвет?

— Обижаешь! — ответил я.

Мы обменялись впечатлениями. Узнав подробности, Равиль был обескуражен тем, что я выскочил на палубу в тапочках, и напомнил о необходимости неукоснительного соблюдения правил техники безопасности.


Бельдюга

Бельдюга

Прежде я не знал о существовании этой рыбы, а название слышал, но полагал, что это изощрённое ругательное слово. Ещё одно наименование этих змееподобных существ, похожих на речных сомов, — ликоды. Знатоки морских деликатесов на нашем пароходе говорят, что мясо бельдюги вкуснее, чем мясо краба. Однако мы заготавливаем бельдюгу как наживку для судов, ведущих крабовый промысел. С добычей бельдюги на фабрике в наши ночные смены заметно веселее. Об этой юркой вертлявой рыбе мы сложили немало анекдотов и коротких стихов, однако приводить их здесь, из-за неизбежного присутствия в них инвективной лексики, я не буду.

Новогодняя посылка

Новый год на промысле ничем не отличается от других праздников, говорят бывалые морские волки. На рыбалке все красные дни календаря проходят мимо: люди работают. Мы закончили добычу ската и двигаемся в сторону Камчатки, в Западно-Камчатскую подзону. В новогоднюю ночь в этом районе нам предстоит первая постановка, мы будем ловить треску и белокорого палтуса. Трюм наполовину полон, наполовину пуст. Если рыбалка пойдёт хорошо, в начале января нам предстоит очередной перегруз на транспортный рефрижератор.

Где-то в море нас ожидает посылка из Владивостока. Она на борту наших коллег — на судне-ярусолове. В ней, по слухам, новогодние подарки. Какие — мы пока не знаем и придумываем самые фантастические гипотезы. С берега приходят добрые вести: все детишки нашей команды, которые ждут своих отцов дома, получили свои заветные новогодние кулёчки с разными сладостями и сувенирами — так своих рыбаков и их семьи поддерживает руководство рыбодобывающей компании. Это очень приятно.

Новогодний мешок на борту

До Нового года остаётся несколько часов. Михалыч на камбузе приготовил салаты и массу других вкусностей. По телевизору уже идут бесконечные «голубые огоньки». Швартовка с судном, на котором наш новогодний мешок с подарками, не может состояться по погодным условиям. Наши коллеги упаковывают посылку в водонепроницаемую оболочку, прикрепляют к бую и специальному поплавку — вешке с фонариком — и спускают на воду. Мы знаем точные координаты и вскоре подходим к точке, в которой нас ждёт посылка. Приём мешка с сюрпризом проходит по обычной схеме — так же как выборка порядка. Мастер добычи Василич из специального помещения с открывающимся наружу люком в правом борту (напомню, эта кабина так же называется «выборка») забрасывает кошку — небольшой трезубец на верёвке — и берёт нашу посылку «на абордаж». Ему помогает матрос Алексей — из команды добычи. Крутая волна внезапно окатывает наших добытчиков с головы до ног, но ледяной душ для них — привычное дело, и вот, посылка уже на нашем борту.

По радиосвязи всех, кто свободен от вахты, приглашают собраться в кают-компании. На столах появляются несколько бутылок шампанского, извлечённых из морской посылки. В ней так же партия свежих сосисок, необходимые детали для судовых механизмов, разрешительные бумаги для промысла в новом районе. По кружкам разливают экзотический для этих мест пенистый шипучий напиток. На судне сухой закон, но по глоточку в честь Нового года — можно. Капитан Олегыч говорит экипажу несколько тёплых слов. Через некоторое время команда добычи спускается в цех — выставлять первые в наступившем году порядки. Моя фабричная бригада пока может спокойно отмечать Новый год — поедать угощения, пить чай с тортом. Утром, 1 января, уже дневная смена года будет поднимать на борт улов.

Охотское море, с борта рыболовного судна «Восток-1», 12 декабря 2016 — 1 января 2017

Рекомендуемые материалы
Китобой
Моряк Виктор Щербатюк — об охоте на китов на Дальнем Востоке
Транстрип
Путешествие из Владивостока до Ерофея Павловича по главной магистрали страны. Часть вторая
Дневник матроса Борисова
История о том, как владивостокский журналист за три моря ходил. Недели с пятнадцатой по семнадцатую