«Обжигаться — уже привычное дело»

Кто и почему выбирает рабочие профессии на Дальнем Востоке

5 июня 2017
Что общего у автомеханика, повара, сварщика, авиатехника, модельера, бульдозериста, токаря, кондитера и каменщика? Все они когда-то сделали выбор в пользу среднего профессионального образования, оставив школу после девятого класса, и некоторые стали профессионалами в своём деле, получив статус чемпиона Worldskills — ассоциации, призванной поднять престиж рабочих профессий. Корреспондент DV пообщался с дальневосточными чемпионами Worldskills и выяснил, кто и почему сегодня выбирает рабочие профессии и чем высшее образование порой куда хуже среднего профессионального

Даниил Морилов, 17 лет, посёлок Кенай, Хабаровский край. Профессия: бульдозерист

Я сам деревенский. Многое умею, с детства с машинами вожусь, отец в меня вложил всё это, потому что пацан, мужик, должен уметь всё. Отец у меня занимается лесом, а раньше у деда было фермерское хозяйство, там бульдозеры всякие были и другая техника. Потом фермерское хозяйство распалось, отец стал заниматься лесозаготовками, но у нас была разная техника дома — грузовик УРАЛ, Трактор «Беларусь» с отвалом и ковшом. Трактором ведь можно и ямы копать под столбы, и траншеи, и снег зимой чистить.

В двенадцать лет я уже катался на «Москвиче», потом был мотоцикл «Планета-5», потом уже сел на УРАЛ и на трактор. Приходилось, конечно, копаться в них, чинить периодически. Вся техника ведь ломается, без этого никуда. Сначала советовался с отцом, спрашивал, что да как, возился сам, учился. Мне это нравилось, а когда интересно и есть желание, то постепенно входишь во вкус и развиваешься.

И вот когда я был на практике, меня преподаватель спрашивает, на чём я работал у себя. Я ответил, что на тракторе «Беларусь», он тогда сказал: «Поедешь на Worldskills». Потом были тренировки, отборочные. Приехал на финал в Краснодар и взял золото. Сложно мне не было, я многое уже знал наперёд и умел работать с такой техникой, а остальные ребята там были городские, они ничего толком не знали.

В детстве я думал о машине какой-нибудь, о мотоцикле, наверное, о бульдозере не думал. Это потому уже после девятого класса, когда я сдал экзамены, я решил, что пойду на рабочую специальность, которая мне нравится, которую знаю хорошо. Что-то связанное с машинами, с двигателями, но авторемонтником не хотелось быть, это слишком распространённая профессия и получают они сейчас не очень много. А были знакомые, которые работали бульдозеристами, экскаваторщиками, они говорили, что это нормальная работа и платят там хорошо. И брат мой, он на шесть лет старше, тоже бульдозеристом работает, он меня отговорил от экскаватора, сказал, что на бульдозере больше «колымов». Он же и выкопать может, и выровнять, и подавить. Экскаватор, конечно, тоже может, но времени уйдёт больше.

В городе нормальных денег не заплатят, бульдозеристам там ловить нечего. У меня брат пробовал, ему в одной конторе 20 тысяч платили, в другой 30. Разве это деньги? В идеале у нас где-то за городом работать, на вахте. У меня друг есть, он волок бил, расчищал дорогу на сопку, чтобы древесину погружать было легче. Получал 120 тысяч за 22 дня — шикарно. Правда, сейчас он там уже не работает, ему в кабину лесина попала и придавила ноги. Сейчас работает на погрузчике рядом с городом.

Травму, конечно, можно получить, но без труда не выловишь и рыбку без труда. Все мы когда-то чем-то рискуем. Главное, чтобы деньги платили, тогда и работа пойдёт веселее. Я к нелёгкой работе привык: уже в четырнадцать лет работал на железке, на лопате стояли, траншеи копали. Два здоровых самосвала груженых камнями за три дня перекидали, делая отсыпку на откосе.

Не все в деревне такие. У кого родители хотят жить хорошо, те и учат своих детей тому, что надо работать. Другие либо пьют, либо попросту не занимаются своим ребёнком. Допустим, меня отец приучил к тому, что каждый год мы сажаем огород, потому что он должен быть всегда. Вот я недавно ездил домой — пахал там и себе, и другим. К сожалению, кроме нашей семьи этим почти никто не занимается, активных людей в деревне очень мало осталось. В основном люди съездят на вахту поработать, а как вернутся, «залезут в бутылку» и до следующей вахты там и будут сидеть. А некоторые приедут с вахты, построят что-нибудь дома, дров заготовят, на рыбалку съездят. Им на вахту опять надо, а они и отдохнуть успели, и дела все сделали.


Виктор Самсоненко, 17 лет, посёлок Охотск, Хабаровский край. Профессия: сборщик-клепальщик авиационной техники

Отец у меня судоводитель, дед тоже моряком был, мы же с братом захотели чего-то новенького — выбрали самолёты. В конце концов, из моего села на такое ещё никто не учился. Авиамоделизмом я не занимался в детстве, да и не могу сказать, что мечтал о самолётах. Но я всегда любил работать с техникой. У отца был мотоцикл, я любил помогать ему, смотрел, как он с ним работает. Всегда нравилось делать что-то своими руками, это по мне.

Я узнал о профессии и колледже случайно: увидел по телевизору, заинтересовался и решил поехать поступать. Я не знал, что меня ждёт, что это за профессия. В первый год нас обучали черчению, потому что в школе такого предмета не было, а для нашей работы очень важно уметь читать чертежи — только так можно правильно сделать деталь. Нужно выдерживать все размеры, уметь делать разметку и точно всё выпилить, вплоть до десятых миллиметра.

По окончании колледжа смотрят на наши заслуги: кто как учился, кто где отличился и могут сразу взять на завод компании «Сухой». Я ездил на соревнования и мне сказали, что меня уже точно возьмут. Завод мне понравился, нас водили туда на экскурсию в этом году. Он огромный, как второй городок и там всё очень чисто. И зарплаты хорошие для региона. Мы спрашивали у начальника цеха: по его словам, человек с пятым разрядом получает в среднем около ста тысяч рублей. Он, правда, ещё усмехнулся, сказал, что такой мастер должен уметь одним напильником сейф вскрыть.

Из колледжа мы выпускаемся с четвёртым разрядом, потом при желании можно поступить в институт, там ты выпускаешься с пятым разрядом и можешь стать мастером. Но для этого нужен стаж, да и сама работа очень ответственная. Мастер контролирует остальных, за ним закреплён определённый участок. И если кто-то из рабочих сделал что-то неправильно, или выявился брак какой, то обращаются к нему. Притом что тут каждая деталь важна — если где-то «нюанс» какой-то, то вся конструкция уже будет неисправна, и могут быть печальные последствия. Нас обучают этому, готовят. Да мы и сами, в конце концов, будет летать на самолётах, которые выпускаем, на тех же «суперджетах».

В Охотске немало тех, кто после девятого класса пошли учиться в колледж, несколько моих друзей пошли на сварщика, другие на автомеханика. Тут каждый решает сам, куда ему поступать. В основном все уезжают в Хабаровск учиться, никогда не слышал, чтобы в Комсомольск кто-то ехал, а в самом Охотске учиться негде, да и перспектив там нет никаких.

В Охотске для молодёжи никакой работы нет, там все в основном бюджетники, работают в администрации или больнице. Некоторые на флот устраиваются летом или на рыбзавод, но платят там немного. В зависимости от того, сколько рыбы будет. Возьмут план, там в двести тысяч тонн, например, — тогда хорошие деньги получат. Все, кто смог — уехали, а те, кто остался, даже не знаю, что делают — армию ждут, наверное.


Юрий Третьяков, 18 лет, посёлок Палатка, Магаданская область. Профессия: бульдозерист

Уже в школе я думал, что не хочу сидеть в офисах, печатать что-то на компьютере, я хотел заниматься автомобилями, будьдозерами, автогрейдерами. Мне нравится копаться в технике, делать что-то своими руками, я хотел пойти на работу, которая мне будет нравиться, которую я буду любить.

У нас в области многие заняты на золотодобыче и профессия бульдозериста здесь очень приветствуется. Я в принципе готов уезжать на работу старателем, проводить несколько месяцев или весь сезон на участках. У нас так все работают, и родители мои тоже. Папа уезжает на месяц, на два, иногда на сезон. Раньше он сам работал бульдозеристом, так что можно сказать, я пошёл по его стопам. Правда, он работал ещё на советской технике, а я уже на иномарке — российской техникой здесь не пользуются.

Говорят, первые два-три года тяжело по вахтам ездить, жить по этому графику, работать без выходных, а потом привыкаешь, даже если на другую работу переходишь, то как-то не так уже.

В детстве, конечно, немного ощущал нехватку отца, но он ездил по вахтам до моих пяти лет, а потом нашёл работу поблизости. Я пока не задумывался о будущем. Да, возможно, моя семья будет скучать по мне, но тут всегда можно найти работу поближе. Просто недалеко от дома зарплата значительно ниже — на золоте хороший бульдозерист со стажем может получать от 140 тысяч рублей в месяц.

Таких, как я, немного, из моего класса ушло всего пять человек из двадцати пяти — остальные решили доучиваться до одиннадцатого класса и идти дальше в университеты. У нас ведь в области работают не только на золоте — в самом Магадане есть много работы, которая требует в офисах сидеть, заниматься разными бумажками. Да и вообще в университете есть смысл. Хотя бы потому, что в некоторые элитные предприятия берут людей только с высшим образованием, даже бульдозеристов.

Когда нас только учили водить бульдозер, было страшно. Садился в кабину и не понимал: как это так, такая мощь, как с этим справиться? А ещё там постоянно что-то гремит, стучит. Но потом я уже привык и это стало обыденно, уже смело начал грунт таскать, рыхлить. Со временем привыкаешь, но поначалу было ощущение, что не удержишь эту мощь, ведь под тобой такая большая махина и мало ли в чём запутаешься, мало ли что пойдёт не так.

Самое страшное, что может быть — это заезд на тралл, это очень страшно. Мы это и в области отрабатывали, и на Worldskills это было. Там ведь как. Бульдозерист должен сначала встать ровно перед траллом. Если что, водитель грузовика указывает, куда повернуть, чтобы лучше было. А когда уже бульдозер подъезжает к трапу, то всё, ты не должен трогать поворотный механизм, а только потихоньку заезжать. Это страшно, конечно — сделаешь что-то не так и всё слетит.

Хотя сложнее всего траншею делать. Когда только начинаешь, то машину недостаточно чувствуешь. Заглубляешь, а она слишком заглубляется, роется, поднимается волна, и ехать неудобно. Нужно сначала всё аккуратно поставить, чтобы машина могла этот грунт толкать и чтобы всё ровно было, но умение приходит только с опытом.


Владислав Внуков, 19 лет, город Мирный, республика Саха (Якутия). Профессия: сварщик

Обжигаться — это уже привычное дело, но когда доводишь мастерство до определённого уровня, все эти ошибки и ожоги на теле можно минимизировать. Если сварщик правильно работает и соблюдает технику безопасности, он не обжигается. А в начале-то у всех много косяков. Бывали и у меня ожоги, конечно. Один из самых серьёзных у меня на руке, я тогда горячую заготовку держал и она по руке проскользнула — оставила неплохой такой шрам.

На сварщика я учусь вот уже три года. На самом деле спонтанно получилось, после девятого ушёл из школы, метался между разными профессиями, сначала на электрика отучился год, а потом позвали на сварщика. А у меня дед и дядя сварщики, вот я и решил продолжить династию.

Но сейчас мне «Алроса» предложила пойти на целевое обучение в институт. Не по сварке, а по электрике. У нас это нормальная практика, в прошлом году даже в Москву, в горный университет отправляли. В этом году колледжу выделили два места в нашем МПТИ. Варить я всё равно продолжу, мне нравится эта профессия.


Олеся Будко, 19 лет, Хабаровск. Профессия: модельер-конструктор

Я учусь в технологическом колледже на четвёртом курсе. Пришла туда после девятого класса, это был сознательный выбор. У меня не было никакого страха, мыслей, что я куда-то не туда поступила — мне всегда нравилось шить, делать что-то своими руками, а в высших учебных заведениях Хабаровска нет ничего по этой специальности. Ближайшее учебное заведение во Владивостоке, но там скорее учат на дизайнера, а у нас — больше по шитью, и в этом смысле наша база намного лучше.

С лёгкой промышленностью здесь, да, есть проблемы. Тканей российских у нас почти нет, в основном Китай, Корея, Италия. Что-то есть, конечно, но когда смотришь, что нравится по цветовой гамме и по ощущениям — это в основном Корея и Италия. Сама профессия стала актуальна в последнее время — это такой хороший шаг в будущее, потому что сейчас многие стремятся к нашему производству.

Сейчас в Хабаровске есть куча маленьких ателье, которые работают на хорошем уровне, имеют определённый статус. Можно там поработать, а можно открыть что-то своё, продавать одежду или какие-то дизайнерские изделия или даже открыть маленькие школы по шитью, дизайну, рисунку. Моя профессия многогранна: я могу не только шить, но и многим другим заниматься.

В Хабаровске есть разные учебные учреждения, колледжи, техникумы и каждый имеет свой статус. Я, например, уверена, что мой колледж по своей базе, образованию, оборудованию лучше многих. А если так, то какая разница — колледж это или институт? Есть определённое предубеждение перед техникумами и колледжами, но это всё разговоры.

У нас как везде. Кто-то после девятого класса уходил, потому что плохо учился, кто-то специально уходил, чтобы пойти учиться на профессию, остальные, процентов 60, пошли в институт. Но многие преподаватели в школе, наоборот, советовали уходить после девятого класса, потому что в институтах иногда образование намного хуже и многие просто тратят время — учатся 5−6 лет, а знания им дают поверхностные.

А так я отучусь и уже с опытом буду. Я уже готова идти работать, а после института, кроме законспектированных лекций, у тебя ничего и не останется. Но есть люди, которым и не надо ничего — их родители направили, они и пошли, и образование им только для корочки нужно.

Рекомендуемые материалы
«…быть пионерами русской науки на крайнем Востоке»
Как создавался первый дальневосточный вуз
«Дабы дети без обучения не оставались дураками…»
Трудная история первых школ на российском Дальнем Востоке
Учёба на практике
Как система образования Дальнего Востока переходит от слов к делу