Путешествие из Магадана в Москву

В 1994 году Александр Солженицын вернулся на родину — через Колыму и Приморье

Василий Авченко
11 декабря 2018
Александр Солженицын на пути из Владивостока в Москву
Ровно 100 лет назад родился создатель «Архипелага ГУЛАГ». В этот день DV вспоминает о том, как семья Солженицына возвращалась из США в Россию после 20 лет эмиграции.

Солженицын на Колыме

25 мая 1994 года в 75 лет он покинул вермонтский городок Кавендиш, где жил с 1976 года, и вылетел из бостонского аэропорта Логан на Аляску, в Анкоридж. Отсюда тремя годами ранее компания «Аляска Эйрлайнз» начала летать в Магадан и Хабаровск, в 1993 году добавился рейс во Владивосток.

27 мая самолёт приземлился на дозаправку в Магадане. Солженицыну позволили ненадолго покинуть борт. На лётном поле он стал на колени, поцеловал колымскую землю и сказал: «По древним христианским представлениям, земля, схоронившая невинных мучеников, становится святой. Такою и будем её почитать в надежде, что в Колымский край придёт и свет будущего выздоровления России».

В «Архипелаге ГУЛАГ» Солженицын немало внимания уделил Колыме, назвав её «полюсом лютости». Но сам писатель никогда прежде не бывал ни в Магадане, ни вообще на Дальнем Востоке. В 1950 году по дороге в лагерь Экибастуз на севере Казахстана его довезли до Новосибирска. «Сибирь всегда мечтал увидеть, но видел её из окна тюремного вагона… — скажет Солженицын позже во Владивостоке. — В 1962 году собрался: ну, теперь еду в Сибирь, непременно всё осмотрю. Только проехал до Иркутска — телеграмма Твардовского: срочно, немедленно приезжайте, решается вопрос вашего рассказа — „Один день Ивана Денисовича“. Ну что, бросил…»


«Владивосток драгоценен для России»

Вторую, незапланированную — из-за погодных условий — посадку пришлось сделать в Хабаровске. Наконец самолёт прибыл во Владивосток. Когда через узкий проход журналистов стали выпускать на лётное поле, возникла толчея.

Александр Солженицын в аэропорту Владивостока

Владимир Тарабащук/ТАСС

«Такого журналистского ажиотажа не было никогда. Трудно было найти на карте мира страну, журналистов которой не было в тот день в аэропорту, — вспоминает главный редактор „Новой газеты во Владивостоке“ Андрей Островский. — Поначалу стоявшие на почтительном удалении, они сорвались с места, как только Солженицын показался в проёме, и, сшибая друг друга с ног, едва не взяли трап штурмом. На помощь писателю пришли крепкие „компетентные“ люди, взявшие его в плотное кольцо. Это был единственный случай, когда „органы“, отношения Солженицына с которыми можно охарактеризовать словами „взаимная ненависть“, спасли писателю жизнь».

Назавтра гость сетовал: «Моей жене отдавили ногу в этой давке. Зачем лезут, давятся? Каждому фотографу достаточно снять два снимка, зачем делать 250?»

Владивосток на время стал столицей мировых новостей. Подобное случалось в 1974 году, когда генсек ЦК КПСС Леонид Брежнев проводил здесь переговоры с президентом США Джеральдом Фордом. В следующий раз такое внимание городу выпадет только в 2012 году, на саммите АТЭС.

Здесь Солженицын выступил на центральной площади — Борцов Революции. Послушать его пришли тысячи горожан. На записи ГТРК «Владивосток» видно: люди скандируют: «Со-лже-ни-цын!», несут плакаты. В глаза бросается один из них: «Ура артельщику Наздратенко — зодчему приморского ГУЛАГа».

Выступление Солженицына перед жителями Владивостока

Владимир Тарабащук/ТАСС

Автобус с трудом прокладывает дорогу через толпу, крепкие парни в пиджаках пробивают коридор. На трибуну у памятника Борцам за власть Советов, откуда выступали на майских и ноябрьских демонстрациях партийные лидеры, Солженицына не ведут, он выступает с какого-то помоста. Наступает тишина, толпа ловит каждое слово:

«Все годы моего изгнания я напряжённо следил за жизнью в нашей стране. Я никогда не сомневался, что коммунизм обречён рухнуть, но я всегда страшился того, каким будет выход из коммунизма и какую расплату мы понесём, когда это произойдёт. Я знаю, что я приезжаю в Россию истерзанную, обескураженную, ошеломлённую, изменившуюся до неузнаваемости, в метаниях ищущую саму себя.

Я надеюсь во встречах с местными людьми проверить свои впечатления, готов исправить их. Хотелось бы после этих общений… искать вместе с вами… пути, чтобы нам выбраться из нашей 75-летней трясины… Многострадальный наш народ заслужил того, чтобы выйти к свету».

Солженицын во Владивостоке

Владимир Тарабащук/ТАСС

«Встретиться с ним было непросто — в гостинице „Владивосток“ полностью выкупили одно крыло второго этажа, туда никого не пускали. Но я передал для Солженицына листочек бумаги, на котором написал три слова. В мемуарах скажу, какие. Через пять минут мне говорят: он вас примет. Захожу, а тут — Светка Горячева, мы учились вместе (ныне — член Совета Федерации от Приморья — Ред.). Пришлось даму с букетом роз для Натальи Солженицыной пропустить вперёд. Она часа полтора с ним разговаривала, потом уже я — минут сорок, — вспоминает владивостокский историк, искусствовед Валерий Марков, изучавший в том числе времена Дальстроя и Колымы. — Солженицын показался несколько старомодным, не знающим наших реалий. Его предложения были расплывчатые, хотя интересные…»

На пресс-конференции во Владивостоке Солженицына спросили о Курилах — тогда ходили разговоры о том, что острова могут отдать Японии. Солженицын ответил: «Отдали 12 миллионов русских Украине, пять-шесть русских областей. Никто не сказал ни слова… Семь миллионов русских отдали в Казахстан. Никто не сказал ни одного слова… Но есть Курильские острова, где живёт 1000−1400 человек (на самом деле около 20 тысяч — Ред.), и вот такой шум поднялся. Я не понимаю такой приоритетности. Дайте России собраться, тогда этот вопрос будет совершенно легко решён».

О приморской столице писатель сказал: «Владивосток драгоценен для России… Россия тогда будет цвести, будет сильна и многообразна, если у нас будет, как это раньше говорили, 40 городов независимых. Так, чтобы в этом городе мог быть любой уровень культуры, образования, промышленности, самодеятельности. И если мы достигнем постепенно этого положения… то Владивосток будет… одним из самых выдающихся и самых замечательных».

Два месяца на Транссибе

1 июня Солженицын тронулся в Москву — поездом, по Транссибирской магистрали. Поездка заняла 55 дней. Издержки взяла на себя британская телерадиокомпания BBC, поучившая право на эксклюзивную съёмку фильма о возвращении. В крупных городах делались остановки, после чего вагоны прицепляли к поезду. «Пломбированный вагон» вызывал ассоциации с Лениным, сама поездка — с Радищевым: «Я взглянул окрест меня — душа моя страданиями человечества уязвленна стала».

Солженицын раздаёт автографы жителям Хабаровска

Владимир Тарабащук/ТАСС

В каждом городе люди шли к Солженицыну со своими бедами: нерегулярная и низкая зарплата, пропавшие сбережения, преступность, чиновничий произвол, ощущение собственной ненужности… Солженицын всё тщательно записывал.

В Хабаровске Александр Исаевич поинтересовался, как найти писателя, общественного деятеля, натуралиста Всеволода Сысоева (1911−2011). Тот был на даче — работал на огороде. Поехали туда. Солженицын спрашивал Сысоева об отношениях между русским населением региона и коренными народами, об акклиматизации американских норок и ондатр на Дальнем Востоке. За обедом выпил две рюмки сысоевской настойки.

В Бурятии Солженицын посетил знаменитый Иволгинский дацан — центр буддизма России. У мэра Улан-Удэ Виктора Кукшинова спросил, почему у бурятской национальной обуви носки загнуты кверху. Ответ — «Чтобы не наносить вреда земле, не царапать» — писателю, по воспоминаниям Кукшинова, очень понравился.

В Иркутске Солженицын с губернатором Юрием Ножиковым побывал на месте расстрела Колчака. В Красноярске посетил знаменитые Столбы, съездил в Овсянку в гости к писателю Виктору Астафьеву. «Всё это путешествие… разворачивало мне размах русских пространств… В России ко мне возвратилось ощущение пейзажа (потерянное в Америке)», — записал Солженицын в дороге.

Не везде его встречали одинаково радушно. Не редкостью были плакаты в духе «Возвращайся в США!».


Эхо восточной поездки

В 1998 году Солженицын выпустил публицистическую книгу «Россия в обвале», в которую вошли многие впечатления от поездки по Транссибу: «…Неумолкающий тон. Ещё от Владивостока: «Русские не дорожат собственной культурой. А не спасём культуру — не спасём нацию». — На собрании хабаровской интеллигенции: «Да сохранится ли духовное сознание русского народа?» — В Благовещенске пожилая православная: «Должно ли быть наше государство православным?»

Александр Солженицын в Хабаровске по пути следования из Владивостока в Москву

Владимир Тарабащук/ТАСС

Это был новый Солженицын. Если раньше его считали прежде всего яростным критиком СССР, то здесь он выступал резко по отношению уже к новым вождям. Он ещё во Владивостоке не стеснялся в выражениях: заявил, что Горбачёв «лицемерно вёл перестройку» и «разрушал все структуры промышленности», реформы Гайдара назвал «безмозглыми», приватизацию — «обманной». Писателя спросили, не боится ли он стать новым Горьким, подразумевая лояльность последнего по возвращении из Италии. Солженицын ответил отрицательно: «Служить никакому режиму не буду». Но от прямого ответа на вопрос о деятельности Бориса Ельцина писатель пока уходил: «Не считаю правильным, едва приехав, давать сразу ответ. Дайте мне проехать. Дайте мне посмотреть. Очень может быть, что мои некоторые убеждения надо проверить, а некоторые укрепить, а некоторые изменить».

В 1998 году Солженицын отказался принять орден Андрея Первозванного от Ельцина, при котором он смог вернуться в Россию: «От верховной власти, доведшей Россию до нынешнего гибельного состояния, я принять награду не могу».


Возвращение на Дальний Восток

В 2015 году во Владивостоке появился памятник Солженицыну работы местного скульптора Петра Чегодаева. Фигура писателя установлена на Корабельной набережной, у бухты Золотой Рог. Солженицын шагает — одна нога в воздухе. В руке — книга. Появление монумента вызвало споры. Активист КПРФ Максим Шинкаренко даже повесил на него табличку с надписью «иуда», после чего вдова писателя Наталья Дмитриевна, сыновья Ермолай и Степан обратились к горожанам с открытым письмом, в котором говорили: «Это только значит, что и после смерти слова Солженицына нужны как никогда… Без трезвого понимания прошлого нам не построить достойного будущего».

Годом позже имя «Александр Солженицын» получил новый буксир, который ошвартовался в Магадане у причала торгового порта. Бутылку шампанского о его борт, как положено при спуске судна на воду, разбил Ермолай Солженицын.


Рекомендуемые материалы
Чемпионы с карабином
Что такое практическая стрельба и как супруги из Приморья вышли в мировые лидеры в этом виде спорта
Гектар собачьих надежд
Как волонтёры помогают бездомным животным на Чукотке
Уссурийский «Склиф»
Хирург из Приморья рассказывает о профессии в своих книгах