"

Прокрутите Вниз


Несколько лет назад Дальний Восток казался далёкой страной, куда могли попасть лишь единицы, но в последние годы он становится всё ближе, туристическая инфраструктура комфортнее, рейсы из центральной части страны доступнее и Ростуризм постоянно рассказывает о росте турпотока. Но если прогулки по вулканам Камчатки или сёрфинг в Приморье уже стали привычным аттракционом, то чукотская тундра или суровая хабаровская тайга по-прежнему terra incognita.


Специальный корреспондент DV поговорил с организаторами путешествий по самым труднодоступным частям ДВ и выяснил, как завлечь туристов в тайгу, что мешает Тикси стать Меккой туризма и зачем ямайцы ездят в Якутию.



Болот Бочкарёв, Якутск


Автор блога о Якутии, организатор туристических поездок по диким местам Якутии



Всё началось с блога. В 2006 году я запустил сайт о Якутии на английском языке, отвечал на вопросы читателей о регионе. Тогда в мире мало кто знал про Якутию, и мне задавали много вопросов вроде: как долго длится зима? Насколько там высокие деревья? А правда, что если заглушить двигатель машины зимой, она потом не заведётся? Со временем стали появляться вопросы от желающих посетить Якутию, и вскоре меня стали просить о помощи в организации поездок.


Блог денег не приносил, но потом помогли зарубежные телеканалы. В поисках тем им попадался мой сайт с ответами и на английском языке. В итоге пару лет я активно ездил со съёмочными группами по просторам Якутии, а фотографии из поездок публиковал на сайте. Количество запросов об организации поездок от обычных туристов увеличилось. Постепенно их стало много, и я понял, что нужно официально зарегистрировать турфирму.


Сейчас туризм — моё основное занятие. В процессе организации путешествия треть времени я трачу на онлайн-общение с заказчиком (ведь о Якутии не так много информации, и приходится часто объяснять, чем 200 км наших просёлочных дорог отличаются от тех же 200 км асфальта от Иркутска до Ольхона), половину — на бумажную работу, остальное — на подготовку самого тура и его проведение. Я хотел путешествовать, но с ужасом понял, что туризм — это абсолютно офисная работа.


Туристов влечёт к нам первозданная природа. Выехал из Якутска — и вот она, настоящая Сибирь в понимании зарубежного обывателя. Полюс холода Оймякон уже стал классикой. Раньше туда в основном ездили фанаты экстремального холода, те, кто уже был на Северном и Южном полюсах. Они готовы платить за это большие деньги.



Но когда я начал заниматься туризмом, и в частности зимними турами в Оймякон, ждать у моря погоды (клиентов-толстосумов) стало неинтересно. Поэтому сейчас мы набираем группы под определённые даты и так снижаем себестоимость тура. Чтобы съездить сейчас в Оймякон, человеку уже не нужно платить $5000–6000, а всего $1250–1500.


Но одним Оймяконом сыт не будешь, и мы начали предлагать другие направления. Например, тур по Колымской трассе до Магадана. Отдельно стали позиционировать Верхоянск и Мирный, а также оленеводов — долганов в Анабарском, а эвенов в Оймяконском и Томпонском районах. Традиционно хорошо «выстреливают» круизы на Тикси и Ленские столбы.


Благодаря большому репортажу о Якутске в британской газете The Independent (редакция не могла позволить себе отправить журналиста в Оймякон) столица республики стала популярна. Люди начали приезжать в город на пару дней, чтобы походить в тумане по улицам и сфотографироваться на фоне термометра.


Но просто ходить по улицам скучно, поэтому мы начали придумывать разные активности — вывозили их на Ленские столбы на один день, на подлёдную рыбалку на реку Лену на полдня — только ради того, чтобы они смогли сами поймать рыбу в минус 50°C. Потом туристы стали приезжать уже на неделю. Мы предлагали им двухдневные сафари на собачьих упряжках, а затем одно- или двухдневное посещение конебазы.


В первую очередь мы учитываем желания туристов. Учитывая их запросы, мы придумываем маршруты, но в итоге они выбирают именно то, что предлагает турфирма. Наши гости зачастую ещё сами не понимают, чего хотят.


Одна из главных 

достопримечательностей Якутии, 

Ленские столбы, привлекают 

туристов в любое время года


Изначально я работал с зарубежными туристами, приезжающими за дикой экзотикой, аутентичностью. Они понимают, что в традиционной якутской деревне туалеты находятся на улице, сельчане ездят на уазике-«буханке», по утрам на завтрак не подают круассаны с капучино, то есть им очень просто объяснить некоторые моменты.


Единственное, что они решительно не хотят понимать, так это отсутствие Wi-Fi, банкоматов и возможности оплаты в глуши банковской картой. И когда отправляешь им длинный список тёплой одежды, они всё равно приезжают в тонких пуховичках и ботиночках.


Чаще всего приезжают из Австралии, Новой Зеландии и Швейцарии. В последние годы появился постоянный поток из Голландии, Франции и Польши. В каждой группе обязательно будет кто-нибудь из Германии и Скандинавии. Англичане и американцы бывают редко, но метко. Последние, как правило, заказывают большие индивидуальные туры.


Как только мы начали оптимизировать бюджеты по поездкам в Оймякон, появились туристы из Китая, Индии, Сингапура, Тайваня и Таиланда. Этой зимой впервые принимали гостей из Вьетнама и Перу. Прошлым летом была семья с Ямайки. В целом, если не брать во внимание речные круизы, то наш турист — в возрасте от 35 лет, активный, относительно хорошо зарабатывающий представитель среднего класса.


В Якутии всё дорого. И делать большие наценки бессмысленно — туристов просто не будет. Размер нашего дохода зависит от количества заказанных услуг, а наценка — 10–20%.


Мы много занимаемся калькуляцией, пытаемся найти золотую середину, но это сложно. Ведь у нас как? Чем дальше от города, тем дороже — дорог как таковых нет, до некоторых мест летом можно добраться только на вертолёте или водным транспортом, а зимой — только с дальнобойщиками по зимникам или с оленеводами на снегоходах и упряжках.


Мы стараемся, чтобы хотя бы в Оймякон туры стоили в пределах $250 в день. Такая поездка занимает минимум пять дней, но чтобы установить такую цену, необходима группа из четырёх и более человек. Летние речные круизы обходятся, как правило, минимум в $150 в день. Если экспедиция в Арктику или с оленеводами, выходит, как правило, в районе $700–1000 в день.


Оймяконский улус — самое холодное

место в мире, где живут люди


В арктических районах любая услуга — дорогая. Как и жизнь сама по себе. Например, литр 92-го бензина стоит от 65 рублей и выше и отпускается согласно квоте, по талонам. Для туристических целей топливо приходится завозить дополнительно.


Тикси, по идее, был бы идеальной Меккой для туристов. Северное сияние, тундра, дикие животные, дельта реки Лены. Но посёлок практически недоступен: сложная процедура получения разрешения на въезд в пограничную зону, нет нормальной гостиницы, нет корабля для прогулок по дельте, нет переводчиков и высокие тарифы на авиабилеты. Из-за стоимости билетов на внутренние рейсы у нас вся Арктика остаётся terra inсognita.


Летом оленеводы уходят со стадами далеко в горы. Кочуют с места на место в поисках свежего ягеля. Это более тысячи километров от Якутска, добраться можно только на вертолёте. Но когда в Якутии начинаются лесные пожары — задействованы все вертолёты, и если вас доставили на «вертушке», не факт, что вас вернут обратно таким же образом.


Со временем люди на местах начинают понимать, что туризм — хороший источник дохода, пускай даже сезонный, непостоянный. Раньше в Оймяконе никто не хотел заниматься приёмом туристов, кроме нескольких жителей посёлка. Теперь у них появились конкуренты с гостевыми домами с туалетами внутри, а не на улице. Такая же проблема была в Хандыге, но теперь здесь есть хорошие частные гостиницы с Wi-Fi. В Верхоянском районе начали задумываться.


Документальные познавательные фильмы о регионе (с чего я и начинал) и новостные статьи с вирусными видео и фотографиями делают своё дело, появляется интерес к стране и, в частности, к региону. С другой стороны, в этот момент и появляется проблема с инфраструктурой, возникают проблемы с размещением туристов на местах. Например, раньше, когда поток туристов был мизерным, отсутствие гостиниц не беспокоило. Работали с тем, что было, а теперь размещение группы из 20 и более человек в том же Оймяконе — уже проблема.



Виктор Решетников, Комсомольск-на-Амуре


Руководитель движения «Планета Тайга»



Я никогда не был таёжником, не был туристом, я учился, занимался музыкой. Меня ничего не связывало с природой, хотя я живу в Комсомольске-на-Амуре и она тут совсем близко — буквально в часе езды от города можно встретить медведей, а на другом берегу реки, всего в трёх километрах, тигры проходят, кабаны, олени.


Впервые в тайгу я попал пять лет назад. Шёл я туда с большим скепсисом, в моей голове было клише, что там невероятно дискомфортно, сплошные комары, гнус, влажность, холод, и ничего интересного я там не увижу. Но тайга поразила своей красотой, и в итоге меня совершенно не напрягали все те неудобства, что были вокруг.


Когда я вернулся и стал рассказывать людям об увиденном, меня удивило, как мало отклика я находил. Для большинства тайга — лишь опасность и неудобства, они ничего о ней не знают. И когда я стал искать в Ютубе или соцсетях хештеги вроде «амурские столбы» или «тигровый дол», то выяснилось, что никакой информации про них нет.


Да, можно найти две-три статьи и пять-шесть фотографий, но не более. Про Камчатку сняты десятки, если не сотни фильмов, про Байкал — тем более, про нас же — полная тишина. На севере Хабаровского края есть масса мест, где вообще никто не бывал, и это не просто «какая-то тайга» — это красивые скалы или горное озеро, фотографии которых вы нигде не увидите.


Даже о самых популярных у нас туристических объектах никто не рассказывал. Тогда мы решили, что этим нужно заниматься, эту красоту нужно показывать, продвигать, о наших родных местах нужно рассказывать. Так в 2014 году мы начали снимать свой первый цикл фильмов о достопримечательностях Хабаровского края.


Некоторые экспедиции «Планеты Тайги»

 выглядят по-настоящему экстремально


Это был сложный период: за год мы сняли десять фильмов. Опыта съёмок не было, многое приходилось делать впервые. Вечером приезжали после работы, всю ночь монтировали, а утром снова отправлялись снимать.


Первые циклы мы полностью снимали на свои деньги, и в течение двух лет нам никто не помогал. Мы стучались во все двери, объясняя, что это дело государственной важности. Как вы собираетесь развивать туризм, если у вас нет ни одного фильма, ни одного ролика, рассказывающего про красоты региона?


До сих пор у меня и остальной съёмочной группы долги, которые мы накопили в первые два года работы. На одну съёмку у нас уходило порядка 80–100 тыс. рублей. Это всё только транспорт и подготовка, которую мы начинали примерно за неделю до выезда. Общались с экспертами, узнавали историю места.


Оказалось, у нас осталось много стариков, картографов, геологов, которые те или иные районы очень хорошо знают. Это особое поколение, они приезжали сюда одними из первых, осваивали эти бескрайние просторы и проникнуты любовью к этой земле. Один из геологов в нашей команде — уникальный человек, он исходил ногами почти весь край, наш Дерсу Узала. Хотя ему уже 82, он до сих пор ходит с нами почти в каждый поход и сам тащит свой тяжёлый рюкзак. Но главное — он «носит» уникальную информацию. 80% того, о чём он рассказывает, нигде не найдёшь.


Мы специально отошли от научной подачи: стараемся говорить на языке зрителя, сложные вещи объясняем просто и рассказываем о самом ярком, что зацепило нас самих. Сначала наши фильмы стал показывать региональный телеканал «Губерния», потом их взял к себе кабельный канал «Русский экстрим». Мы побеждали во многих конкурсах (например, в конкурсе Google «Вдали от границ»), получили грант от Русского географического общества.



Сейчас мы — сложившаяся команда профессионалов, заканчиваем монтаж третьего сезона, у нас полноценно работает настоящее видеопроизводство, а также три других направления — школа, экология и турфирма.


Изначально мы и не думали о таком. Когда я шёл в тайгу в первый раз, и представить не мог, к чему это приведёт. Но после наших фильмов люди стали нам звонить, писать, и чем больше мы снимали, тем больше людей к нам обращалось с просьбой провести их по этим местам. И мы стали думать, как это сделать.


Некоторые путешествия у нас дорогие: есть места, куда доставка возможна лишь на вертолёте, а с нынешними ценами на топливо лётный час в среднем стоит 140 тыс. рублей. Для нашего туриста, человека с Дальнего Востока, всё, что дальше двух-трёх часов лёта от Хабаровска, — это дорого, это уже люксовый тур. При этом условия вовсе не того уровня — точки удалённые, где нет никакой инфраструктуры, лишь первозданная, дикая природа.


Мы решили разрабатывать более простые и дешёвые маршруты, хотим сделать ставку на массовость, чтобы был большой охват, а это возможно лишь при достаточно низких ценах на путёвку экономкласса — от 2 тыс. до 25 тыс. рублей. Мы рассчитываем на наших туристов, ведь в первую очередь мы хотим рассказать о наших красотах именно им.


В прошлом году у нас была первая тургруппа из Германии. Мы провели семь дней в глубокой тайге, немцы вообще не понимали, куда попали. Это была рыбалка и сплав на катамаране по реке Анюй, и весь маршрут для них был шоком в хорошем смысле. Каждый день был для них открытием. Когда в тайге я рассказывал им, что лечиться можно тем, что растёт вокруг, что вот это — смола пихты, которая обладает антибактериальными средствами, ей можно ранки от комаров и клещей замазывать, когда я им из ничего соорудил походную баню или когда мы готовили уху из рыбы, что они наловили.


У меня нет сомнений в том, что наша тайга — достопримечательность. Хабаровский край очень сильно вытянут вдоль севера на юг, наша южная часть — это типичная уссурийская тайга, которую описывал ещё Арсеньев, это дебри, через которые можно пробиться только с помощью мачете, настоящие джунгли, в которых водится тигр, белогрудый медведь, белоплечий орлан и амурский полоз.


Север края — это уже тундра, горы, олени, эвенки, совершенно другая страна, а посередине — граница этих двух больших биомов, которые красиво и сложно переходят друг в друга, создавая совершенно уникальные районы.



Евгений Басов, Анадырь


Автор блога о путешествиях по Чукотке, директор турфирмы



Организацией туров по Чукотке я занимаюсь уже пять лет. Всё началось с путешествий. Сначала были простые туры выходного дня на 30–40 км от Анадыря, всё, что дальше, у нас уже считается экспедицией. Постепенно путешествия захватывали всё больше и больше, это как лёгкая форма наркотика. Со временем я стал вести свой блог и делиться информацией о маршрутах.


Надо сказать, что у нас на Чукотке есть специфика — путешествия здесь в основном носят утилитарный характер, здесь много и часто ездят в тундру, но лишь для охоты или рыбалки. Путешествовать для интереса, открывать что-то новое для себя здесь не принято, поэтому информацию всегда приходилось собирать по крупицам. И постепенно, когда я понял, что не хочу заниматься ничем, кроме путешествий, решил сменить деятельность. У нас, у туристов, ведь как говорят: «Если работа мешает походу, то на фиг эту работу».


Для многих туризм здесь не основная работа. Для кого-то это пятый бизнес, для других — вторая работа, но у нас в регионе такая специфика, что в сезон этим бизнесом нужно заниматься постоянно. Например, выездные туры за пределами Анадыря длятся минимум десять дней. Потому как ближайший населённый пункт здесь в 200 км, и если по меркам Москвы это не расстояние вовсе, то у нас они превращаются в проблему. Преодолеть их можно лишь на самолёте, а погоды иногда приходится ждать три дня.


На Чукотке ярко выраженная сезонность — туристы здесь бывают три с половиной месяца в году, с конца июня по сентябрь, поэтому у нас задача заработать за лето столько, чтобы хватило на зиму. Одного туризм прокормит, но содержать постоянных сотрудников невозможно, поэтому, когда есть сложный заказ, требующий персонала, я ищу и нанимаю людей на договорной основе. Сезоны тут непредсказуемые, но 2017-й пока оказался самым удачным — за год у меня было 120 клиентов.



Самая главная сложность — сам турист, а точнее, понимание того, куда он едет и чего хочет. Есть определённый процент туристов, которые увидели красивую картинку, загорелись, купили тур, приезжают и у них происходит нестыковка реальности и воображения.


Здесь главное — не в каком отеле жить, а была бы крыша над головой, не на какой машине ехать, а что транспорт вообще будет. Многих это возмущает и удивляет. На Чукотку ведь едут, чтобы увидеть первозданную природу, и чем уникальнее виды и объекты, тем сложнее до них добраться.


Есть ещё погодные условия. Вроде тоже вещь понятная, но не всем и не всегда. Самолёт в Анадырь летит восемь с половиной часов, а в региональный центр мы можем не вылетать по несколько дней подряд из-за плохой погоды, при этом в самом Анадыре может быть тепло и светить солнце. О таких сложностях я предупреждаю сразу, но один день человек ждёт спокойно, на второй уже начинает закипать, а на третий — нервничать и предъявлять претензии.


Особенно сильно это бьёт по людям с достатком выше среднего и тем, кто не знает слова «нет» и «нельзя», — им всё нужно здесь и сейчас. Здесь важно умение ждать. Ехать на Чукотку, чтобы, как в Турции или Египте, посмотреть 50 достопримечательностей за два дня, — бессмысленно.


Во-первых, достопримечательностей здесь мало, во-вторых, между точками большое расстояние. К примеру, у меня есть тур на Восточную Чукотку, два основных события которого — уникальная охота на кита и самая восточная точка Евразии мыс Дежнёва. Охота на кита проходит в районе посёлка, а вот до мыса нужно ещё 100 км на лодке идти. Но главное, что добраться до них мы можем, допустим, лишь на шестой-седьмой день тура, потому что будем ждать погоду, а полноценной замены этим событиям не найти. Да, мы можем сходить на море, заглянуть в косторезную мастерскую, но пять дней мы этим не заполним. Классический туризм тут невозможен.


Тех, кто приезжает на Чукотку, можно разделить на три группы. Первая — ВИП-туристы. Это корпоративные клиенты, которые хотят что-то отметить в новой для себя локации, и те, кто хочет пройтись интересным и труднодоступным маршрутом. У этих клиентов есть средства, и они могут позволить себе даже вертолётную заброску.



Есть средний класс, такая новая группа, которая стала появляться только последние два-три года. Это российский турист, который уже много где побывал — и на Алтае, и на плато Путорана, и на Шантарах, и на Камчатке. У этого туриста не запредельные зарплаты, и он знает, на что идёт, и готов год-два копить, чтобы побывать на Чукотке.


Третья группа — это самостоятельные туристы. Я редко с ними работаю, в основном им требуется от меня небольшая помощь вроде покупки билетов и заказа пропусков. Маршруты они обычно прокладывают себе сами, и, бывает, их даже приходится отговаривать, потому что многие из них — новички.


Туры здесь недешёвые — в среднем 150–180 тыс. рублей без учёта перелёта из Москвы и обратно. Во многом эти цены складываются из-за того, что нет потока. Понятно, что если на одном направлении набирается всего три-четыре человека, оно будет довольно тяжёлым.


Выход из этой ситуации есть, но он лежит в плоскости государственно-частного партнёрства, когда регион заинтересован в развитии туризма не на словах, а на деле. Чтобы туры на Чукотке были конкурентоспособными, нужно делать их стоимость ниже 100 тыс. Тогда турпоток увеличился бы минимум вдвое, но кто-то должен был бы оплатить эту дельту. Ведь если приехало всего четыре человека на направление, то с такими ценами ты окажешься в минусе.


Единственная поддержка пока, и то косвенная, — это снижение цен на региональные перелёты. И нельзя сказать, что это решило все транспортные проблемы. Дефицит билетов есть, и, чтобы летом куда-то отправиться, выкупать их нужно уже зимой.


Мне кажется, развитие туризма на Чукотке — это социальная задача с участием государства, чтобы поддержать местные промыслы и жизнь в этих населённых пунктах. Моя деятельность — это меньше чем капля в море, но даже так видны результаты, поскольку каждый приезд туристов даёт людям из числа коренных подзаработать. Но одно дело, когда в село приезжает группа из четырёх-пяти туристов раз в год, и совсем другое, если каждый месяц в течение сезона к ним приезжали бы туристы.



В тексте использованы фотографии из личных архивов героев, Светланы Павловой/ТАСС, Виктора Решетникова и ShutterStock.com