"

Прокрутите Вниз


У денег, обращавшихся в минувшие эпохи на российском Дальнем Востоке, очень интересная, а порою удивительная и загадочная история. Не стал исключением и XX век, по историческим меркам закончившийся совсем недавно и также добавивший в биографию дальневосточных финансов немало интересного и драматического. Специально для DV историк Алексей Волынец продолжает рассказ о той бурной эпохе, когда свои рубли на Дальнем Востоке печатали даже некоторые аптеки и редакции газет…



Рубль хабаровский и рубль американский


Век назад, в условиях экономического кризиса, высокой инфляции, развала общероссийской финансовой системы и начала Гражданской войны, на Дальнем Востоке вынуждены были создать свой отдельный рубль. Впервые это произошло в Благовещенске на исходе 1917 года. Летом 1918 года свои деньги начали печатать и советские власти в Хабаровске. Хабаровские купюры с номиналом от 5 до 100 рублей выглядели символично — их украшало изображение земного шара с контуром дальневосточного побережья России и ближайших стран, а также надпись «Дальний Восток». На обороте помещались фигуры рабочего и крестьянина с указанием, что данный кредитный билет «обязателен к обращению в пределах Дальнего Востока».


Когда Приморье и Приамурье при помощи иностранных интервентов полностью захватили белые, в условиях кризиса они были вынуждены некоторое время использовать купюры, ранее выпущенные советскими властями. На такой дальневосточный рубль, перешедший от красных к белым, лишь ставился штемпель: «Действителен к обращению».


Осенью 1918 года к массе обращавшихся на Дальнем Востоке денег — прежних царских, «керенок», «алексеевок», «мухинок» и пр. — добавились «сибирки», рубли адмирала Колчака. Вскоре правительство белого адмирала попыталось остановить хаос в денежной системе путём изъятия у населения Сибири и Дальнего Востока прежних купюр. Начали с «керенок»: в мае 1919 года их запретили к хождению и стали принудительно выкупать по сложной схеме — с обещанием половину от сданной властям суммы выплатить в течение… следующих 20 лет! Не удивительно, что такой обмен провалился и лишь добавил хаоса в и так дышавшую на ладан финансовую систему.



Рубль Колчака украшали двуглавые орлы, над которыми был напечатан девиз в дореволюционной орфографии «Симъ побѣдиши», древний, ещё византийский православный призыв-лозунг «Этим побеждай!». Однако побед, ни финансовых, ни военных, не получилось. За год колчаковские «сибирки» обесценились в 20 раз. К моменту военного поражения Колчака на берегах Байкала пуд мяса в царских, или, как тогда говорили, «романовских», купюрах стоил 140 рублей — почти в 15 раз дороже, чем до революции. Но в «керенках» тот же пуд мяса стоил уже 230 рублей, а в «сибирках» Колчака его цена доходила до двух с половиной тысяч!


Теоретически финансы белого адмирала, объявившего себя «Верховным правителем России», могла спасти денежная реформа при помощи рублей… из Америки. В США как раз закончили печатать российские купюры нового образца, разработанные и заказанные после Февральской революции ещё Временным правительством. Первую партию этих новых рублей — 560 ящиков, забитых только что отпечатанными купюрами, — 29 ноября 1918 года привёз во Владивосток из Сан-Франциско японский грузовой пароход «Татцуко Мару». Всего до конца года во Владивосток привезли почти 6 млрд рублей в новейших купюрах — в отличие от всех «алексеевок» и «мухинок», это были настоящие бумажные деньги, выполненные на лучшем техническом уровне со всеми степенями защиты.


Для правительства адмирала Колчака обмен всех прежних рублей на новые стал бы отличным шансом укрепить и оздоровить финансовую систему Сибири и Дальнего Востока. Однако тут в дело вмешались другие иностранные союзники адмирала, представители Англии и Франции — они испугались, что в случае успеха «американских» рублей Соединённые Штаты приобретут слишком большое влияние в «белой» России. Колчак перечить своим иностранным покровителям не посмел, США тоже не стали ссориться с англичанами и французами ради белого адмирала. В итоге миллиарды новеньких рублей без дела пролежали в порту Владивостока, а в конце 1919 года американские пароходы увезли их на Филиппины. Лишь малая часть, всего 500 млн «американских» рублей, попали в обращение в Приморье и Приамурье — вместо укрепляющего финансовую систему всеобщего обмена они лишь добавили хаоса…



Русско-японская иена и «пиколаевки»


Политическим и экономическим хаосом на российском Дальнем Востоке в годы Гражданской войны активнее всех пользовались соседи из Страны восходящего солнца. Японцы не только ввели в Приморье и Приамурье самые крупные по численности оккупационные войска, но и попытались подчинить себе всю экономику региона.


Ещё во время Первой мировой войны японские товары буквально заполнили наш Дальний Восток — в 1914–1916 годах их импорт вырос в 27 раз. С 1918 года японские власти вместе с экономической экспансией и военным вторжением начали и открытую финансовую интервенцию. В Токио специально для дальневосточной России отпечатали особые денежные знаки, вошедшие в историю как «военные иены» или «оккупационные иены». Оформленные в восточном стиле красочные купюры, украшенные парой драконов и павлинов, помимо иероглифов несли надписи на русском языке в дореволюционной орфографии — «Императорское японское правительство» и столько-то «iенъ японскую монетою».


Понимая, что в Приморье и Приамурье остро не хватает именно купюр мелкого номинала, японцы предусмотрительно отпечатали эти «оккупационные деньги» в мелких номиналах — от 10 сен (японский аналог копеек) до 10 иен. К 1920 году в Приморье эти деньги во многом вытеснили все прочие рубли, белые власти Владивостока даже были вынуждены принимать их при уплате налогов.



С японцами связана, пожалуй, и самая комическая страница в истории дальневосточных денег времён Гражданской войны. Из-за жуткого финансово-экономического кризиса свои денежные единицы тогда были вынуждены выпускать не только различные, порой хаотично менявшиеся власти, но даже отдельные фирмы и коммерсанты. Так, в городе Николаевске-на-Амуре отличился самый богатый японский купец по фамилии Симада. Он весьма давно и успешно вёл торговлю на нашем Дальнем Востоке, ещё до революции принял православие и русское имя Пётр Николаевич. В 1919 году Пётр Николаевич Симада счёл, что на фоне всеобщего кризиса ему тоже пригодятся собственные деньги — благодаря связям в Токио он быстро отпечатал в частной типографии частные деньги, купюры с номиналом от 50 копеек до 10 рублей, украшенные собственным портретом, флагом японской империи и текстом: «Магазин Петра Пиколаевича Симада в г. Николаевске на Амуре».


В токийской типографии перепутали русские буквы, и на купюрах Пётр вместо Николаевича стал «Пиколаевичем». Местное русское население с юмором именовало эти нелепые рубли «пиколаевками». Однако в хаосе Гражданской войны даже «пиколаевки» имели некоторое хождение.


Вообще историки-нумизматы насчитывают за годы Гражданской войны минимум 167 выпусков частных «денег», суррогатов рублей, на российском Дальнем Востоке. Например, свои «билеты» номиналом от 1 до 3 рублей выпускал Союз Приамурских кооператоров. Аналогично поступила Амурская железная дорога — её денежные единицы назывались «авансовые карточки». Свои деньги, «разменные боны» во Владивостоке выпускал знаменитый торговый дом «Кунст и Альберс», в Петропавловске-Камчатском тем же занимался японский торговый дом «Нихон-Моохи», а на Северном Сахалине выпускал платёжные «марки на товар» японский торговый дом Катоо.


Дошло до того, что свои суррогатные деньги печатала выходившая в столице Приморья японская газета «Владиво-ниппо» и даже крупнейшая аптека в городе, принадлежавшая фармацевту Владимиру Боргесту! Словом, в наши дни сложно даже представить тот чудовищный и одновременно анекдотичный хаос, в который скатилась финансовая система российского Дальнего Востока за годы Гражданской войны.



Золотой стандарт ДВР


Завершение Гражданской войны от Забайкалья до Приморья и освобождение региона от японских интервентов связано с историей Дальневосточной республики, ДВР. «Буферное» государство, разделявшее Советскую Россию и интервентов, просуществовало 22 месяца, имея все атрибуты настоящей державы — в том числе свой рубль.


Правительство ДВР изначально признавало все деньги, ходившие ранее на Дальнем Востоке. Этим хотели немного успокоить людей, у которых за минувшие годы на руках скопилась масса самых разных рублей. Но данное решение привело к тому, что в Забайкалье и Приамурье потоком хлынули «колчаковки» из Сибири, где их отменила советская власть, — в итоге разгорелся новый виток инфляции.


При этом рубли разных выпусков стоили на рынке по-разному, став предметом постоянной мены и спекуляции. По воспоминаниям очевидцев, у менял, промышлявших на Дальнем Востоке меной рублей на рубли, особенно ценились дореволюционные купюры, но они старались принимать их только с минимальными следами использования в обороте. Потёртые банкноты стоили меньше, даже один булавочный прокол в купюре снижал её стоимость до половины от номинала…


Летом 1920 года в Иркутске для «Дальне-Восточной республики» (в то время название этого квазигосударства писалось именно так) напечатали собственные новые купюры, достоинством от 1 до 1000 рублей, на общую сумму почти в 2 млрд. Осенью того же года рубли для ДВР печатали и в Благовещенской типографии. Все новые дальневосточные купюры украшал особый герб, местная аллюзия на советские серп и молот — якорь и кирка золотоискателя, перекрещенные на фоне снопа пшеницы. Данный символ означал единение трёх регионов ДВР — Забайкалья (кирка), Приамурья (сноп) и Приморья (якорь).



Время существования ДВР пришлось на самый пик экономической разрухи, вызванной Гражданской войной. Достаточно упомянуть такой факт, что к весне 1920 года объёмы грузоперевозок по Амуру упали почти в сто раз по сравнению с довоенными! В иных отраслях экономики ситуация была не лучше. Поэтому новые дальневосточные деньги сразу стали жертвой высокой инфляции.


Уже к 1921 году за один серебряный рубль царских времён давали 25 тыс. «буферок», как прозвали в народе рубли «буферной» республики. Председатель правительства ДВР Александр Краснощёков в те дни прямо признал: «Наш денежный знак ничего не стоит, фиксировать его стоимость нельзя…»


Из-за высокой инфляции стало даже невозможно делать плановые расчёты и сметы в рублях ДВР. В итоге с 16 мая 1921 года Дальневосточная республика официально перешла на «золотой стандарт» — отныне все расчёты велись на основе золотого царского рубля, а выпуск бумажных купюр был прекращён. Переходу на «золотой стандарт» способствовал тот факт, что к концу Гражданской войны на территории ДВР золотых запасов оказалось чуть больше, чем в иных регионах бывшей Российской империи. Во-первых, в Забайкалье, Приамурье и на юге Якутии издавна имелись золотые прииски. Во-вторых, местным красным партизанам, ставшим армией ДВР, в качестве трофеев досталась та часть «золота Колчака» (бывшего золотого запаса Российской империи), которую не успели вывезти за границу.


В течение последнего года своего существования Дальневосточная республика жила по «золотому стандарту», даже зарплаты чиновникам и военным выплачивались золотыми и серебряными рублями царской России. Драгоценной монеты всё равно не хватало, и зарплаты платили с многомесячной задержкой, однако даже это было удобнее, чем получать горы обесценившихся бумажных купюр.


Зарплаты «в золоте» были невелики, в среднем 8–13 рублей. Но по воспоминаниям одного из представителей ДВР, когда он в начале 1922 года приехал в командировку в Москву, то вдруг почувствовал себя богачом — ведь в Центральной России после Гражданской войны золото и серебро стоили куда дороже, чем на Дальнем Востоке.



Рубль против оккупационной иены


Благодаря искусной внешней политике Дальневосточная республика, с успехом использовав противоречия США и Японии, смогла без большой войны завершить иностранную интервенцию в Приамурье и Приморье. В октябре 1922 года войска ДВР вошли во Владивосток, а вскоре и сама «буферная» республика официально стала частью Советской России и СССР.


Однако справиться с захватившей Дальний Восток японской иеной оказалось даже сложнее, чем с вооружёнными интервентами. К 1922 году все разнообразные бумажные рубли в регионе за время Гражданской войны настолько обесценились, что местное население перешло на японскую валюту, используя как настоящие иены, так и «оккупационные» русско-японские денежные знаки.


Японская валюта укоренилась столь прочно, что даже в начале 1923 года во Владивостоке, уже официально на территории СССР, свыше 80% налогов собиралось не рублями, а иенами. Иенами в те дни платили и зарплату первым советским чиновникам, и даже оплачивали билеты Уссурийской железной дороги.



Первые рубли СССР появились в Приморье только в конце июля 1923 года. Возможно, им пришлось бы ещё долго бороться с японской иеной, не вмешайся в финансовую политику природные катаклизмы, порою присущие Тихоокеанскому региону. В сентябре 1923 года в Японии случилось одно из сильнейших землетрясений за всю историю — достаточно сказать, что число погибших от ударов стихии было в три раза больше, чем даже от ядерной бомбардировки Хиросимы и Нагасаки.


Материальные потери Токио от великого землетрясения в пять раз превысили расходы, понесённые самурайской империей в ходе Русско-японской войны 1904–1905 годов. Всё это сказалось на международном курсе японской валюты. Советские финансисты из Приморья тогда прямо писали в Москву: «Катастрофа в Японии сильно повлияла на положение иены на нашем денежном рынке, что, несомненно, благоприятно отразится на русской денежной единице. Настоящий момент является самым удобным для проведения крупной финансовой реформы...»


На фоне ослабления японской иены к весне 1924 года дальневосточные регионы России получили из европейской части страны достаточное количество новеньких рублей СССР и разменной монеты. Спустя год советский рубль наконец полностью вытеснил японскую валюту из Приморья. Ещё через два года сами японцы официально прекратили признавать в качестве денежных единиц свои же русско-японские «оккупационные иены».



От уссурийского чека к Владивостоку-2000


Так к 1927 году закончилась иностранная валютная интервенция на нашем Дальнем Востоке — показательно, что она завершилась на пять лет позднее, чем военная. С тех пор рубли дальневосточной России ничем не отличались от ходивших в иных регионах нашего государства. Последующие десятилетия, до конца XX века, российский Дальний Восток переживал все денежные реформы одновременно и вместе со всей большой страной…


Лишь лихие 90-е годы ненадолго вновь породили региональную специфику. Когда на фоне кризиса неплатежей в нашу экономику и быт прочно проник термин «бартер» (многоступенчатый обмен товарами в условиях дефицита наличной и безналичной валюты), по стране стали вновь появляться суррогатные деньги. Например, в 1997 году Уссурийский локомотиворемонтный завод, крупнейшее предприятие второго города Приморья, выпускал для своих работников «товарные чеки», ненадолго заменявшие вдруг ставшие дефицитом рубли.


Отпечатанные в одной из типографий Владивостока «товарные чеки» номиналом от 1 тыс. до 50 тыс. рублей выглядели серьёзно, имели даже водяные знаки. Помимо изображений паровоза и портрета графа Муравьёва-Амурского суррогатные рубли из Уссурийска несли надпись: «Товарный чек обязателен к приему во всех торговых точках Уссурийского локомотиворемонтного завода и за услуги, предоставляемые заводом».



Такой случай выпуска частных денежных знаков в те годы не был единичным ни на Дальнем Востоке, ни по всей стране. К счастью, уже в начале 2000-х годов пик вызванного распадом СССР экономического кризиса был преодолён и нужда в подобной практике, пугающе напоминавшей годы Гражданской войны, отпала.


Сегодня наш Дальний Восток не имеет особенных рублей. Пожалуй, наоборот — вся Россия сегодня с удовольствием пользуется «дальневосточными» рублями. Ещё в 1995 году дальневосточные мотивы впервые появились на деньгах Российской Федерации. Тогда купюру в 1000 рублей украсили изображением Владивостокского порта и скалы Два Брата, расположенной в одной из бухт Приморья. Правда, вскоре, в 1997 году, случилась деноминация и тысяча рублей превратилась в рубль — первая «дальневосточная» купюра РФ исчезла из оборота.


Зато спустя девять лет, в 2006 году, «дальневосточной» стала самая крупная купюра России. Бумажку в 5 тыс. рублей с мостом через Амур и памятником Муравьёву-Амурскому знают все. Наверняка сегодня все уже держали в руках и вторую по величине номинала купюру Российской Федерации — появившуюся всего два года назад хрустящую бумажку в 2 тыс. рублей, наш финансовый «Владивосток-2000».