"

Прокрутите Вниз


Прозаик Сергей Довлатов на Дальнем Востоке не бывал. Однако между Уфой, где он родился в эвакуации, и Нью-Йорком, где он скончался в августе 1990-го, не только Ленинград, армия в Коми, Эстония и Пушкинские горы. Там есть и Харбин с Владивостоком. О Дальнем Востоке в судьбе семьи писателя для DV рассказывает публицист Василий Авченко


"

Прокрутите Вниз


Историю своей семьи Довлатов рассказал в книге «Наши». Воспринимать его прозу в качестве документа не следует. Оперируя реальными фамилиями, Довлатов постоянно фантазирует, намеренно мистифицируя читателя. И всё-таки некоторые факты в «Наших» переданы точно — в основном, по-видимому, со слов отца.


Дед писателя Исаак Моисеевич Мечик — выходец из Крыма и его окрестностей. У Довлатова в «Наших» в качестве «родового села» называется деревня Сухово, в мемуарах отца писателя Доната Мечика — село Мохово Генического уезда под Херсоном. А согласно архивной записи о бракосочетании, Исаак Мечик происходил «из мещан города Керчи Феодосийского уезда Таврической губернии». Участвовал в русско-японской войне 1904−1905 годов (ефрейтор 54-го Минского полка) — так и попал на Дальний Восток. После демобилизации жил в Харбине — самом русском городе Китая, столице КВЖД. В 1906 году в Харбине женился, там же родились дети: Михаил, Донат и Леопольд. Позже семья перебралась во Владивосток.


Где во Владивостоке жили Мечики — неясно. Возможно, на углу 1-й Морской и улицы Арсеньева (бывшая Федоровская и Производственная) — там, где в руинах снесённого в 1990-х старого дома нашли финансовые документы Мечиков. Довлатов о деде писал: «Ремонтировал часы и всякую хозяйственную утварь. Потом занимался типографским делом. Был чем-то вроде метранпажа. А через два года приобрёл закусочную на Светланке…». Есть данные, что Мечик-дед также служил метрдотелем в ресторане «Эдем» по ул. Светланской, 41.


Исааку Мечику пришлось повоевать и в Первую мировую. Сохранилось его фото в военной форме с подписью: «Дорогой матери въ память вѢликой мировой войны отъ любящего сына Исаака из дѢйствующей армии. 23 февраля 1916 г.». Это о нём Довлатов писал, как всегда, гиперболизируя: «На одном из армейских смотров его заметил государь. Росту дед был около семи футов. Он мог положить в рот целое яблоко. Усы его достигали погон. Государь приблизился к деду. Затем, улыбаясь, ткнул его пальцем в грудь. Деда сразу же перевели в гвардию. Он был там чуть ли не единственным семитом».


Из Владивостока Исаак Мечик перебрался в Ленинград. Своего деда, ещё до войны репрессированного как «бельгийского шпиона», Довлатов не застал.


"

Прокрутите Вниз


Владивосток околореволюционной поры Довлатов видел «театральным городом, похожим на Одессу»: «В портовых ресторанах хулиганили иностранные моряки. В городских садах звучала африканская музыка. По главной улице — Светланке — фланировали щёголи в ядовито-зелёных брюках. В кофейнях обсуждалось последнее самоубийство из-за неразделённой любви…».


Довлатовское описание революционных событий во Владивостоке, вероятно, полностью выдумано: «Народные массы с окраин устремились в центр города. Дед решил, что начинается еврейский погром. Он достал винтовку и залез на крышу. Когда массы приблизились, дед начал стрелять. Он был единственным жителем Владивостока, противостоявшим революции. Однако революция всё же победила. Народные массы устремились в центр переулками…».


Бои здесь шли не во время Февральской или Октябрьской революций, а позже: «мятеж белочехов» (1918), «бунт Гайды» (1919), «японское выступление» (1920). В 1922 году «народные массы» армии Дальневосточной республики вошли в город без единого выстрела.


Ещё вопрос, кто был бо́льшим фантазёром: сам Довлатов, его отец или дед. Донат Мечик вспоминал, как Исаак отвечал на непременные вопросы сыновей: «Детей в капусте не находят. И аисты не приносят. Детей покупают. И я купил вас. Михаила в Англии. Доната в Сербии, Леопольда в Бельгии. Вот и назвал его в честь бельгийского короля».


Этот рассказ, вспоминал Донат Исаакович, так запал в детские души, что Леопольд (1910−1979) юношей бежал из Владивостока и в итоге очутился в Бельгии. По словам литературоведа Ксаны Мечик-Бланк (дочь Доната Мечика, сестра Сергея Довлатова, живёт в США), дед Исаак рассказывал детям, что в армии он тайно написал роман. «Не знаю, правда ли это — дед был большой фантазёр», — говорит Ксана. Она также приводит рассказ отца о том, как «однажды трамвай, спускаясь по Светланке, съехал прямо в воду, и это наделало много шуму в городе». Житель Владивостока понимает, что со Светланской трамвай в море съехать не может, но сама история одновременно очень владивостокская и очень довлатовская. Склонность расцвечивать реальность фантазией, похоже, была у Мечиков семейной чертой.


"

Прокрутите Вниз


Отец Довлатова Донат Исаакович Мечик (1909−1995) стал театральным режиссёром и педагогом. Он окончил Ленинградский театральный институт, поступил в Театр актёрского мастерства Леонида Вивьена. Его сын Сергей — будущий писатель, ставший известным под фамилией своей мамы Норы Довлатовой, — появился на свет в 1941 году. В 1967—1980 годы Донат Мечик руководил эстрадным отделением музыкального училища при Ленинградской консерватории, преподавал актёрское мастерство.


А начиналась карьера Доната Мечика в 20-е годы во Владивостоке. Здесь он окончил театральную школу, выступал на эстраде, печатал пародии, новеллы, стихи под псевдонимом «Донат Весенний»:


Льются солнцем лучи, словно струны,

Рано утром поют петухи,

Ах, как хочется радость и юность

Переплавить в стальные стихи…



«Пел куплеты, не имея музыкального слуха. Танцевал, будучи нескладным еврейским подростком. Мог изобразить храбреца. Это и есть лицедейство…» — писал Довлатов об отце. И ещё: «Он стал профессиональным репризёром и целыми днями выдумывал шутки. А это занятие, как известно, начисто лишает человека оптимизма».


Владивосток после революции был одним из поэтических центров страны. Здесь жили и писали занесённые вихрями истории на восток Николай Асеев, Давид Бурлюк, Арсений Несмелов, Сергей Третьяков, Леонид Чернов, поэты есенинского круга Рюрик Ивнев и Лев Повицкий, автор песенки «Бублики» Яков Ядов.


Росли и местные кадры, как, например, футурист Венедикт Март — представитель литературной династии Матвеевых, начатой первым летописцем Владивостока Николаем Матвеевым-Амурским и продолженной до наших дней Новеллой Матвеевой. Донат сдружился с Павлом Васильевым, впервые напечатавшим стихи во Владивостоке в 1926 году в газете «Красный молодняк». Раз Васильев и Мечик встретили Ивнева, и тот сказал, что они напомнили ему Есенина с Мариенгофом…


Осенью 1929 года Мечик покинул Владивосток, написав на прощание:


Клянусь, я вечно буду помнить

Колючий розовый шиповник

На берегу амурских вод

И солнца дальнего заход…


Началась ленинградская жизнь режиссёра и педагога Доната Мечика. В 1980 году вслед за Сергеем Довлатовым он эмигрировал в США. Своего знаменитого сына пережил на пять лет.


"

Прокрутите Вниз


По одной из версий (впрочем, далеко не бесспорной и не единственной), именно благодаря родственникам Довлатова фамилия «Мечик» попала в роман Александра Фадеева «Разгром». В 1910-х Фадеев учился во Владивостокском коммерческом училище (ныне — один из корпусов Дальневосточного федерального университета по ул. Суханова) вместе с Михаилом Мечиком — дядей Довлатова. Фадеев был несколькими годами старше и редактировал ученический журнал «Зелёные побеги», где Михаил напечатал свои первые стихи. «Фадеев покровительствовал Мише и ласково называл его Мечик, словно это имя», — вспоминал Донат Мечик в мемуарах «Выбитые из колеи», вышедших в Нью-Йорке в 1984 году. Весной 1919 года, бросив экзамены, 17-летний Фадеев ушёл в партизаны.


О Михаиле Мечике Довлатов писал, что тот рос замкнутым и нелюдимым. Однако сумел «сколотить» футуристическую группировку: «Сам Маяковский написал ему умеренно хамское, дружеское письмо. У моего отца есть две книги, написанные старшим братом. Одна называется „М-у-у“. Второе название забыл. В нём участвует сложная алгебраическая формула. Стихи там довольно нелепые». Это типичный случай довлатовского фантазирования: харбинский и владивостокский поэтические сборники Михаила назывались «Дали рубиновые» и «Жёлтые тени». Но «М-у-у», конечно, веселее… Донат Мечик писал, что за «упадочную лирику» Михаила обругали в газете и исключили из комсомола, после чего «ярко начавшаяся литературная карьера закончилась». Из стихов Михаила Мечика:


Петушиный резкий окрик ранний 

Разбудил алеющую Русь.

И вот я, как будто дерзкий странник,

В эту розовую даль плетусь.

Где-то там метель ревёт по-волчьи,

Где-то слёзы льются в камышах…

И, как знамя, порванное в клочья,

Юная бунтарская душа.


Что до «умеренно хамского» письма Маяковского, то, по словам Доната Мечика, тот в 1925 году действительно прислал Михаилу письмо с предложением восстановить во Владивостоке группу ЛЕФа.


Родившийся в 1907 году Михаил умер от туберкулёза в ленинградскую блокаду.



***

Нина Аловерт — уроженка Ленинграда, мастер балетного фото, театральный критик, с 1977 года живущая в США, — одно время работала в той самой газете «Новый американец», которую редактировал Сергей Довлатов. Снимками авторства Нины Аловерт оформлены, пожалуй, все выходившие в России книги писателя.


В 2015 году во Владивостоке прошла выставка фотографий Нины Аловерт: Довлатов, Барышников, Аксёнов, Бродский, Неизвестный, Лимонов… Тогда и родилась идея к 75-летию со дня рождения Довлатова издать её работы отдельной книгой. Фотоальбом «Сергей Довлатов в фотографиях и воспоминаниях Нины Аловерт» вышел во Владивостоке в 2016 году. А московский режиссёр Вадим Данцигер поставил в Приморском краевом драматическом театре имени Горького пьесу «Заповедные дали» по мотивам довлатовского «Заповедника».


Так Довлатов вернулся на Дальний Восток, где жили его «наши» и где сам он ни разу не бывал.