"

Прокрутите Вниз


Кадыкчан — один из самых известных городов-призраков Дальнего Востока — находится в 730 километрах к северу от Магадана на знаменитой колымской трассе. Кадыкчан возник в годы Великой Отечественной как рабочее поселение и возводился руками заключённых. Здесь добывали уголь для Аркагалинской ГРЭС. Посёлок рос вплоть до конца 1980 годов, его инфраструктура включала всё необходимое для жизни: школу, больницу, магазины, детские сады, кинотеатр, ресторан, кафе и спорткомплекс.


В 1989 году население Кадыкчана приблизилось к 6000 человек, казалось бы, посёлку было куда развиваться и дальше: приезжали всё новые специалисты, строились новые пятиэтажки, но в 90-х для всей Магаданской области настали трудные времена — и Кадыкчан не стал исключением.


Несмотря на трудности, посёлок продолжал существовать, хотя шахта, его сердце, как рассказывают местные жители, уже дышала на ладан. В конце концов, в 1996 году на ней произошёл взрыв, унесший жизни шестерых рабочих. После аварии шахту решили закрыть, тогда же началось расселение — кадыкчанцы стали получать средства на переселение в зависимости от выслуги лет. Кадыкчан опустел не сразу: в 2002 в посёлке жили около 800 человек, в 2009 — порядка 200 человек, а год спустя посёлок стал полноценным городом-призраком.


Бывшие Кадыкчанцы давно переехали кто куда, многие перебрались на «материк»: в Москву, Санкт-Петербург, Новосибирск, Нижний Новгород. В крупных городах они стараются проводить ежегодный съезд кадыкчанцев, чтобы увидеть друг друга и вспомнить о прошлом. Редакция DV попросила бывших жителей Кадыкчана рассказать о тех временах, когда знаменитый колымский город-призрак был ещё живым.



Юлия Захарова, 32 года


Мама рассказывала, что, когда я родилась, пошёл снег и все цветы и летняя зелень скрылись под снегом. В Кадыкчане подобное случалось часто, там не было весны или осени — снег таял буквально за несколько дней и всего за пару дней становилось по-летнему ярко, а вчерашние заснеженные сопки покрывались сочной зеленью и подснежниками. Моя мама очень любила полевые цветы, и папа всегда собирал их на «копанке» — это такой водоём, карьер, рядом с посёлком. Летом мы там все купались; глубже, чем на полметра, нырнуть не получалось, а ледяная вода вызывала судороги, поэтому купались короткими заходами, а в перерыве грелись у костра. Загорали тут же, на леднике, в валенках и купальниках. Если солнце пряталось, то накидывали шубы, а отражённый от льда и снега солнечный свет прилипал мгновенно, можно было сгореть. 



Галина Еременко, 38 лет


За моим домом на улице Строителей начиналась тайга, там-то и прошли все наши детские годы. Зимние каникулы мы с моими подружками часто проводили на лыжне. Сопки засыпало таким слоем снега, что можно было попросту утонуть в нём, а лыжня тянулась далеко за пределы посёлка. Взрослые и те не всегда рисковали ходить туда, куда нас заносило. Однажды мы с подругой свернули с проложенной лыжни, и спустя какое-то время послышался громкий рёв медведя-шатуна. Назад в посёлок мы мчались так, что не чувствовали под лыжами снег. А когда я появилась на пороге квартиры с поломанной лыжей и без палки, меня папа даже ничего не спросил, он будто всё понял по моему лицу.


Летом на улицах начинался такой детский ералаш, что телевизоры были никому не нужны. Игра в бадминтон становилась командной, вместе играли несколько пар сразу. Особенным местом был пятачок возле средней школы. Там же, недалеко от школы, в остатках островков болотистой местности, не замурованной бетонными плитами, мы ловили тритонов. Летние белые ночи позволяли забывать о времени, и, придя домой, мы часто получали бадминтонной ракеткой от родителей по полной программе.



Василий Симонов, 42 года


В детстве я всегда с нетерпением ждал, когда придёт время новогоднего салюта — это было неописуемое зрелище. Не знаю, где жители Кадыкчана приобретали осветительные ракеты, но в итоге после боя курантов каждый выносил на улицу по ящику патронов. И начиналось волшебство: небо озарялось тысячами огней красного, зелёного и белого цвета — и ночь превращалась в день.


Стреляли из приспособлений, сделанных умельцами из двух отрезков труб разного диаметра. Ещё были реактивные ракеты: дёргаешь за верёвку — и из трубки с шумом вылетает огонёк с хвостом, похожий на комету, и уже там, высоко в небе, он раскрывался яркой вспышкой. Я помню, как стоял, задрав голову, и смотрел на хаотичное движение ярких разноцветных звёзд — я был счастлив, и каждый Новый год восхищал и радовал меня по-новому. Жаль, что такого я больше нигде не встречал. Переехав на «материк», я таких салютов больше никогда не видел.



Зима — это когда минус 45, актированные дни в школе и все идут гулять на каток; это когда первый снег не тает на протяжении всей зимы и уплотняется от морозов так, что превращается в кристаллы льда похожие на крупу. Небольшая речка «Кадыкчанка» в некоторых местах перемерзала полностью, вернее сказать, вымерзала. Верхний слой льда создавал эффект замёрзшей реки, но если пробить лёд, то можно было спуститься в песчано-каменное сухое русло реки.


Одним из постоянных развлечений было, конечно же, катание с горки. Её называли «бешенка». Это была дорога для бульдозеров через сопку, ведущая на «32 блок» — достаточно крутой и затяжной спуск в полкилометра, который вызывал кучу эмоций и целую лавину детской радости. Катались на всём, что хоть немного скользит по снегу, но самым интересным был спуск на большом листе жести с загнутыми с четырёх сторон углами. Эти листы мы бессовестно снимали с трубопроводов, где они служили защитой теплоизоляции. 



Мария Петрова, 32 года


В посёлке рядом с общежитием была двухэтажная постройка. На первом этаже — кафе и кулинария, а на втором — ресторан, в нём частенько отмечали свадьбы. Детьми мы подкарауливали чью-нибудь процессию: перед входом в ресторан молодожёнов закидывали конфетами и деньгами — и нам всегда что-то перепадало. А в этом кафе, которое на первом этаже, я впервые попробовала тыквенное мороженое. До сих пор нигде ничего подобного не встречала.


В тех широтах -50 было нормальным явлением. Но, несмотря на холода, мы любили гулять и играть на улице. Самое яркое воспоминание из детства — это день, когда прорвало трубу и вся вода, вырвавшаяся из неё фонтаном, мгновенно замёрзла, превратившись в настоящую ледяную горку, которую мы, дети, тут же оккупировали. Ещё я помню, что на школьный двор часто приземлялся вертолёт, а мы всегда ходили его встречать. Усаживались куда-нибудь поудобнее и ждали, пока послышится характерный звук приближающейся «птички».



Татьяна Сбежнева, 32 года


Зимой, когда температура опускалась до -55, школьникам объявляли актированные дни — мы не учились. Но морозы нас не останавливали, и мы шли гулять, за что потом хорошенько получали от родителей. Мы тогда жили на улице Строителей, это там, где стоит знаменитый дом с оленем, во дворе которого был детский комплекс. Мы называли его «городок», там было две горки: одна пологая, другая — с трамплином.


Всегда находился какой-нибудь доброволец, кто выливал ведро воды на горку. Мороз крепкий, вода замерзала практически мгновенно. Потом приходили к соседнему магазину под названием «На семи ветрах» и брали оттуда картонки всякие, клеёнки, на которых катались всей толпой. При -55 на улице, конечно, было тяжко, поэтому гуляли мы забегами по 20-30 минут, а потом два-три часа отогревались у кого-нибудь дома.


17 июня у моей старшей сестры был выпускной, а на следующий день мы должны были переехать из Кадыкчана. Выпускные проходили у нас немного не так, как принято сейчас: вместо кафе и ресторанов была тайга, после торжественной церемонии все отправлялись по домам переодеваться в удобную походную одежду и садились в автобус, который увозил выпускников и их родителей в лес, где их ждал шашлык и прочие таёжные радости.



Ночи у нас были белые, время пролетало быстро, вернулись домой мы часам к семи, а где-то в девять за нами уже должна была приехать машина. Примерно за час до нашего отъезда к нам на улицу Строителей начали приходить одноклассники, друзья, соседи, коллеги родителей. В тот момент не было ощущения, что мы в последний раз собираемся в нашей квартире.


Казалось, что мы слетаем на материк в отпуск на лето и обратно. Но где-то в глубине души было тоскливо, мужчины то и дело выходили покурить, мама суетилась, чтобы ничего не забыть, а мы сидели в своей комнате большой дружной толпой. Друзья моей сестры и мои друзья, тогда между нами не было никакой разницы в возрасте, никаких границ. Мы просто сидели, просто говорили, просто мечтали, что когда-нибудь встретимся, обменивались адресами.


Потом приехала машина, все вышли, наступила тишина и первые слёзы покатились у всех разом. Естественно, объятия, поцелуи. Рядом с домом стоял маленький магазин, в котором работала мамина приятельница; когда мы уже уселись в машину, она протянула маме плитку моего любимого шоколада со словами: «Чтоб не забыли тётю Таню». Не знаю почему, но до сих пор помнится, что мама убрала шоколадку в сумку и съели мы её, только когда приехали, через десять тысяч километров пути.


До районного центра, города Сусумана, дорога занимала около двух часов, всё это время сквозь слёзы я пыталась как в последний раз вглядеться в красоту зелёной тайги, надышаться этим воздухом. Получалось плохо: было больно и страшно, и совсем непонятно, что там, впереди?