"

Прокрутите Вниз


В прошлом всё разнообразие интернета, телевидения и радио людям заменяли чёрные буквы на белой бумаге — газеты и журналы. Но два столетия назад к востоку от Урала даже простые типографии можно было пересчитать по пальцам одной руки. Поэтому первые газеты, выпущенные на российском Дальнем Востоке, были не печатными, а рукописными. Как на землях Дальневосточной России зарождались средства массовой информации, специально для DV рассказывает наш историк Алексей Волынец.



Стрекоза из «песчаной Венеции»


Два века назад на Амуре и в Приморье ещё не было российских городов, а редкие поселения на Камчатке, в Якутии и Забайкалье насчитывали в лучшем случае по несколько тысяч жителей. Газеты и журналы, изданные в столичных мегаполисах Еропейской России, попадали в эти таёжные края спустя даже не недели, а многие месяцы. Да и читателей для привезённых через весь континент печатных новостей на Дальнем Востоке той эпохи было очень немного — грамотных насчитывалось не более пяти-шести человек на сотню.


Впрочем, к востоку от Байкала было одно исключение — необычный город Кяхта, прозванный современниками «песчаной Венецией». Сегодня это небольшой райцентр в Бурятии у границы с Монголией, но два столетия назад Кяхта была главным центром международной торговли. Тогда именно здесь смыкались границы двух огромных держав, Российской империи и маньчжуро-китайской империи Цин.


Почти весь выпитый русскими людьми чай в ту эпоху был «кяхтинским», ведь все китайские товары попадали в Россию через Кяхту. Но и все сибирские меха и прочие российские товары попадали в Китай именно через «кяхтинский торг». Даже Российско-Американская компания, осваивавшая далёкую Аляску, значительную часть своей коммерции вела в бурятской Кяхте.



Так небольшой город в Забайкалье стал сосредоточением множества купцов, их приказчиков (сегодня бы сказали — менеджеров) и государственных чиновников, т.е. людей грамотных, имевших возможность и привычку читать. Как в эпоху царя Николая I писал один из современников: «Кяхта по своему богатству умна, образованна, много читает, много выписывает газет и журналов, любит вместе с прейскурантами цен и политику…»


Закономерно, что именно в Кяхте два столетия назад и возник замысел первой газеты на Дальнем Востоке. Её создателем и «издателем» стал Александр Иванович Орлов, выпускник московской медицинской академии, в 1826 году приехавший в Забайкалье служить штаб-лекарем кяхтинской таможни. Первая дальневосточная газета была рукописной с «тиражом» от 20 до 60 экземпляров — увы, до наших дней не сохранилось ни одного экземпляра «Кяхтинской стрекозы». Мы знаем о ней исключительно по отзывам и воспоминаниям современников.


У рукописной кяхтинской газеты даже не было названия в привычном нам понимании — помощник Орлова, «лекарский ученик Михайло», Михаил Пашковский, в верхнем углу большого бумажного листа просто рисовал забавную стрекозу… Судя по мемуарам, в основном газета содержала «юмористические мысли» и «прекрасные едкие шутки с намёками».


Выходила «Кяхтинская стрекоза», быстро ставшая популярной у местных читателей, не чаще пяти раз в год. По воспоминаниям современников, «многие чиновники Кяхты очень боялись быть осмеянными в газете».


Когда лекарь Орлов в 1839 году переселился из Кяхты в Верхнеудинск (будущий город Улан-Удэ), то там некоторое время выпускал продолжение «Кяхтинской стрекозы» — такую же рукописную газету под названием «Метляк». «Метляк» — «мотылёк» в сибирских и дальневосточных говорах русского языка. Среди авторов «Кяхтинской стрекозы» и «Метляка» были и сосланные в Забайкалье декабристы — например, писатель Михаил Бестужев и поэт Вильгельм Кюхельбекер, лицейский приятель Пушкина.



«Напишите мне что-нибудь о Баргузине? Да что я напишу вам о Баргузине? Об омулевом промысле? Тема прекрасная, только не для лёгкой, чисто литературной газеты, а для какой-нибудь тяжеловесной статистики… О нравах и обычаях любезных жителей и жительниц богоспасаемого града Баргузина и окрестных селений? Упомянуть о них значило бы замарать «Метляка» красивые крылышки, а возгласы, которыми я поневоле приправлял бы свои очерки, усыпили бы ваших читателей. Лучше расскажу вам Баргузинскую сказку…» — так шуточно начиналась одна из статей Кюхельбекера в рукописной газете «Метляк».


Ссыльный поэт рассказывал услышанную в Баргузине народную сказку из фольклора «Даурской Украйны», как в былые времена именовали Забайкалье. Кусочки этой сказки, так поразившей лицеиста своим сходством с античным мифом о царе Эдипе, известны лишь из писем Кюхельбекера к Пушкину и лекарю Орлову. Как и в случае с «Кяхтинской стрекозой», ни одного номера рукописной газеты «Метляк» не сохранилось. Нам остаётся лишь сожалеть, что мы уже никогда не увидим и не прочтём ни одного экземпляра этих первых СМИ Дальневосточной России.



«Друг манджур» — первый и несостоявшийся


К середине XIX века на Дальний Восток пришло время настоящих печатных газет. Такая газета уже требовала сложного для той эпохи типографского оборудования и, что немаловажно, официального разрешения со стороны государственных властей. Первое официально учреждённое дальневосточное СМИ бессмысленно искать в архивах и библиотеках — от него осталось лишь одно, довольно необычное, название: «Друг манджур».


Эту газету задумал полковник Болеслав Казимирович Кукель, начальник Штаба войск Восточной Сибири, как в ту эпоху называли территорию, включавшую Иркутскую губернию и все земли российского Дальнего Востока. 


Полковник Кукель (не зря в юности он получил редкое для военных университетское образование на философском факультете) справедливо считал, что после того как Северное Приамурье перешло от маньчжуро-китайской империи к России, новому краю требуется собственный печатный орган, разъясняющий политику новых властей. В ноябре 1859 года Кукель писал своему непосредственному начальнику, графу Муравьёву-Амурскому: «Соседство наше с Манджурией, доселе так мало известной европейцам, дает нам возможность войти с нею в более близкие сношения, ознакомить её с современными понятиями о жизни, показать превосходство цивилизации и водворять в ней русское влияние. Одним из наиболее действенных средств к тому есть, конечно, постоянное слово, с которым мы могли бы обращаться к манджурам на родном их языке, стараясь в то же время приохотить их к изучению русского языка. Таким образом издание в Благовещенске, как главнейшем русском пункте на границе Манджурии, листка на русско-манджурском языке должно, несомненно, способствовать нашему взаимному сближению…»


Полковник Кукель совсем недавно был военным губернатором Забайкалья — как раз в тот момент, когда из него ещё не выделили в отдельную область недавно присоединённое Приамурье — и хорошо знал обстановку в новом крае. Он предлагал издавать в Благовещенске «листок», еженедельную газету, «разделённую на два столбца для манджурского и русского текстов одинакового содержания».


По замыслу Кукеля такая газета под названием «Мачжуса-й-Гучу», то есть «Друг манджур», должна была разъяснять соседнему народу преимущества русской власти и европейской цивилизации, в частности печатать «общеполезные сведения о важнейших изобретениях и открытиях в области человеческих знаний». Кроме того, в газете планировалось печатать букварь, чтобы местным аборигенам было легче выучить русский язык.


В итоге 160 лет назад в городе Благовещенске, насчитывавшем всего два года от роду, получили официальное разрешение самого царя издавать газету «Друг манджур». Но доставку типографского оборудования в столицу новорождённой Амурской области пришлось ждать ещё два года — провезти через весь континент печатный станок и несколько пудов наборного шрифта было сложнее, чем доставить разрешающую бумагу с подписями и печатями. Когда же оборудование доставили на ещё полудикий берег Амура, оказалось, что для газеты нет ни типографских специалистов, знакомых с чужим шрифтом, ни энтузиастов, готовых её выпускать. «Друг манджур» так и остался интересным, но нереализованным замыслом.



«Кяхтинский листок» и прогрессивный Деспот


В итоге первое печатное СМИ Дальнего Востока появилось не в Приамурье, где русские города только начинались, а в Забайкалье, в той же купеческой и богатой Кяхте, «песчаной Венеции». В середине XIX века «кяхтинский торг» переживал расцвет — Россия во всё больших объёмах покупала китайский чай и всё больше продавала свои товары китайцам — не только сибирские меха, но и ситцевые ткани, продукцию фабрик европейской части страны.


Процветавшую Кяхту тогда называли «чайной столицей», а её торговые обороты достигали 60% от всей азиатской торговли Российской империи. Постоянное население города приближалось к 6 тысячам человек — в ту эпоху весьма немало по сибирским меркам и очень много по дальневосточным. Не удивительно, что именно здесь и появилась первая настоящая газета Дальнего Востока — тем более что среди её инициаторов был сам кяхтинский градоначальник Александр Иванович Деспот-Зенович.


Этот потомок сербских и литовских дворян, едва окончив юридический факультет Московского университета, в 1849 году был заподозрен в антиправительственных настроениях и выслан на жительство в Сибирь. В итоге молодой дворянин оказался в Забайкалье, где в условиях дефицита образованных кадров среди гражданских чиновников сделал блестящую и быструю карьеру. Деспот-Зенович успешно боролся с коррупцией на кяхтинской таможне и значительно увеличил её доходы, открыл в городе женскую гимназию, первую типографию и первую библиотеку.


Сама идея печатать в Кяхте собственную газету впервые прозвучала в «салоне» местной купчихи Серафимы Савватеевны Сабашниковой, любившей собирать в своём доме интеллигентную и образованную публику. Возможно, кяхтинцы услышали про попытку завести СМИ в соседней Амурской области — так или иначе, но в 1860 году градоначальник Кяхты обратился в далёкий Петербург за официальным разрешением. В прошении писалось, что будущая газета ставит своей целью «возможно полное раскрытие вопросов и условий местной жизни, к сожалению, весьма малоизвестной, и посильное содействие печатным словом ее нормальному развитию…».



21 декабря 1861 года император Александр II утверждал новое положение о Кяхтинском казначействе и герб города Кяхты, а заодно подписал и «высочайшее соизволение» издавать в главном торговом центре Забайкалья «коммерческий листок», еженедельную газету. Первый номер издания под названием «Кяхтинский листок» вышел спустя несколько месяцев — 15 мая (3 мая старого стиля) 1862 года.


Номер представлял собой десять страниц формата А3 с печатным текстом в две колонки. В передовице от редакции сообщалось, что новая газета будет служить «удовлетворению с каждым днём возрастающей потребности чтения во всех классах общества, устранению многих существующих в публике ложных взглядов и предрассудков, распространению общеполезных сведений и здравых научных понятий…».


Писатель Михаил Бестужев, бывший декабрист, отбывавший ссылку в Забайкалье и принимавший участие в подготовке первого номера газеты, сообщал в одном из писем к сестре в Москву, намекая на нонконформистский характер нового издания: «Третьего мая мы приветствовали новорождённое дитя — №1-й «Кяхтинский листок», явившийся поутру на свет божий. Между общими желаниями присутствующих я выразил свое желание, чтобы ребёнок был воспитан без пелёнок. Все с любопытством его рассматривали. Ничего... Парнишка здоровый, опрятный, с замечательною физиономиею, и уже царапается».



«Откровенная полемика не может не быть допущена…»


Редактором первой настоящей газеты на территории Дальнего Востока стал Пётр Саввич Андруцкий, преподаватель русского языка в местном училище. Сам факт появления первой городской газеты к востоку от Байкала был уникален для той эпохи — ведь в середине XIX века почти 90% городов Российской империи своих газет ещё не имели.


Тираж «Кяхтинского листка» достигал 300 экземпляров, очередной номер выходил еженедельно, каждый четверг, а годовая подписка стоила весьма дорого для той эпохи — 5 рублей серебром! После первого номера газета издавалась в привычном для Кяхты формате купеческой «конторской книги» — дюжина листов 23 на 28 сантиметров. Естественно, никаких фотографий в провинциальных газетах той эпохи ещё не было — даже рисунки и простые иллюстрации тогда требовали довольно сложного трудоёмкого процесса и оборудования.


Поскольку Кяхта была крупным торговым центром, то газета уделяла немало внимания коммерции, регулярно печатала валютные курсы и цены на чай. Про торговлю чаем «Кяхтинский листок» периодически издавал отдельное приложение.


Однако новая газета печатала не только коммерческие известия, но и статьи на злобу дня и острую общественную тематику. Нередко они вызывали неудовольствие высшей власти. Так уже летом 1862 года губернатор Забайкальской области Евгений Жуковский писал кяхтинскому градоначальнику Деспоту-Зеновичу: «В газете «Кяхтинский листок» №6, стр. 6, помещено порицание в неприличных выражениях всех вообще лиц женского пола, назначенных из Петербурга для управления женскими институтами и гимназиями Восточной Сибири. Таковое порицание в неприличных выражениях всех вообще лиц, имеющих право на уважение по своему положению в обществе, я полагаю в газете неуместным, тем более, что, как Вам известно, в начальницы женских институтов и гимназий назначаются лица по выбору государыни императрицы и даже лично известные ея величеству…»



Правда, под «неприличными выражениями» губернатор имел в виду отнюдь не то, что может с ходу подумать читатель современных СМИ, а всего лишь аккуратную критику. Что и подчеркнул в своём ответе начальству мэр Кяхты, объясняя, что газета не может быть «безжизненным, сухим сборником какой-то отвлечённости», а должна «идти рядом с жизнью».


Деспот-Зенович писал губернатору вежливо, но твёрдо, защищая свою газету: «Что же касается неприличных, по мнению Вашего превосходительства, выражений относительно лиц женского пола, назначенных на должность начальниц, то я не вижу причины не допускать этих выражений (вовсе не находя их неприличными), так как в них проводится только личный взгляд автора о неспособности лиц, постоянно живших в столицах, примениться к жизни провинциальной…»


В ответе губернатору кяхтинский градоначальник весьма толково пояснял суть и цель средства массовой информации: «Я обязан не допускать в печати ничего, что имело бы целью уничтожение или порицание основного государственного строя России, и не допускать грубых и неприличных для сколько-нибудь порядочного издания выражений, а преимущественно честная, откровенная полемика не может не быть допущена…»


Первая газета Дальнего Востока издавалась всего несколько месяцев — с мая по август 1862 года вышло всего 18 номеров. В августе того года скоропостижно скончался главный редактор Пётр Андруцкий, а поддерживавший газету градоначальник Деспот-Зенович той же осенью был переведён с повышением на должность тобольского губернатора. В итоге в Кяхте не нашлось энтузиаста, кто продолжил бы хлопотное дело выпуска первого дальневосточного СМИ. Тем более что по законам Российской империи смена и назначение нового главного редактора требовали сложных бюрократических процедур.


Так бодро начинавшийся «Кяхтинский листок» прекратил существование, и следующие 35 лет в «песчаной Венеции» не издавалось собственных газет. Новое городское СМИ под названием «Байкал» появится в Кяхте только в самом конце XIX века, в 1897 году, когда по всему Дальнему Востоку будет издаваться уже немало региональных и местных газет.



«Восточное Поморье» — газета и моряки


Первая газета на российском берегу Тихого океана появилась 5 июня 1865 года в городе Николаевске-на-Амуре. Инициатором её создания был контр-адмирал Пётр Васильевич Казакевич — в недавнем прошлом организатор амурских «сплавов» и участник экспедиции Невельского по исследованию амурского устья, а с 1856 года первый губернатор Приморской области и, как тогда говорили, «Главный командир Сибирской флотилии и портов Восточного океана».


Столица Приморской области и главная база флота тогда располагались в Николаевске-на Амуре. В те годы это был крупнейший город тихоокеанской России — более 5 тысяч населения и даже свои типография и телеграфная станция, первые в регионе. Не удивительно, что именно здесь появилась и первая тихоокеанская газета.



Губернатор Казакевич добился у столичных властей разрешения на выпуск собственного СМИ, которое получило название «Восточное Поморье» — в ту эпоху так называли приморскую часть Дальнего Востока по аналогии с северным, европейским Поморьем в районе Архангельска. Адмирал Казакевич провёл большую подготовительную работу перед выпуском первого номера газеты, разослав всем командирам кораблей и воинских частей своё пожелание, а по сути вежливый приказ: «Имею честь просить Вас, милостивый государь, принять участие в возникающем органе… В программу газеты входят, кроме официальной части, как то правительственных распоряжений и пр., следующие предметы: нравы и обычаи туземцев, статистика, этнография, опись берегов, метеорологические наблюдения, торговля, политика стран сопредельных с нашими владениями на Восточном океане и мелкие заметки о местных интересах мореплавания и вообще сведения, имеющие близкий интерес для Восточного Поморья. Газета будет издаваться раз в неделю, ценою в 5 рублей с пересылкой. Рассчитывая на Ваше сочувствие, покорнейше прошу о доставлении статей и известий…»


Редактором первой тихоокеанской газеты стал «подпоручик корпуса флотских штурманов» Фёдор Кондратьевич Якимов, ветеран Крымской войны и бывший слушатель историко-филологического факультета Петербургского университета, преподаватель географии и истории в морском училище Николаевска-на-Амуре и, по совместительству, заведующий офицерской библиотекой города — первой библиотекой Приморья.


Удивительно, но отнюдь не все обитатели Николаевска-на-Амуре одобрили замысел собственной газеты, многие посчитали её прихотью губернатора. В то время в первой столице Приморья в морском училище обучался Степан Макаров, в будущем знаменитый флотоводец, погибший в ходе Русско-японской войны. И в феврале 1865 года 16-летний кадет Макаров так написал в своём дневнике о противниках задуманной газеты: «Недавно с Петербурга пришло позволение издавать газету «Восточное Поморье», и уже на всех столбах явились объявления об издании газеты; редактором её — наш учитель истории и географии… Мне кажется, что газета не встретит между публикой сочувствия, каким обыкновенно принимаются газеты в других государствах. Не прискорбно ли, право, что все эти либералы, молодые офицеры, так много толкующие о преобразованиях, о свободе печати, смотрят на вновь выходящую газету, как на прихоть адмирала, которая не может осуществиться. «Ещё очень рано выпускать газету», — говорят они. Отчего же бы рано, спросить их, а оттого, надо бы было ответить им, что мы мало развиты и толкуем о либерализме только для форсу, а вовсе не для дела…»



Сам будущий адмирал Макаров выпуск первого тихоокеанского СМИ активно поддержал и вскоре печатался на его страницах. Газета выходила по субботам, четыре раза в месяц. Её логотип украшал «адмиралтейский якорь», а титульная страница обязательно содержала недельную метеосводку с атмосферным давлением, температурой, направлением ветров и уровнем воды в Амурском лимане. В газете опубликовали немало уникальных материалов об истории Дальнего Востока, в частности о первых экспедициях на Сахалин. У газеты появились подписчики даже в далёком Благовещенске и ещё более далёком Кронштадте.


Отдельной темой «Восточного Поморья» стала борьба с пьянством и критика приморских коммерсантов, торгующих алкоголем. Ведь с этими проблемами газета была знакома не понаслышке — так, её №18 за 1866 год вышел с большим опозданием и с характерным извинением от редакции: «Имея одного сколько-нибудь способного наборщика, издание подвержено совершенно случайным обстоятельствам, нисколько не зависящим от редакции. Так, например, бесчисленные церковные праздники этого месяца и неразлучные с ними прогулы, которые не в нашей силе отстранить, задержали печатание настоящего номера…»


После этих строк всем читателям становилось ясно, что единственный наборщик первой тихоокеанской газеты на праздниках банально впал в продолжительный запой.


Продолжение следует…


Чрезмерное употребление алкоголя вредит вашему здоровью