Первые люди с территории европейской части современной России появились на Дальнем Востоке за три с лишним века до первопроходцев — в эпоху Золотой Орды и монгольских завоеваний. Специально для DV историк Алексей Волынец расскажет, как и почему многим тысячам человек пришлось совершить невольное путешествие от берегов Волги и предгорий Кавказа на другой конец континента семь столетий назад.



Русь и Китай в одном государстве


Китай — одна из древнейших письменных цивилизаций на планете. Сохранившиеся до наших дней китайские летописи многочисленны — впервые они упоминают русские земли в XIII веке в связи с завоевательными походами монголов. Русских в китайских документах называют «Олосы», «Алосы», «Улусу» или «Улосы» — очень близко к современному китайскому языку, точнее, его столичному диалекту, в котором «русский» произносится как «э-луо-сы».


По итогам военных побед Чингисхана и его наследников Древняя Русь и Китай формально почти столетие входили в состав единого государства — великой Монгольской империи. И первые русские, как и другие выходцы из Восточной Европы, попали на земли Дальнего Востока уже во второй половине XIII века вместе с караванами монгольских трофеев.


Итальянский монах Плано Карпини, в 1246 году отправленный папой римским к монгольскому императору, в своих записках упоминает «некоего русского по имени Косма, бывшего золотых дел мастером у императора и очень им любимого». Мастер Косма (древнерусский вариант произношения имени Кузьма, Козьма) изготовил для покорившего Русь и Китай монгольского великого хана золотой императорский трон и печать.



Через несколько лет, в 1253 году, на Дальний Восток к монгольскому владыке отправился другой католический монах, Гильом де Рубрук. По поручению короля Франции он в течение восьми месяцев пересёк весь Евразийский континент и прибыл в столицу великого хана, где встретил немало русских мастеров и даже священников. Смешение народов в результате монгольских завоеваний было настолько велико, что Рубрук в своих записках о путешествии рассказывает, например, о женщине-француженке, захваченной отрядом монголов в Венгрии, отправленной на другой конец континента и вышедшей в плену замуж за русского мастера, строившего дома в столице потомков Чингисхана.


Завоевательные походы монголов тогда породили невиданное ранее смешение людей и культур. Например, все мы знаем про берестяные грамоты древнего Новгорода. Куда меньше известно, что такие грамоты находили в Москве, Твери, Смоленске, в единичных экземплярах на территории Украины и Белоруссии. Но есть и берестяная грамота, обнаруженная на месте одного из городов Золотой Орды (ныне окраина Саратова) на берегу Волги, и записаны на ней «старомонгольским письмом» с использованием уйгурских слов лирические стихи! Некто на берегу Волги семь веков назад на бересте подражал китайской «поэзии сунского стиля»...


Империя Сун тогда занимала всю южную часть современного Китая. Отличаясь многолюдностью и высокоразвитой культурой, она оказала долгое и упорное сопротивление монгольским завоеваниям. Именно тогда, более семи веков назад, китайские пленники могли оказаться на берегах Днепра и Волги, а русские — на берегах Хуанхэ и Янцзы.



Поймавший тигра за язык


Русские княжества стали вассалами Золотой Орды, которая в свою очередь была автономной частью огромной Монгольской империи, простиравшейся от Чёрного моря до Тихого океана. Если земли от Волги до Днепра монголы подчинили во время нашествия хана Батыя в 1237–1240 годах, то завоевание более многолюдного Китая растянулось на долгие десятилетия.


Для покорения десятков миллионов китайцев монголам требовались многочисленные войска, которые они набирали и среди ранее завоёванных народов. Во второй половине XIII века русские летописи сообщают об участии отрядов русских князей в походах монгольских ханов и о периодическом появлении на Руси монгольских отрядов, насильно забиравших людей в армию завоевателей.


Потомки Чингисхана давали своим пленникам и покорившимся врагам возможность в обмен на верную службу делать успешную карьеру в их армии, без каких-либо различий по национальному и религиозному признаку. Тот же итальянский монах Плано Карпини отмечает среди населения монгольской столицы множество русских воинов и священников.


Некоторые из историков предполагают, что первыми на службу к монголам пошли те на Руси, кто ещё сохранял языческие верования. В отличие от христианских князей, монголы тогда отличались демонстративной веротерпимостью и разрешали любое вероисповедание.



В монгольской армии, покоряющей Китай, тогда оказались не только русские, но и другие выходцы из европейской части современной России. Например, средневековые китайские летописи подробно рассказывают о князьях из народа «а-су» с Северного Кавказа, служивших монголам при завоевании Южного Китая. Именем «а-су» китайцы называли народ аланов, заселявших в XIII веке земли от Дона до Кавказа, — именно они являются предками осетин и многих иных северокавказских народов, от ингушей до карачаевцев и балкарцев.


Монголы хана Батыя подчинили аланские княжества примерно в те же годы, что и Русь. С тех пор аланские воины служили в монгольской армии, в том числе на землях Китая. Благодаря китайским летописям мы знаем, что крупным отрядом в монгольских войсках командовал один из аланских князей — «Е-ле ба-ду-ар», то есть Илья-богатырь. Многие аланы тогда исповедовали православие и носили христианские имена.


Среди монголов аланский князь Илья заслужил уважение тем, что как-то поймал за язык тигра, неожиданно напавшего на него, и убил хищника кинжалом. В 1275 году Илья-богатырь погиб при штурме монголами китайского города Чжэньчао. Двое его сыновей также служили в монгольской армии и участвовали в завоевании Южного Китая.


Другой аланский князь «Не-гу-лай», то есть Николай, командовал отрядом в монгольской армии во время покорения Юньнани — сегодня это провинция на самом юго-западе Китая, а тогда было самостоятельное царство. Аланский князь Николай тоже погибнет в бою с китайцами, его сыновья и внуки продолжат службу в придворной гвардии монгольского императора — при этом внуки северокавказского князя будут носить уже монгольские и китайские имена…



«Цветноглазая» гвардия


Монголы в итоге подчинят не только Русь и весь Китай, но и многие другие земли, в том числе современное Приморье и оба берега Амура. В конце XIII века они даже совершат успешный поход на Сахалин — их кавалерия переправится на остров по льду замёрзшего пролива, ныне называемого Татарским.


В 1264 году завоеватели перенесли столицу своей великой империи на территорию, где ныне располагается город Пекин, — так монгольский хан стал китайским императором династии Юань. Вместе со свитой императора в новую столицу, тогда именовавшуюся Ханбалык или Дайду, перевезли и многочисленных пленных ремесленников, в том числе русских.


Однако наиболее подробные сведения китайских летописей о большой русской диаспоре в столице Китая относятся к 1330 году, когда впервые упоминается о создании в Пекине отдельного русского полка в составе гвардии, охранявшей дворец императора. В завоёванном монголами Китае тогда проживало свыше 100 млн человек — монголов и родственных кочевых народов просто не хватало для удержания в повиновении такой огромной массы населения. И здесь завоеватели осознанно проводили политику опоры на «цветноглазых». «Цветноглазыми», в китайском произношении «сэму», называли всех некитайцев, преимущественно европеоидов, чьи голубые, серые и зелёные глаза так разительно отличались от привычных в Поднебесной карих.




Цветноглазых «сэму» монголы вербовали в Восточной Европе и привозили в Китай, где они становились чиновниками и воинами, безраздельно преданными монгольской династии в силу того, что были страшно далеки от многомиллионных масс китайцев. Например, знаменитый путешественник венецианский купец Марко Поло в 1284 году был назначен ханом Хубилаем (первым монгольским императором из «китайской» династии Юань) губернатором города Янчжоу, недалеко от устья великой реки Янцзы.


Итак, в 1330 году после череды дворцовых переворотов на троне в Пекине сидел монгольский хан Туг-Тэмур, считавшийся китайским императором по имени Тяньли. Чтобы надёжнее охранять китайского властителя от китайских подданных, при нём в составе императорской гвардии был создан новый отряд, сформированный из русских воинов, — «Сеаньчжу улосы хувэй цзиньцзюнь», в переводе с китайского: «Охранный полк из русских, прославляющих (доказывающих) верноподданность». Другой вариант перевода со средневекового китайского — «Вечно верная русская гвардия».


Полк русской гвардии подчинялся непосредственно высшему военному совету императора и располагался в лагере-поселении на северной окраине Пекина. Для русских гвардейцев выделили земельные и охотничьи угодья — кроме охраны в их обязанности входила поставка дичи для императорского дворца.


Инициатором создания «русского полка» в пекинской гвардии стал монгол по имени Баян. Он запретил китайцам владеть любым оружием, лошадьми и даже кожаными кнутами. Все эти строгости помогли Баяну удержать в повиновении китайцев, однако не спасли от заговора в собственном окружении. По предсказанию монгольской шаманки, Баян должен был погибнуть от руки китайца, но в итоге покончил жизнь самоубийством, когда против него организовали заговор родной брат и племянник. Но сформированный Баяном «русский полк» остался в Пекине и следующие три десятилетия успешно охранял монгольских императоров Китая.



Ставшие монголами


Известно, что те годы в столицу Золотой Орды шла дань не только с княжеств Руси, но и с трёх далёких провинций на севере современного Китая: Цзиньжоу, Пинъянфу и Юнчжоу. Если вся Владимиро-Суздальская Русь платила Орде дань размером в полторы тонны серебра, то с берегов реки Хуанхэ на берега Волги ежегодно отправлялось серебра в два раза больше. Сидевший в Пекине монгольский император таким образом поддерживал своих осевших на Волге родичей, в том числе расплачиваясь и за присылаемых в Китай русских пленников.



Благодаря китайским летописям мы знаем, что в середине XIV века «русским полком», охранявшим дворец императора в Пекине, командовал учёный, знаток конфуцианской философии Иляньчжэнь Бань. По национальности он был тангутом (ныне исчезнувший народ, родственный тибетцам). Империей Юань, объединявшей Монголию, Китай, Корею, Вьетнам и приамурские земли, тогда правил настоящий интернационал — монгольских монархов охраняла гвардия из среднеазиатских тюрков, северокавказских аланов и русских под командованием разноплемённых офицеров, а большинство высших чиновников были выходцами из мусульманских народов Центральной Азии.


Китайцы, естественно, были недовольны таким засильем чужаков, и в середине XIV столетия страну охватило грандиозное восстание Красных повязок. Монгольская династия после жестоких боёв была окончательно свергнута китайцами за 12 лет до того, как на Руси московский князь Дмитрий Донской в ходе Куликовской битвы разгромил армию Мамая.


Под ударами китайских повстанцев монгольский император бежал из Пекина к северу, на земли современной Внутренней Монголии и Маньчжурии. Вместе с ними отступили и уцелевшие императорские гвардейцы, в том числе северокавказские аланы и русские. Спустя сто с лишним лет, в XVI веке, португальский путешественник Мендиш Пинту встречал среди монголов их потомков. Некоторое время правнуки русских и кавказских «гвардейцев» составляли отдельный род среди монгольских племён, пока окончательно не растворились среди них.



Первые посланники Москвы


Русские люди вновь достигли границ Китая спустя два с лишним века после падения монгольской династии в Пекине. К тому времени наши предки и китайцы, забыв былые контакты, почти ничего не знали друг о друге.


Например, московские цари долгое время считали, что Китай — это очень маленькое государство: в Москве слышали о Великой Китайской стене, но не могли представить её размах, искренне считая, что оградить кирпичной стеной можно только небольшую страну. Например, в 1617 году боярин Фёдор Шереметев на переговорах с английским послом о возможностях торговли с Дальним Востоком рассуждал так: «А Китайское государство, сказывают, невелико, около всево ево стена в один кирпич, а будто объехати можно кругом в 10 дён, а подлинно ж неведомо…»


Однако боярин Шереметев мог и лукавить, не желая, чтобы англичане добрались до богатств Китая раньше русских купцов. Ведь со времён путешествий Афанасия Никитина на Руси слышали о самых ценных китайских товарах. Как писал сам знаменитый тверской купец в своей книге «Хождение за три моря»: «...страна называется Хатай или Китай, добраться до неё реально посуху за шесть месяцев, дёшево можно купить шёлк, фарфор же в Китае продают на вес…»



По мере продвижения русских первопроходцев на Восток границы нашего государства приближались к китайским владениям. Существует легенда, что ещё за два десятилетия до первых походов Ермака в Сибирь столицу Китая посетили казачьи атаманы Иван Петров и Бурнаш Ялычев, отправившиеся на Дальний Восток по указу царя Ивана Грозного. Однако ни в китайских, ни в российских архивах сведений о таком путешествии не сохранилось.


В реальности первого посланника в Китай попытался отправить сибирский воевода Василий Волынский — в 1608 году по его приказу из города Томска, которому тогда со дня основания было менее пяти лет, отправился на восток казак Иван Белоголов. Посланник должен был ехать «к монгольскому царю да в Китайское государство», но достичь цели ему не удалось из-за междоусобной войны монгольских племён.


Лишь спустя десятилетие в Китай снарядили новое русское посольство во главе с томским казаком Иваном Петлиным. Четыре столетия назад, в мае 1618 года, Петлин и шесть его спутников выехали из Томска. Почти четыре месяца через Алтай и Монголию при помощи двух буддийских монахов они добрались до границ Китая. И 1 сентября того года русские посланники впервые прибыли в Пекин.


Так начиналась новая эпоха наших отношений с Дальним Востоком. До появления русских первопроходцев на берегах Амура оставалось всего несколько десятилетий.


Иллюстрации Алексея Дурасова для DV