"

Прокрутите Вниз


Ещё полтора столетия назад полицейских к востоку от Байкала и Лены насчитывалось всего несколько десятков, а на крайнем севере дальневосточных владений России даже в начале XX века обязанности полиции выполняли городовые казаки, потомки первопроходцев… Специально для DV историк Алексей Волынец рассказывает, как в городах Приморья и Приамурья появились первые блюстители порядка и какие породы были в первом питомнике полицейских собак Владивостока.



«Городовые казаки принадлежат к составу полиции…»


Казаки не только осваивали Дальний Восток в числе первопроходцев, но и долгое время выполняли роль полиции в самых отдалённых регионах нашей страны — в Забайкалье, на берегах Лены и Охотского моря. В Сибири ещё в допетровские времена сложилось целое сословие таких городовых казаков, и позднее, к XIX веку, утратив роль военной силы, они окончательно превратились в местную полицию. Утверждённый в 1822 году «Устав о сибирских городовых казаках» гласил прямо: «Сибирские городовые казаки принадлежат к составу губернской и окружной полиции…»


Два столетия назад на Дальнем Востоке нашей страны располагалось два городовых казачьих полка, названных по месту их службы — Забайкальский и Якутский. В каждом полку по штату полагалось 572 казака, делившихся на команды. Забайкальский полк состоял из двух команд, Нерчинской и Верхнеудинской. Нерчинск ещё с эпохи первопроходцев был одним из первых и крупнейших острогов Забайкалья, а Верхнеудинском в те времена назывался будущий город Улан-Удэ, нынешняя столица Бурятии и третий по величине город российского Дальнего Востока.


В Якутском городовом казачьем полку отдельных команд было больше, ведь полк нёс службу на огромных просторах дальневосточного севера. Три его команды — Якутская, Охотская и Гижигинская — выполняли роль полиции на землях от Лены до северных берегов Охотского моря. Ныне исчезнувший город Гижигинск, с населением всего в несколько сотен человек, был центром одноимённого уезда — сегодня именно там сходятся границы Якутии, Магаданской области, Чукотского автономного округа и Камчатского края.


Со временем в составе Якутского казачьего полка возникали дополнительные команды — например, Вилюйская и Среднеколымская. На Камчатке той эпохи функции первой полиции выполняла отдельная городовая казачья команда, периодически включавшаяся в состав якутского казачества.



Накануне присоединения к России огромных пространств Приамурья и Приморья городовые казаки к востоку от Байкала и Лены выполняли все возможные функции полиции — от охраны общественного порядка до сбора налогов. По закону эпохи Николая I задачи казаков-полицейских на Дальнем Востоке включали «ночные полицейские дозоры в городах», «конвой казённых транспортов», «препровождение ссыльных на этапную дорогу», «наблюдение за благочинием на сельских ярмарках» и даже «побуждение к платежу податей, взносу недоимок и исправлению повинностей».


Занимались городовые казаки и расследованием уголовных преступлений по поручению местного начальства. В законах царя Николая I эта казачья задача формулировалась так: «Исправление особенных поручений при чиновниках, полицейские обязанности имеющих».


Никакого обучения, кроме домашнего и семейного, такие полицейские не проходили. Особой полицейской униформы у городовых казаков тоже не было — как гласил царский закон, «якутским казакам позволяется быть на службе в платье, тамошнему климату свойственном, и носить то, которое они съиздавна приобвыкли…».


Вооружение таких казаков-полицейских составляли сабли, пики и пистолеты. Сабли покупали сами, а пистолеты и пики получали от казны. Ружья в качестве вооружения закон отдельно даже не упоминал — ведь в тех «диких» краях охотничье ружьё имелось у каждого взрослого мужчины…


Плату за свою службу казаки-правоохранители не получали, но наделялись участками земли, ежемесячной пайкой хлебной муки и освобождением от налогов. На крайнем севере Дальнего Востока такая специфическая полиция в виде городовых казаков, с передачей полицейских обязанностей по наследству от отца к сыну, просуществовала до начала XX века.


Потомственная полицейская служба в тайге и тундре, начинавшаяся с 16 лет и продолжавшаяся всю жизнь, была нелёгкой — сами невольные полицейские ею немало тяготились. Но лишь в 1912 году последний царь Николай II, в качестве подарка к 300-летию дома Романовых, даровал «якутским городовым казакам» право выходить по желанию из казачьего сословия и переезжать с берегов Лены и Колымы в другие, более южные районы России.



«Городничего ругал «бранными словами»


Первая полиция, в современном значении этого слова, возникла на Дальнем Востоке 250 лет назад. В 1769 году в Удинской крепости, будущем городе Верхнеудинске и будущей столице Бурятии, полицейским надзирателем был назначен отставной армейский сержант Михаил Квашенкин. Ему поручили все полицейские функции в отношении гражданского населения тогда ещё небольшого Удинска, где за пределами деревянных крепостных стен насчитывалось всего 145 домов.


По старинной традиции в помощь полицейскому из горожан выбирались десятские — по одному человеку с каждых десяти домов, в обязанности которых входило дневное и ночное дежурство на соответствующих улицах. До наших дней в архивах сохранились отдельные документы тех лет об обязанностях первого полицейского на Дальнем Востоке. В частности, сержант Квашенкин обязан был контролировать вывоз навоза из городского посада, потому что, по мнению начальства, «усмотрено при Удинском пригороде здешние жители всякий навоз из дворов своих возят непорядочно…».


К началу XIX столетия полиция Верхнеудинска, города с населением около двух тысяч человек, состояла из шести профессиональных охранителей правопорядка, включая самого начальника-городничего. Им в помощь из числа горожан ежегодно выбиралось 17 человек, работавших полицейскими, как бы сказали сегодня, на общественных началах.



Известно, что первым полицейским, носившим чин городничего, в Верхнеудинске стал 60-летний надворный советник (гражданский чин на уровне армейского подполковника) Иван Сеннов, в прошлом участник подавления Пугачёвского бунта. По меркам того времени первый городничий Верхнеудинска считался бедным дворянином, имел всего двух крепостных.


Некоторые дела, которыми занималась полиция той эпохи, нашему современнику покажутся странными — верхнеудинские полицейские не только ловили разбойников, воров, дебоширов или беглых каторжников, но и неверных жён. Так, в феврале 1786 года местные полицейские задержали горожанку Прасковью Кашкарову по обвинению в «прелюбодеянии» — она находилась под арестом, пока её не приговорили к церковному покаянию.


Любопытно, что в эпоху Пушкина первые полицейские Дальнего Востока любили красный цвет. Так, в помещении полиции Верхнеудинска — в полицейском присутствии, как говорили тогда, — столы покрывались красным сукном, а стулья полицейских красили красной краской. Зарплаты полицейских были солидными, но не слишком высокими: городничий получал 50 рублей в месяц, а квартальные надзиратели — по 16 рублей. Жалованье полицейским тогда выплачивали три раза в год. Когда в 1827 году у городской казны не хватило средств и полиции Верхнеудинска жалованье не платили на протяжении восьми месяцев, то местным купцам пришлось сброситься деньгами на прокорм своих правоохранителей.


Полицейская статистика той эпохи показывает, что большая часть арестов и задержаний приходилась на пьяных, которых обычно приговаривали к 25 ударам «лозой». Правда, не всегда такая борьба с пьянством кончалась успешно для полицейских — так, в Государственном архиве Республики Бурятия сохранилась жалоба губернским властям от имени городничего Верхнеудинска. Начальник городской полиции описывал, как его подчинённые пытались задержать поручика Наживина «за безмерное пьянство и дебоши». Но бравый армеец оказался крепче, избил полицейских, назвал их «ворами и лихоимцами», а самого городничего ругал «бранными словами».



«Возвести в степень города и организовать полицейское управление…»


После присоединения к России берегов Амура и Уссури здесь стали возникать города. Естественно, они не могли обойтись без полиции. Население в крае было ещё очень немногочисленным, около 40 тысяч, поэтому и полицейских было мало — полтора века назад на берегах Амура их насчитывалось не более 60 человек.


Первая полиция в современном понимании этого термина появилась в Приамурье в 1856 году, когда был создан город Николаевск-на-Амуре, первая столица Приморской области. В Николаевске сразу создали городское полицейское управление, правда, состояло оно всего из двух человек — полицмейстера, как тогда именовали начальников полиции, и секретаря-письмоводителя. Для найма профессиональных полицейских здесь просто не хватало людей, и в качестве рядовых сотрудников первому приморскому полицмейстеру подчинили два десятка амурских казаков.


Аналогичным образом из двух чиновников и двух десятков казаков в 1858 году образовали и первую городскую полицию Благовещенска, столицы Амурской области. Во Владивостоке местная полиция возникла в 1875 году — даже раньше, чем поселение на берегу бухты Золотой Рог официально получило статус города.



По законам Российской империи органы полиции могло создавать не только государство, но и местное самоуправление по согласованию с МВД. И на первом заседании местной думы Владивостока, 7 декабря 1875 года, одним из первых рассмотрели вопрос о создании полиции и устройстве «полицейских будок», то есть постов охраны порядка.


Владивосток к тому времени, ещё не имея статуса города, уже был крупным портом и базой военного флота, поэтому первым начальником полиции будущей столицы Приморья стал морской офицер, капитан-лейтенант Виктор Шестинский. Первое полицейское управление располагалось в начале улицы Суйфунской (ныне улица Уборевича). Из-за нехватки кадров обязанности рядовых стражей порядка поначалу выполняли 12 подчинённых полицмейстеру уссурийских казаков и матросов.


Вскоре флотского капитана Шестинского на посту начальника полиции Владивостока сменил армейский поручик Лалош. Именно ему принадлежит первый громкий успех местной полиции — в октябре 1876 года раскрыли убийство французского подданного Мартино, совершённое рядовым солдатом Кочергиным и его подельниками-китайцами.


В 1880 году Владивосток официально получил статус города, но прошло ещё почти пять лет, прежде чем утвердили штаты Владивостокского городского полицейского управления. Охранять порядок в столице Приморья наконец начали 22 профессиональных полицейских, а не прикомандированные матросы и казаки.


В том же 1880 году статус города получает Хабаровск, тогда ещё называвшийся несколько иначе. «Хабаровку возвести в степень города, — гласил царский указ, — открыть в ней окружное казначейство и организовать полицейское управление…» Первая полиция Хабаровки-Хабаровска насчитывала 15 человек, в том числе 10 рядовых полицейских. Первым полицмейстером Хабаровска стал 29-летний коллежский секретарь Пётр Прокофьевич Хомяков — в отличие от большинства высших чиновников края, приезжавших из европейской России, он был коренным дальневосточником, уроженцем Петропавловска-Камчатского.



Городовой «на частные средства»


Век с лишним назад в царской России полиция работала исключительно в городах, в сельской местности стражи порядка появлялись редко. К исходу XIX века на территории современного Дальневосточного федерального округа располагалось всего 19 городов — для сравнения, сегодня их здесь 69.


В Забайкальской области тогда насчитывалось семь городов: Чита, Верхнеудинск, Нерчинск, Троицкосавск, Селенгинск, Баргузин и Акша (три последних к нашему времени утратили городской статус). В Приморской области Российской империи имелось шесть городов: Владивосток, Хабаровск, Петропавловск, Николаевск-на-Амуре, Охотск и Гижигинск (ныне Охотск является лишь посёлком, а Гижигинск совершенно исчез). На землях Якутской области век с лишним назад было пять городов: Якутск, Олёкминск, Верхоянск, Вилюйск, Среднеколымск (все, кроме первых двух, насчитывали лишь по нескольку сотен населения). В Амурской области к началу XX века вообще имелся всего один город — областная столица Благовещенск.


Все дальневосточные города той эпохи были по современным меркам невелики, потому численность их полиции тоже была скромной — так, по штатам 1888 года в Приморье и Приамурье насчитывалось не более 200 полицейских. Но по мере заселения края росла и численность полиции — через два десятилетия, к 1909 году, приморских и приамурских полицейских было уже в три раза больше, свыше 600.


Если во Владивостоке в 1885 году насчитывалось всего 22 полицейских, то к 1903 году их было уже 132, а к 1909 году — 265. Быстро развивавшаяся столица Приморья уже к концу XIX века стала лидером на Дальнем Востоке и по числу жителей, и по количеству городской полиции. Например, в Благовещенске, Чите и Хабаровске к 1909 году полицейских насчитывалось гораздо меньше — 133, 104 и 90 соответственно.



В начале XX века начальник полиции Владивостока получал весьма внушительное жалованье, 4600 рублей в год. Зарплата рядового полицейского, тогда именовавшегося «городовым низшего разряда», была куда меньше — всего 360 рублей в год. Для сравнения: средняя зарплата рабочего той эпохи не превышала 250 рублей за год.


На заре минувшего века на Дальнем Востоке появились и первые учебные заведения для полиции, сначала в Хабаровске, а с 1911 года и во Владивостоке. Изначально это были двухмесячные курсы для отставных солдат, имевших «аттестацию о безупречной службе в войсках» и намеревавшихся далее работать в полиции.


Чтобы учиться на полицейского, требовалось сдать вступительные экзамены по Закону Божию, русскому языку и арифметике. В ходе обучения, помимо общеобразовательных предметов, будущих полицейских учили оказывать первую медицинскую помощь, разбираться в «инструкциях для службы городовых», правильно читать городские карты, а также писать сочинения «на служебные темы» — по мнению начальства, это требовалось «для усвоения форм служебной документации и правильного изложения фактов».


По законам Российской империи было возможно создание дополнительных полицейских чинов «на частные средства». Крупные предприниматели, по согласованию с органами МВД, в своих интересах финансировали дополнительные полицейские посты. Так, во Владивостоке в 1906 году за счёт коммерсантов наняли 11 дополнительных полицейских-городовых для дежурств у торгового дома «Кунст и Альберс», возле конторы Русско-Китайского банка, у гостиницы «Большая Европейская», а также возле публичных домов на улице Пологой — в районе печально знаменитой Миллионки, китайского квартала, отличавшегося особо криминальными нравами.



«Изследование преступных деяний» с собаками и фотоаппаратом


С 1908 года полиция Российской империи была разделена на две части с разными задачами — помимо городовых и околоточных надзирателей (аналогов современных участковых), чьими задачами было поддержание общественного порядка, появился уголовный сыск. Единственной и главной задачей сыскных отделений полиции стал поиск преступников и профессиональное расследование преступлений — век с лишним назад такая деятельность официально именовалась «изследованием преступных деяний».


После того как царь в июле 1908 года подписал закон «Об организации сыскной части», в городах Российской империи было создано 89 сыскных отделений, в том числе четыре на Дальнем Востоке — в Чите, Благовещенске, Хабаровске и Владивостоке. Первые подразделения полиции, предназначенные профессионально вести уголовный розыск, были немногочисленны — во Владивостоке и Благовещенске создавались сыскные отделения III разряда, с количеством служащих восемь человек, а в Чите и Хабаровске действовали сыскные отделения IV разряда, всего по шесть полицейских.


Во Владивостоке сыскное отделение при городском полицейском управлении заработало с 1909 года. Первым начальником Приморского угрозыска стал коллежский регистратор (низший гражданский чин) Пётр Тютюнников. Отставной солдат, ранее он много лет служил околоточным надзирателем в Москве, а в 1908 году с повышением в чине был переведён во Владивосток.


Каждому сыскному отделению полагалось вести фотографический и иной учёт преступников в своих городах. Для этого создавались особые «фотографические павильоны» и проводилась дактилоскопическая и антропометрическая регистрация задержанных — то есть фиксировались отпечатки пальцев и всевозможные внешние приметы преступников.



Подготовленных кадров для угрозыска на Дальнем Востоке не хватало, поэтому розыском преступников порою занимались лица, имеющие столь же уголовное прошлое. Например, в 1912 году вскрылась статистика, весьма поразившая местное общество: в Благовещенском сыскном отделении на восемь полицейских приходилось 54 года каторги! То есть почти все сыщики Амурской области имели судимость и тюремное прошлое. На недоумённый вопрос губернатора Амурской области начальник сыскного отделения Ермаков невозмутимо отвечал, что лучше всего бороться с преступностью могут те, кто хорошо знает её изнутри, то есть бывшие преступники…


Начало XX века принесло на Дальний Восток и такое технологическое новшество в области охраны правопорядка и расследования преступлений, как служебное собаководство. В России первые служебные собаки для нужд МВД появились в Петербурге в 1906 году — не прошло и пяти лет, как первый питомник полицейских собак возник и на другом конце огромной страны, во Владивостоке. Из Приморья тогда специально командировали местного полицейского для обучения в столичном Обществе поощрения применения собак к полицейской и сторожевой службе.


Владивостокский питомник служебных собак быстро стал главным во всём регионе, уже с 1913 года полицейские собаки из него поставлялись для службы в Хабаровск и даже на Камчатку. К началу Первой мировой войны на Дальнем Востоке в составе полиции насчитывалось уже 15 дрессировщиков-собаководов и 21 служебная собака. В Приморской области несли полицейскую службу три немецкие овчарки и дюжина доберманов-пинчеров. В Амурской области в полиции «служили» четыре немецкие овчарки, а на Камчатке — один доберман-пинчер. В Забайкалье у полиции имелась всего одна дрессированная немецкая овчарка.


P.S. Итак, к началу XX века во всех городах российского Дальнего Востока возникла полиция в современном значении этого термина. О том, с какими преступлениями приходилось бороться городовым, околоточным надзирателям и сыскным отделениям к востоку от Байкала и реки Лены, читайте в продолжении, которое обязательно последует…