"

Прокрутите Вниз


401 600 гектаров уникальной природы, ставшей домом для амурских тигров, кабарги и гималайских медведей, оказались под угрозой после сильнейшего тайфуна «Лайонрок». Шквалистый ветер и наводнение не только разрушили инфраструктуру севера Приморья, но и ударили по крупнейшему заповеднику юга Дальнего Востока: десятки тысяч гектаров леса были повалены, уникальные экологические тропы стали непроходимыми. Тайфун мог полностью изменить жизнь Сихотэ-Алинского заповедника, но благодаря сотрудникам, общественным организациями и волонтерам экомарафона «360 минут», заповедник оправился от крупнейшей за 800 лет природной катастрофы.


DV поговорил с сотрудниками и волонтерами о том, как устроена жизнь заповедника и как проходит борьба с последствиями тайфуна, о том, почему работа в заповеднике - это настоящая миссия и с какими сложностями приходится сталкиваться в одном из самых красивых уголков Приморья.


Дмитрий Горшков, директор заповедника


В начале сентября 2016 года по территории заповедника прошел тайфун «Лайонрок», был сильнейший ветер и наводнение, которое сильно повредило инфраструктуру ряда населенных пунктов, в том числе в поселке Терней, где расположена центральная усадьба заповедника. Получилось так, что в момент тайфуна я был в отъезде, представляя Россию на одном из международных форумов. Но я был в контакте со своими сотрудниками и представлял себе ситуацию.


Заповедник и поселки оказались отрезаны от остальной части Приморья во всех направлениях, во-первых, ряд дорог и мостов полностью размыло, во-вторых, были нарушены линии связи, что не давало возможности выйти в интернет или связаться по телефону. Сильными ветрами были повалены вышки сотовой связи. Поселок оказался в изоляции, были лишь разовые вылеты бортами МЧС. В течение трех недель там была довольно сложная ситуация и на несколько дней у меня даже прервался контакт с сотрудниками, не было информации с места событий.


«ПОСЛЕ ТАЙФУНА БОЛЬШИНСТВО ТРОП ОКАЗАЛИСЬ ЗАВАЛЕНЫ, НО БЛАГОДАРЯ РАБОТЕ СОТРУДНИКОВ ЗАПОВЕДНИКА, А ТАКЖЕ ПОМОЩИ РЯДА ОБЩЕСТВЕННЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ, МЫ ПРОВОДИМ ЧИСТКУ ТРОП»


Я вернулся в Терней в середине сентября, нужно отметить, что в мое отсутствие сотрудники приняли правильное решение и во время тайфуна с территории заповедника все эвакуировались. Благодаря грамотным действиям также не пострадало здание усадьбы, подвалы не были затоплены при том, что многие здания в поселке пострадали от наводнения.


Ориентируясь на срезы почв, сотрудники нашего научного отдела выяснили, что за последние 800 лет катастроф такого масштаба на территории Сихотэ-Алинского заповедника не было. Поваленный лес за пределами поселка до сих пор вызывает много эмоций, это сложно описать, это надо увидеть. С помощью космоснимков, научный отдел дал оценку, что в результате тайфуна было повалено около 12-15 процентов заповедника. Учитывая, что площадь заповедника более 400 000 гектаров 12 процентов - это десятки тысяч гектаров поваленного леса. И конечно же сейчас грядут не очень оптимистичные перспективы потому, что все эти поваленные деревья, а это 250-300 тонн на гектар стволов и 25-30 тонн на гектар листьев и веток, становятся пороховой бочкой, которая в случае сухих гроз и неправильного обращения с огнем может стать причиной крупных пожаров.


«ВСЕ ЭТИ ПОВАЛЕННЫЕ ДЕРЕВЬЯ СТАНОВЯТСЯ ПОРОХОВОЙ БОЧКОЙ, КОТОРАЯ В СЛУЧАЕ СУХИХ ГРОЗ И НЕПРАВИЛЬНОГО ОБРАЩЕНИЯ С ОГНЕМ МОЖЕТ СТАТЬ ПРИЧИНОЙ КРУПНЫХ ПОЖАРОВ»


Кроме того, в заповеднике действует развитая система троп, которые используются отделом охраны для патрулирования и научными сотрудниками для исследований. После тайфуна большинство этих троп оказались завалены, но благодаря работе сотрудников заповедника, а также помощи ряда общественных организаций, мы проводим чистку троп. Большое участие здесь приняли волонтеры экомарафона En+ Group «360 минут», которые прочистили жизненно важные для заповедника тропы, те, что можно назвать артериями нашего заповедника, соединяющими избы, по которым идет перемещение сотрудников и которые особенно важны в случае пожаров.


О марафоне «360 минут»

Всероссийский волонтерский экологический марафон En+ Group «360 минут» вырос из акции «360 минут ради Байкала», впервые прошедшей в 2011 году. На сегодняшний день «360 минут» — часть мероприятий, проводимых En+ Group по защите озера Байкал и заповедных территорий в Иркутской и Архангельской областях, Красноярском, Краснодарском и Забайкальском краях, Хакасии и Бурятии, Приморье. Среди них — проекты, связанные с экопросвещением, эковолонтерством, поддержкой научных исследований, внедрение бизнес-технологий в природоохранную деятельность и многие другие.


За 2016 и 2017 годы в рамках экологического марафона «360 минут» на территории Сихотэ-Алиньского заповедника прошло шесть акций, в рамках которых было собрано более двухсот мешков бытовых отходов, выброшенных на побережье Японского моря штормами, благоустроены экологические тропы и территории кордонов, расчищено более 14 километров тропы от поваленных деревьев и более ста метров дренажной канавы вдоль тропы, отремонтированы ограждения входной группы на тропу «Бухта Удобная», восстановлены указатели на экологических тропах и убрано 200 квадратных метров сорняков. В акциях участвовало более 350 добровольцев.


Работы по расчистке начались буквально через пару недель после тайфуна, как только вода спала и появилась возможность перемещаться по территории, и продолжались всю осень и зиму. До сих пор в заповеднике ведутся работы, буквально недавно мы с волонтерами выходили на прочистку, но работы еще много осталось, у нас почти 600 километров троп и расчищать мы их будем еще все лето и осень - это чрезвычайно важно для заповедника.


Михаил Сало, специалист отдела экологического просвещения


Моя работа по большей части проходит у компьютера, в архивах и на экологических тропах. Мы водим туристические группы, придумываем тексты экскурсий, принимаем заявки, но бывает, что и научным сотрудникам помогаем. Видите как, в лесу нельзя находиться одному, по правилам должно как минимум два человека работать. Случаи ведь могут произойти любые - можно ногу подвернуть, отравиться, змея может укусить, заболеть, в конце концов, неожиданно. Потому вдвоем идти безопаснее, кроме того, когда ты один, ты ведешь себя относительно тихо и легко можешь наткнуться на дикое животное так близко, что оно агрессивно среагирует, когда же ты идешь с кем-то, то создаешь больше шума, предупреждаешь о себе.


Площадь заповедника очень большая и в некоторых местах люди либо вообще не бывали никогда, либо бывали, но очень давно и очень редко. Вот у нас заложены пробные площади, такие площадки в лесу примерно пятьдесят на сто метров, на которых много лет мониторится все, что происходит с растительностью, там буквально каждое дерево подписано. Таких площадок у нас пятьдесят и каждую обойти за один сезон попросту невозможно, три обойдешь - уже хорошо, потому что территория очень большая, мест нехоженых, мест диких здесь очень много, я бы даже сказал - это большая часть заповедника.


«Площадь заповедника очень большая и в некоторых местах люди либо вообще не бывали никогда, либо бывали, но очень давно и очень редко»


По всему заповеднику построены избы, более основательные, в основном, расположенные на границе заповедника, называют кордонами, там можно в более или менее комфортных условиях жить несколько дней. Раньше, когда была кордонная система там, собственно, и жили, инспектор заезжал на две недели или месяц, и находился постоянно, пока его не сменят. Сейчас такого нет, инспекторы проходят по маршрутам, патрулируют, ночуют в избах, таких простых хижинах: крыша, печка, окна и настилы в виде нар.


«По всему заповеднику построены избы, там можно в более или менее комфортных условиях жить несколько дней»


На самом деле, у нас проблема браконьерства не так остро стоит, как у заповедников и парков, которые находятся южнее и возле крупных городов. У них этот натиск постоянно идет, у нас же поспокойнее потому, что любая въезжающая машина более или менее под присмотром. Понятно, что потихонечку и к нам добираются охотники и сборщики ягод, но в целом мы далеко от цивилизации, к нам еще добраться нужно. В основном охотники здесь ставят петли, самое денежное у нас - это кабарга. Пупок кабарги продается в Китай и стоит там большие деньги, браконьеры за него могут и 20, и 30 тысяч выручить. Бывает, охотятся на соболей или просто добывают мясо. Но вообще здесь вокруг много диких мест, где можно поброканьерить и такого ужаса нет.


Во время тайфуна здесь было жутко, очень страшно. Представьте, что вы находитесь в эпицентре, когда вокруг вас деревья валит ветер такой силы, что чуть ли не камни подлетают. И все это сопровождается постоянным дождем, а потом, когда еще уровень реки поднялся, то пошла вода и полностью затопила всю долину в несколько километров шириной, зрелище страшное - апокалипсис. Впрочем, кто живет в Тернее, испытали последствия тайфуна не так сильно, как жители более северных поселков. Вот поселок Светлая почти полностью смыло, не знаю, как там с человеческими жертвами, до сих пор это все на уровне слухов, но что дома уплывали в море - это действительно было. Крыши улетали, деревья валило целыми площадками, как после взрыва или падения метеорита. Пейзаж, конечно, сильно поменялся, что в заповеднике, что в окрестностях поселков и разбираться нам с этим явно еще не один год.


О тайфуне

Тайфун Лайонрок — мощный тропический циклон, вызвавший серьезные наводнения и жертвы в России, КНДР и Японии. Тайфун обрушился на Приморье в ночь с 30 на 31 августа, проливные дожди вызвали наводнения в 27 из 34 муниципалитетов региона, больше всего пострадали Хасанский, Кавалеровский и Тернйский и районы. В результате тайфуна меньше чем за неделю выпала трехмесячная норма осадков, реки вышли из берегов и более 170 населенных пунктов оказались в зоне затопления, несколько десятков мостов и десятки участков автомобильных дорог были разрушены или повреждены, 48 населенных пунктов оказалось отрезано от остальной части Приморья. Вода повредила более тысячи домов, 435 из них полностью непригодны для проживания, оказалось затоплено более 30 километров автодорог, свыше 40 тысяч человек частично или полностью потеряли свое имущество.


Сначала все были, конечно, в шоке, просто ездили, летали, смотрели, пытались понять обстановку и масштабы разрушений. А как только появились дороги, инспектора поехали пропиливать тропы потому, что их сильно завалило деревьями. Восстановление троп - это первая задача для заповедника, у нас должен быть подход ко всем избам и всем пробным площадям, заповедник должен находиться под охраной, те точки, до которых мы могли дойти раньше, должны быть доступны и сегодня, потому что где-то идет научная работа, где-то фотоловушки, где-то охрана должна патрулировать.



Надо сказать, что тайфун на количество туристов никак не повлиял, большинство наших туристов и понятия не имели, что у нас происходило, ведь север и юг Приморья по-разному ощутили на себе «Лайонрок» - у них где-то дождь прошел, а ближе к нам людей топило. Еще тогда в сентябре у нас были заявки от туристов и приходилось отказывать потому, что мы были отрезаны и нужно было тропы расчищать, а сейчас мы уже много туристов принимаем, и о тайфуне им напоминают лишь поваленные в некоторых местах деревья.


«Сейчас мы уже много туристов принимаем, и о тайфуне им напоминают лишь поваленные в некоторых местах деревья»


Я работаю здесь только третий год и в заповедной системе это мое первое место работы, до этого у меня была другая жизнь, я работал в ресторанном бизнесе, занимался алкоголем, кофе. Здесь, конечно, абсолютно другой мир, но это то, к чему я стремился, шел, мечтал. У меня давно в планах было переехать сюда, правда, я думал, что случится это где-то после сорока, а тут звезды сложились, что появился выбор - либо сейчас, либо ждать еще лет пятнадцать. И я этот выбор сделал, решил, что глупо откладывать на потом то, что можно сделать сегодня.


Надо сказать, что сначала, конечно, было тяжеловато, приходилось привыкать ко многому: тут печка, вода в ведрах, нужно дрова колоть постоянно, но к этому ты быстро адаптируешься, особенно, когда холодно. Люди, которые работают здесь, знают на что они шли, особых иллюзий они никогда не питали, они понимают для чего они здесь. Тут нельзя работать, выносить какие-то тяжелые условия и не знать зачем, если внутри не горит, то люди уходят туда, где потеплее и посытнее. Моя миссия довольно простая - делать то, что полезно не только тебе, но и обществу, сохранять природу. Любой сотрудник в любую минуту должен встать на защиту заповедника и даже здесь в поселке, если кто-то встретит раненое животное, то обращаются к нам. Меня это всегда привлекало, тайга заставляет тебя по-другому смотреть на мир, здесь нет ничего искусственного, здесь начинаешь понимать, как эта жизнь устроена.


Елена Потиха, гидробиолог, сотрудник научного отдела


Я с заповедником познакомилась еще в 1974 году, когда была студенткой. Приезжала сюда несколько лет на практику, а по окончании университета меня пригласили на работу. Приехала на три года, а осталась на сорок. Наверное, такое было наше поколение, все, с кем я начинала работать в заповеднике, имели только одну запись в трудовой книжке – Сихотэ-Алинский заповедник. Мы были обязательными и ответственными романтиками, которые хотели всё довести до конца. Вот и я сначала исследовала всю фауну, которая обитает в наших реках и ручьях, потом их структуру, а затем надо было выяснить, как она меняется по сезонам, по годам. Потому что многолетние исследования – это одна из важных задач заповедников. Ну а сейчас, используя накопленные на водотоках заповедника данные, исследую экологическое состояние водотоков, протекающих за пределами заповедника и испытывающих на себе влияние человека.


О заповеднике

Сихотэ-Алинский государственный природный биосферный заповедник имени Г.К. Абрамова один из самых больших заповедников на территории Дальнего Востока и самый большой на территории Приморья. В 2001 году заповедник был внесен в Список Всемирного природного наследия ЮНЕСКО, на его обширной территории (401 600 гектаров) распространено более 1149 видов растений, более 44 видов рыб, около 390 видов и подвидов птиц и 62 вида млекопитающих.


Многие представители фауны Сихотэ-Алинского заповедника настолько редки, что включены в Красную книгу. Так, на территории заповедника можно встретить кабаргу, амурского горала, гималайского медведя, уссурийского пятнистого оленя, черного грифа, орлана-белохвоста, рыбного филина, даурского журавля, утку мандаринку, хохлатого орла, сивуча и, конечно же, амурского тигра. В настоящее время Сихотэ-Алинский заповедник - одно из наиболее удачных мест для наблюдения за популяцией амурского тигра в естественных условиях.


Наш заповедник уникален, он находится в Приморье - самом юго-восточном районе России, где встречаются север и юг, Евразия и Тихий океан. Он находится на «теплой» широте субтропиков, но на берегу холодного океана, на стыке двух биогеографических зон, где проходит условная северная граница ареалов для многих южных видов животных и растений и южная - для северных. Такое смешение формируют непроходимые северные джунгли.


«Такое смешение формируют непроходимые северные джунгли»


Сеть заповедников на Дальнем Востоке и в Сибири создали в 30-х годах для сохранения соболя, который к тому времени был почти истреблен. Сихотэ-Алинский заповедник был основан в 1935 году и со своей задачей справился уже к концу 40-х годов, но когда проходило исследование территории, то зоологи выяснили, что популяция амурского тигра находится под угрозой исчезновения. Ведь в те годы не только не было законов, запрещающих убивать тигров, но существовали и целые династии тигроловов. В момент образования заповедника на его территории в лучшем случае за год отмечали не более одного-двух тигриных следа. Необходимо было предпринимать какие-то действия по сохранению этой уникальной кошки. И благодаря деятельности ученых нашего заповедника в 1947 году была запрещена охота на тигра, а сам заповедник сыграл важную роль в восстановлении его популяции.


На юге Дальнего востока в ареале амурского тигра наш заповедник самый большой по площади, с 1992 года на его территории совместно с WCS [Общество сохранения диких животных - прим.редакции] работает Российско-американский проект по сохранению амурского тигра. Это позволило нам использовать самые современные методы исследования биологии тигра. Сихотэ-Алинский заповедник был одним из организаторов и принимает самое активное участие в учете численности тигра во всем его ареале, а также в организации экологических «коридоров», по которым тигры могли бы беспрепятственно перемещаться в пределах своего ареала, охватывающего Приморье, Хабаровский край и восточный Китай.



На базе нашего заповедника при участии Специнспекции «Тигр» и материальной поддержки WCS в середине 90-ых годов в Приморье впервые была сформирована группа специалистов по урегулированию конфликтных ситуаций между тигром и человеком, и которая занималась спасением осиротевших тигрят, их отловом и иммобилизацией [усыпление, отстрел - прим.редакции], а также мечением и транспортировкой конфликтных тигров в отдаленные районы. Тигры ведь очень любопытные кошки и порой заходят на территории жилых поселков. Помню, когда только строилась трасса Пластун - Терней в 70-х, дорога была гравийная, и молодежь гоняла на всяких мотоциклах марки «Ява» и «Минск», так рассказывали много случаев, когда тигры на подъемах обгоняли мотоциклистов и ждали когда они подъедут. Да и сейчас, когда работаешь в тайге, часто видишь на тропе рядом со своими следами свежие тигриные следы. Иногда чувствуешь, что тигр где-то рядом и что он за тобой наблюдает.


Они очень, очень любопытны, особенно тигрицы. Но истории порой случаются страшные, погибают люди. Случаются случаи, чтобы тигр нападает на человека. В 99 процентах из 100 - виноват сам человек, потому, что он стрелял и ранил тигра. Но иногда погибают невинные люди. Такая трагедия случилась у нас несколько лет назад, когда больной тигр набросился на одинокого человека. Тигр опасен и может напасть на человека, если это самка с малышами, и она увидит в вас потенциальную угрозу для тигрят, или если это раненый или старый зверь, который уже не в состоянии охотиться на здоровых копытных животных и выбирает себе более легкую добычу.


«Когда работаешь в тайге, часто видишь на тропе рядом со своими следами свежие тигриные следы. Иногда чувствуешь, что тигр где-то рядом и что он за тобой наблюдает»


Мы живем в таежном крае и нам надо помнить, что там своя жизнь и свои законы и что в лесу мы гости. Мы объясняем людям, что это опасно и рассказываем, как надо вести себя при встрече с дикими животными, но люди тоже любопытные существа. После того трагического случая еще одна тигрица подошла к поселку, мы проинформировали людей, чтобы они были осторожными, но когда тигрица пришла, некоторые родители привозили детей, чтобы показать им большую дикую кошку. Вот насколько это разумно? Тигрицу можно было иммобилизовать и вывезти за пределы населённого пункта, однако из-за безответственного поведения людей, чтобы не допустить опасной ситуации, мы были вынуждены умертвить животное.


Несмотря на уголовную статью и большие штрафы, тигров до сих пор отстреливают, так как они пользуются большим спросом в странах юго-восточной Азии. У нас есть лесопромышленный комплекс «Тернейлес», в местах рубки леса они оставляют много лесовозных дорог, которыми, к сожалению, пользуются браконьеры. Сотрудники WCS выяснили, что в таких местах, где есть брошенные лесозаготовителями дороги или дороги общего назначения, численность амурских тигров ниже, чем на территории без дорог. Поэтому мы проводим работу по их закрытию.


«В местах, где есть брошенные лесозаготовителями дороги или дороги общего назначения, численность амурских тигров ниже, чем на территории без дорог»


Мы — биосферный заповедник, то есть мы не только исследуем флору и фауну и проводим работы на территории заповедника, но мы должны также знать, какая деятельность ведётся на территории, прилегающей к заповеднику, наблюдать за дикой природой и пропагандировать рациональное использование природных ресурсов. За пределами заповедника я, например, занимаюсь исследованиями влияния отработанных и действующих горно-обогатительных комплексов на пресноводные экосистемы рек, протекающих по их территории. У нас очень широкий профиль исследований, к нам приезжает много специалистов, и мы сотрудничаем с большим количеством научно-исследовательских институтов. Работа очень многоплановая, но штат научного отдела, к сожалению, небольшой. Молодежь, как правило, не задерживается, проработают год-два, и уезжают. Многих не устраивают бытовые условия, наша труднодоступность и отдалённость от крупных городов и научных центров, да и работа в лесу не каждому подходит.


За многие годы накоплен огромный научный материал и духа не хватает все это бросить, а передать, к сожалению, некому. Все интересно, много еще чего хочется сделать, но осознаешь, что никто этим кроме тебя заниматься не будет. Поэтому работе отдаёшь всё время и порой не замечаешь, в каком краю живёшь. Что рядом с посёлком - тайга и море всего в полутора километрах от него, а я на нём в этом году еще ни разу и не была. Просто некогда, работа как снежный ком, который всё растёт. И только когда ко мне приезжают друзья и я, как гостеприимная хозяйка, начинаю показывать им заповедник, понимаю, в каком красивом месте мы живём.


Сергей Деревнин, инспектор


Я работаю в заповеднике около десяти лет, пришел сюда еще до армии, когда мне было 19 лет. У меня в крови это, отец инспектором проработал, дед еще на заре заповедника работал. Когда я первый раз пришел в контору, мне рассказали, что был тут такой Деревнин, в честь него тут даже одна избушка названа. Мне нравится здесь работать, я не люблю город, меня очень утомляет вся эта суета.



В основном я занимаюсь расчисткой троп и строительством изб, они нужны для долгих переходов. У нас ведь по-разному бывает: иногда вглубь уходим по пятнадцать-семнадцать дней, все зависит от сезона. Спим в избах, там есть печка, дрова, посуда все как положено, какой-то запас продуктов. Уходим обычно втроем, одному в лесу нельзя находиться, берем с собой спутниковые телефоны, каждый день созваниваемся с радиорубкой утром и вечером.



Хищных животных порой встречаем, вот недавно был случай: шли группой и подошли совсем близко к медведю, мы его не сразу увидели, он тоже не сразу убежал, стоял, смотрел на нас, думал. Мы в свою очередь немножко растерялись, заметили его только, когда он уже в семи-восьми метрах от нас был. Потом он просто взял и ушел. У нас есть оружие, но с собой его обычно не берешь - лишний вес, да и болтается на плечах, обычно в руках лишь пила и бензин. Есть еще фальшфейер для таких случаев, поэтому не страшно, кто-нибудь из толпы точно успел бы выдернуть его, если бы медведь кинулся на нас. Страха нет, может просто привык, а может дело в том, что ты не один, не знаю.


Бывало и тигра встречал, но видел его буквально долю секунды. Зимой ездили на снегоходе по работе, таскали материалы для строительства избы, увидели свежий след, а потом увидели, как тигр на сопку лезет. Он заметил нас и убежал. Вообще тигры редко на глаза появляются, они сторонятся нас, увидеть тигра в лесу или в деревне - большая редкость. Хотя бывали случаи, что и в поселок приходили, как-то даже тигр рыбака одного задавил.


Перед тайфуном нас всех предупредили, вывезли из леса, начались дожди и ветер сильный, срывало крыши, заборы валило, деревья переломало. Пострадавших у нас не было, а вот без электричества остались практически сразу, линию перервало где-то. Подтопило, уровень воды поднялся на пять или шесть метров. Но у нас в деревне почти каждый год такие подарки, а вот в поселке Светлая такого ни разу не было, у них дома вообще по крышу в воде стояли, у нас там один инспектор дом снимал, так его под самый чердак затопило.


«Почти все подходы к избам оказались заваленными, где раньше можно было спокойно проехать такие завалы, что 200-300 метров мы буквально за день пропиливали»


Распутица был такая, что никто не работал, ни в контору, было не добраться, ни в лес. А когда вода спала, то начали работу. Пробирались потихоньку к не столь отдаленным избам, где-то пропиливались, где-то проезжали, смотрели состояние изб, не сдуло ли, не повалило ли. Почти все подходы к избам оказались заваленными, где раньше можно было спокойно проехать такие завалы, что 200-300 метров мы буквально за день пропиливали. А бывало и такое, что 150 метров только проходили, при том что целый день работали. Задействованы были все, кто с пилами, человек двадцать работало плюс люди из общества защиты тигров.


Втроем прочищали тропу длиной 20-30 километров, ушел месяц при том, что вставали в восемь утра и работали весь световой день. Пропиливали сколько могли, и в избушку, просыпались - и снова на работу. И так пятнадцать дней подряд, потом отдыхали пару дней дома и обратно. Так работали пока снег не выпал. Бывало и в дождь, и под сильным ветром, и холодно уже, но, в целом, нормально работалось, осенью уже нет насекомых, ни гнуса, ни мошки и работается спокойно. 


Василий Амплеев, волонтёр из поселка Терней


В сентябре тайфун прошел, а где-то в октябре уже дороги сделали к избам и стали все расчищать. Поначалу было очень тяжело, был участок, где мы с пилами и трактором восемьсот метров за три дня проходили. Людей было много - и сотрудников, и добровольцев. Как только тайфун прошел, в заповеднике кинули клич, и я отозвался. Мне жалко лес, я понимаю, что тропы нужны - для прохода, для охраны, для противопожарной безопасности.


С тех пор я участвую в расчистке. Раньше заповедник всегда своими силами справлялся, максимум какую-то технику со стороны привлекали, бульдозеры, машины, но тут впервые такая катастрофа за много лет. У меня свободное время есть, почему бы не помочь? В конце концов, я не каждую неделю езжу, а один-два раза в месяц. Я человек лесной, переживаю за природу. Я и охотник, и рыбак, в тайге, можно сказать, вырос, вся моя юность прошла в небольшом поселке Агзу, такие таежные места, куда долгое время не было даже дороги, только вертолет раз в неделю, да и то по обещанию.


«Как только тайфун прошел, в заповеднике кинули клич, и я отозвался. Мне жалко лес, я понимаю, что тропы нужны - для прохода, для охраны, для противопожарной безопасности»


Нас завозят машинами на кордон, а там выбираем одно из трех направлений и ходим от избы до избы, расчищаем тропу. Иногда на два дня, иногда на пять - как получается. Пилят в основном сотрудники, инспектора расчищают, а мы на подхвате, где подкинуть, где утащить. Зимой чистили тоже, на буранах заезжали. Последний раз на три дня приезжал, но сейчас жарко, гнус, приходится работать в костюмах, москитных сетках, в спреях от комаров, от клещей. Да и видно плохо, кругом растительность, травы по колено, а то и выше, бревна валяются, а их и не видно. Осенью работается лучше, спокойнее. Правда, потом морозы начинаются и бревна к земле прилипают, уже тяжелее их отодвинуть, приходится от земли отдирать.


Работы еще непочатый край, года два надо будет чистить и чистить, а оно будет валиться и валиться потому, что много висячих деревьев над тропой. Вот ты прошел по тропе, вроде все чисто, но несколько деревьев висит метрах в пяти. Потом дождь пойдет, дерево намокнет, упадет, в следующий раз проходишь - опять пилиться надо. Бывает и такое, что идешь, тропа вроде, чистая, но потом «пятак» метров восемьсот на восемьсот лежит, просто вывалило кусок леса.


Светлана Иванова, волонтер, основатель эколого-просветительского клуба «Моя Родина» из поселка Кавалерово


В заповеднике наш эколого-просветительский клуб частый гость, мы давно с ними сотрудничаем, приезжаем в Терней на различные мероприятия, на «День Тигра», на экскурсии, ходим вместе с научными сотрудниками по экологическим тропам, дети слушают рассказы об окружающих растениях и о том, как влияет изменение климата на эти территории.


Обычно мы участвуем в экологических акциях неподалеку, но когда после тайфуна пригласили поучаствовать в акции «360 минут» мы сразу согласились. Поехали 16 октября. Собирались раньше, но между Кавалерово и Дальнегорском был разрыв дороги и добраться было сложно. Нас было 14 человек, двое взрослых и дети от 12 до 16 лет. В Заповеднике нас разбили на группы и распределили по участкам - кому-то досталось побережье, кому-то озеро, другим тропы. Везде был разный объем работ, но в целом, на работу ушел день.



Тайфун, конечно, нанес сильный урон заповеднику. Были повалены деревья, нарушены тропы. С нами был человек, который распиливал поваленные деревья или ветки, мужчины растаскивали с дороги тяжелые деревья, а мы убирали с тропинки ветки и складывали их в одно место. Детей мы сильно не нагружали, все тяжелее и большое доставалось взрослым.


У нас эколого-просветительский клуб при центре детского творчества. Кружок я сама организовала, мне хотелось, чтобы дети могли путешествовать, развиваться и учиться чему-то новому, не просто ходить в поход, но и узнавать что-то новое. Это же и экологическое воспитание, и обращение к внутреннему миру ребенка, дети так с природой знакомятся, учатся преодолевать себя, привыкают к походным условиям и отсутствию мобильной связи, интернета, а еще учатся помогать другим.


Елена Сивачева, волонтер, сотрудник библиотеки
из поселка Терней


У нас не первый год такие наводнения, мне вот сорок лет, но у меня и мама, и бабушка всю жизнь здесь прожили. Они рассказывали, что в 1932 году здесь прошел такой сильный тайфун, что чуть ли не тысяча пострадавших была среди населения. Говорят, что «Лайонрок» был одним из самых сильных тайфунов здесь, но тогда последствия были куда серьезнее, ведь у нас он обошелся без жертв.


Наводнение было сильное и было страшно, некоторые места вблизи поселка до сих пор не оправились от последствий: дороги и мосты еще ремонтируются, речки, расположенные к северу, до сих пор завалены деревьями и нет возможности их прочистить, многие бухты тоже завалены деревьями — те места, где люди не живут, очень сильно пострадали.


«Те места, где люди не живут, очень сильно пострадали»


Я всегда в каких-то экологических акциях участвовала, еще со школы. Убирали реки, пришкольные участки, улицы, лесочки небольшие, парки. Возле дома тоже убирались, просто собирались вместе и шли чистить. Есть два типа людей, тут пятьдесят на пятьдесят - кто-то может спокойно смотреть на тот же мусор в реке или на улице, а кому-то надо обязательно подойти и убрать.


Все потихоньку меняется, раньше к экологии у нас не очень внимательно относились, а сейчас и дети, и взрослые, участвуют в акциях, которые проводит заповедник. Мы в библиотеке тоже много мероприятий проводим: рассказываем детям про экологию, приглашаем сотрудников заповедника, возим пенсионеров на экскурсии по экологическим тропам.


«Экомарафон "360 минут" собрал очень много людей. Мне кажется, что после тайфуна, люди стали относиться к природе серьёзнее»


Экологических акций сейчас много проходит, но экомарафон «360 минут» собрал очень много людей, больше обычного. Мне кажется, что после тайфуна, люди стали относиться к природе серьезнее, стали понимать, что такие катаклизмы происходят не просто так, в этом виноват человек.