"

Прокрутите Вниз


Магадан — один из самых мифологизированных и самых молодых российских городов. Его называют столицей Колымского края, хотя от города до верховьев Колымы — добрых полтысячи километров; о нём поётся в блатном фольклоре, хотя лагерно-дальстроевские времена давно миновали. Василий Авченко специально для DV вспоминает историю Магадана, который этим летом отмечает сразу два юбилея: 90 лет со дня основания и 80 — с получения статуса города.



Билибинские миллионы


Своим рождением Магадан обязан геологии. Старатели присматривались к Колыме ещё с дореволюционных времён, а в 1927 году на колымском притоке Среднекане возникла первая артель. Но для поиска и добычи большого золота нужны были научные методы и ресурсы государства. В СССР главным лоббистом Колымы стал молодой геолог Юрий Билибин (1901–1952), считавший Колыму пряжкой золотого пояса, протянувшегося от Амура до Калифорнии. Он с большим трудом убедил Геолком Высшего совета народного хозяйства профинансировать геологоразведочную экспедицию, которую позже назовут Первой Колымской.


В июле 1928 года отряд Билибина высадился на берегу Охотского моря близ посёлка Ола — в 35 километрах от будущего Магадана. Билибин решил искать золото на Среднекане, в сотнях километров от побережья, куда пришлось добираться сначала пешком, потом сплавом по реке Бахапче. Были и голод, и неудачи; лишь в июне 1929 года геолог Сергей Раковский открыл у реки Утиной, на ключе Юбилейном, богатую россыпь. Ещё одна вскоре была обнаружена на соседнем Холодном ключе.


Возвращаясь осенью к морскому побережью, Билибин вышел в бухту Нагаева, где уже строилась Восточно-Эвенская культбаза, включавшая больницу, школу с интернатом, ветеринарный пункт и др. Место для неё выбрал заместитель председателя Дальневосточного Комитета Севера Карл Лукс — в прошлом революционер, забайкальский партизан, министр по национальным делам Дальневосточной республики. Здесь же (а не в соседней Оле, где глубины не подходили для больших судов) основали порт Нагаево.


ДОБЫЧА ЗОЛОТА В МАГАДАНСКОЙ ОБЛАСТИ


В билибинский «План развития геологоразведочных работ на Колыме» Москва не сразу, но поверила. В ноябре 1931 года пароход «Славстрой» доставил в Нагаево партию демобилизованных солдат, поселившихся в «ситцевом городке» — в палатках. Тогда же был создан «Дальстрой» — Государственный трест по промышленному и дорожному строительству в районе Верхней Колымы, подчинённый Совету труда и обороны. В 1938 году его передали в НКВД, переименовав в Главное управление строительства Дальнего Севера «Дальстрой».



Комбинат особого типа


«Дальстрой» (по слову Сталина — «комбинат особого типа, работающий в специфических условиях, и эта специфика требует особых условий работы, особой дисциплины, особого режима») существовал в 1931–1957 годах. Это было «государство в государстве»: на гигантской территории «Дальстроя» власть советских и партийных органов была серьёзным образом ограничена.


Везти грузы на прииски по вьючным тропам и бурным рекам было долго и сложно. Для прокладки дорог к Колыме решили использовать труд не только наёмных работников, которых привлекали зарплатами и перспективами, но и арестантов. Их везли в Нагаево морем из Владивостока, позже — из Находки и Ванино (отсюда известная песня «Я помню тот Ванинский порт»). Колыму прошли конструктор Сергей Королёв, писатель Варлам Шаламов, генерал Александр Горбатов, актёр Георгий Жжёнов… По данным историка Анатолия Широкова, число вольнонаёмных работников почти всегда уступало числу заключённых, но в конце войны и после 1953 года вольных было больше. Так, если в 1937 году из общих 92 тысяч работников «Дальстроя» вольнонаёмных насчитывалось 12 тысяч, то в 1945-м — 101 тысяч из 189, а в 1953-м — 120 тысяч из 214.


Шаламов так отзывался о первом директоре «Дальстроя» Эдуарде Берзине — выпускнике Берлинского художественного училища, латышском стрелке, строителе химических заводов на Урале: «Берзин пытался, и весьма успешно, разрешить проблему колонизации сурового края и одновременно проблемы «перековки» и изоляции». В пору «берзинского либерализма» на Колыме действовали вольные поселения, применялись зачёты, труд заключённых хорошо оплачивался. В 1938 году Берзина расстреляли, порядки изменились в худшую сторону.


ГРУЗОВИКИ ДАЛЬСТРОЯ


Уже в 1932 году на пяти первых приисках добыли 511 килограммов золота. В 1934-м, когда Нагаево и прииски связала автодорога, Колыма дала 5,5 тонны золота, а в 1936-м — 33 тонны, обогнав Калифорнию. Тогда Берзин и произнёс знаменитые слова: «Вексель Билибина, выданный государству, полностью оплачен». К 1940 году объёмы добычи дошли до рекордных 80 тонн. Северо-восток стал «валютным цехом страны». Металл, идущий на экспорт, был нужен для индустриализации, во время войны — для оплаты помощи союзников. Помимо золота, «Дальстрой» добывал олово, вольфрам, кобальт, уран. Была и другая миссия — освоение и вовлечение необжитых пространств северо-востока в «единый народно-хозяйственный комплекс страны». Поэтому Магадан сразу строился как полноценный современный город, а не вахтовый посёлок.


Его могли бы назвать Эвенградом или Северо-Сталинском; лингвисты до сих пор спорят, откуда пошёл топоним «Магадан». Скорее всего, это искажённое эвенское слово, которое могло означать «морские наносы», «сухое дерево» или «ветреное место».


Окончательно название «Магадан» закрепилось в 1939 году, когда в составе Хабаровского края был образован Колымский округ. Центром округа стал Магадан, получивший 14 июля 1939 года городской статус. Именно эта дата стала Днём города.


В 2015 году Магадан «постарел» на 10 лет: городская дума постановила считать днём его основания 23 июня 1929 года, когда в бухте Нагаева началось строительство культбазы. По поводу обоснованности этого решения в Магадане до сих пор спорят. Так, кандидат исторических наук Александр Лебединцев подчёркивает, что создание культбазы ещё не предусматривало основания города с постоянно проживающим населением. Председатель Союза журналистов Магаданской области Павел Жданов указывает: посёлки Нагаево и Магадан «срослись» значительно позже 1929 года. Не говоря о том, что дума приняла спорное решение без широкого общественного обсуждения.



Вот как вспоминал юный город геолог Виктор Володин, прибывший сюда в 1938 году: «Магадан был невелик. На большом пустыре… располагался большой лагерь, обнесённый высокой оградой из колючей проволоки и охраняемый сторожевыми вышками на углах. Это сооружение сообщало всему городу непередаваемо унылый колорит».


Город быстро рос. К концу 1940-х открылись кинотеатр «Горняк», новый роддом, институт ВНИИ-1, прибыли на постоянную работу артисты оперетты из Москвы, появился цветочный ларёк. Писатель Василий Аксёнов (1932–2009), в конце 1940-х живший в Магадане с мамой — автором книги «Крутой маршрут» Евгенией Гинзбург, только что освободившейся из лагеря, — вспоминал: «Магадан… поразил меня, как ни странно, своей свободой. И это при том, что в городе жили бывшие заключённые, вокруг торчали вышки и повсюду царил НКВД. У мамы вечерами собирался «салон»… В компании «бывших лагерных интеллигентов» говорилось о таких вещах, о которых я до этого и не подозревал… Несмотря на анкету, я умудрился попасть в комсомол».


В 1953 году запустили регулярный авиарейс Москва — Магадан (самолёт Ил-12 тратил на дорогу в один конец 48 часов). Тогда же была образована Магаданская область, к которой вплоть до начала 1990-х годов относилась и Чукотка. «Дальстрой» передали в ведение Минцветмета, а в 1957 году упразднили.



«Будете у нас на Колыме…»


Если до ХХ съезда интеллигенция часто ехала на Колыму по этапу, то в 1960-х — добровольно: за длинным рублём и романтикой. «Было настоящее паломничество. Моя жена работала на телефонной станции, куда стягивались бичи, философы, художники, поэты… Я встречался с диссидентом Андреем Амальриком у другого диссидента — Мирона Этлиса. Это была школа свободы. Работа, Север, преодоление себя, риск…» — вспоминает позднесоветский Магадан дальневосточный писатель Анатолий Лебедев.


В 1960-х Магадан стал одним из интеллектуальных центров востока России. Здесь появились учреждения академической и отраслевой науки, вузы, книжное издательство, литературный альманах. Центральная городская библиотека носит имя писателя, геофизика Олега Куваева (1934–1975) — «русского Джека Лондона», автора знаменитого романа «Территория», в 1960-х несколько лет жившего в Магадане. Канадский писатель и биолог Фарли Моуэт (1921–2014) так вспоминал Магадан 1969 года: «Чистый, современный, привлекательный город, который планировался и строился людьми с воображением и вкусом… Здесь есть всё необходимое в материальном и культурном отношении, отсутствуют многие недостатки больших городов… Магаданцы громко и публично говорят о том, о чём следовало бы говорить наедине шёпотом».


С крахом СССР колымское население стало сокращаться. Если в 1991 году в Магадане жило 155 тысяч человек, то теперь осталась 91 тысяча, и отток продолжается.


Магадан отделён от Москвы тысячами километров и восемью часовыми поясами. Добраться сюда можно только самолётом — железной дороги нет, а автотрасса «Колыма», соединяющая Якутск и Магадан, — испытание не для всех. Это город крабов, медведей и красной икры; город северного аскетического достоинства, «дальневосточный Петербург». Кстати, оба этих города расположены на одной широте, так что и в Магадане бывают белые ночи.



Центр города — заповедник архитектуры «сталинского ампира». Среди достопримечательностей нового времени — монумент «Маска скорби» Эрнста Неизвестного, который воздвигли в память об узниках колымских лагерей, и композиция «Время» на берегу бухты Нагаева: мамонт, выполненный из металлолома скульптором Юрием Руденко.

В Магадане регулярно проходят конкурс по промывке золотоносного песка «Старательский фарт» и фестиваль «Колымский шансон». Вообще это один из самых воспетых городов страны. Известны «магаданские» песни Владимира Высоцкого, посвящённые поэту Игорю Кохановскому, который в 1960-х работал в газете «Магаданский комсомолец». Песню «Колыма» написал лидер группы «Мумий Тролль» Илья Лагутенко, мама которого родилась в Магадане (кстати, колымские корни у рокеров Юрия Шевчука и Дианы Арбениной). Известная композиция музыканта Васи Обломова называется «Еду в Магадан».


В фильме Станислава Говорухина «Место встречи изменить нельзя» (1979) капитан Жеглов говорит вору Ручечнику: «Снимешь ты свой заграничный костюмчик, наденешь телогреечку — и на лесосеку или в солнечный Магадан». Говорят, ироническое выражение «солнечный Магадан» появилось благодаря пригороду колымской столицы — посёлку Солнечному. На карте определённого масштаба слова «Солнечный» и «Магадан» соседствовали.

Другая крылатая киноцитата — из комедии Леонида Гайдая «Бриллиантовая рука» (1968), где северянин Ладыженский, удивлённый тем, что «Володька Трынкин сбрил усы», говорит героям Андрея Миронова и Юрия Никулина: «Будете у нас на Колыме — милости просим!» Буквально на днях инициативу этого киноперсонажа развил политик Владимир Жириновский, предложив организовать свадебный тур для европейцев «Вена — Урал — Магадан». Поскольку Европа, считает он, «всем уже надоела».