"

Прокрутите Вниз


Старатели работают сезонно, без выходных, проводят от шести до десяти месяцев в отрыве от семьи и родных мест, живут в тайге, в сложных, иногда почти походных условиях. Вольный принос в России запрещён — все старатели работают в артелях и имеют трудовые договоры, но зачастую размер их заработка так или иначе зависит от того, намыли они запланированное количество золота за сезон или нет. Специальный корреспондент DV Филиппо Валоти-Алебарди побывал в Якутии и записал монологи о старательской жизни



Андрей, водитель погрузчика, 40 лет (Тува)


Дома уже семь месяцев не был, меня заждались, говорят: «Что это ты на старости лет, куда рванул-то?» А мне захотелось, засиделся я дома, проветриться надо было, с новыми людьми познакомиться, расширить свой кругозор. Я когда приехал сюда, то как будто попал в 80-е, атмосфера такая же, такой интернационал — узбеки, киргизы, украинцы, белорусы, со всего бывшего советского союза люди собрались, всех сюда нужда тащит.


Приехал, потому что мне было интересно, я много читал о Колыме, смотрел фильмы о том, что вот были люди, которые выживали в этих суровых условиях не месяц или два, а год. И решил попробовать их судьбу-жизнь, проверить, получится у меня выдержать такое в наше время?


Путь пройти, по какому сюда шли зеки. Вот сколько мы, современники, сможем выдержать? При минус 60 и сильном ветре? Часа-два выдержим в одной фуфайке в мороз? 


Я как-то поехал выручать одного человека, у него машина сломалась недалеко от Артыка. Только вылез, чтобы трос прицепить, а там ветер сильный такой, что прошло минут десять, не больше, а мне уже холодно.


Мы все привыкли к комфорту, это расслабляет человека. Вот я приехал сюда, посмотрел, ощутил на себе минус 65 градусов. Дышать тяжело, приходилось маску надевать, ушанку, валенки. Я работал тогда в двухстах километрах от Усть-Неры, я там солнца не видел месяц, оно вставало, но так и не поднималось из-за горных вершин — был виден только свет от него, не больше. Вон там я встретил Новый год, перезимовал.


Сейчас хочу увидеть ещё весну и лето, говорят, тут белые ночи — мне интересно, я люблю совмещать приятное с полезным, работу и путешествия. В своё время много поездил по Казахстану, по регионам, у нас в Туве жил с оленеводами. Я был готов к жизни в тайге, я просто засиделся в городе. А что дома? Там всё своим чередом, жена ведёт дела нормально, дочь учится в университете.


Иногда смотришь вокруг, думаешь: «Да, сюда людей гнали, а тут ты сам приехал». Попасть сюда было очень просто, я подал резюме в интернете — мне позвонили, оплатили билет и такси. Правда, по итогам сезона я оказался почти без денег. Обещали много, а вышло почти в два раза меньше. Но я не один такой, многие даже не приехали на второй сезон. Я же решил не возвращаться домой, что мне с пустыми карманами там делать? Вот бегал по посёлку, ходил по артелям. Тут же их много, если хочешь работать — найдёшь где.



Алексей, водитель грузовика, 40 лет (Белгородская область)


Физически здесь всегда нелегко, работаем по двенадцать часов в сутки, и всё время надо что-то делать: что-то крутить, что-то носить, что-то перевозить. Но мне ни сейчас, ни в первый свой приезд не было тяжело — ни физически, ни душевно. Тоскливо бывает — да, семья-то дома, а ты тут сидишь. Ребёнку вот тринадцать лет исполнится, плохо, что семь месяцев он живёт без отца, но что делать-то? Ему же надо учиться, есть, пить — приходится чем-то жертвовать. Родители у меня не депутаты, отец такой же водитель, а мама медсестра.


По большому счёту тут работа для настоящих мужиков. Да, хватает и скотства, и предательства, но в основном это нормальная, хорошая, настоящая работа. 


Условия совсем другие — тут не материк. И дело не только в том, что климат другой, а в том, что кругом нет цивилизации. Нет ничего: ни гостиниц, ни кафешек, ни даже мобильной связи


Я вожу грузовик, обычно езжу с базы на участок или с участка на полигон, расстояния, казалось бы, небольшие, но всегда приходится брать с собой запас еды на сутки или двое. Случается, что где-то сломаешься. Стоишь на дороге, машину делаешь, делаешь, а тут раз — и ночь пришла. Приходится ночевать и только на следующий день ехать. Или вот подъехал к ручью, а там воды много, не проехать. И всё, ждёшь, пока вода сойдёт, потому что объезда нет никакого. Я сам охотник, рыбак, мне не было сложно окунуться в это.


Конечно, будь в моей области нормальные зарплаты, я бы никуда не поехал. Но это только у губернатора в голове средняя зарплата в 40 тысяч, а на деле найти за 15-17 тысяч что-то уже сложно. Я до 2009 года работал нормально, но потом организация обанкротилась, и я пошёл водителем в администрацию области. Полтора года проработал и понял, что семью я попросту не прокормлю. И вот товарищ мне предложил уехать на Север. Он сам уже всю жизнь тут — как уехал после армии, так и возвращается сюда на работу, ему уже 60 лет, а всё ездит.


Я не знаю, сколько ещё буду возвращаться сюда. Мне нужно хотя бы заработать столько, чтобы закончить строительство дома. Cобираюсь ездить, пока здоровья хватит или как дома ситуация сложится. Это жизнь — мы предполагаем, а бог располагает.



Владимир, водитель погрузчика, 61 год (Запорожье)


Все здесь из-за денег, а не из-за романтики или интереса. Это бухгалтер может свои вычитки делать, все эти дебеты, кредиты считать, и ему это будет нравиться, а мы весь день по колено в мазуте ковыряемся.


Приехали с женой на три года. Думали, что вот денежку заработаем и домой. Три года прошло, потом ещё два, чтобы надбавка была, потом пять, десять, вот так вся жизнь и прошла. Обернулся — сорок лет как не бывало.


Пенсия у меня 20 тысяч всего, для жизни в Магадане — это очень мало, вот и приходится работать. Не знаю, сколько ещё сезонов отстараюсь — сколько смогу, столько и проработаю. У меня есть и дети, и внуки, но я ничего не прошу. Зачем это, если я всё и сам могу заработать?


Я сюда приехал ещё в 70-х по письму первого секретаря Магаданского обкома. Это ого-го величина была. Меня сразу на Бурхалу отправили, тогда это был очень хороший прииск. Постоянно в почёте, много золота давал, зарплаты хорошие. На Бульдозере ездить не умел, я даже трактор видел до того момента только в фильмах, но ничего, десять дней отучился и отправили. Не могу сказать, чтобы мне было тяжело — я знал, куда еду. Да и молод был тогда, 25 лет. В шутку только спросил: «У вас змеи тут есть? Если нет, то я остаюсь».


Тогда это было почётно всё. На день механизатора все съезжались, помню, мне дали ленту золотую, на которой было написано «Мастер золотые руки», и премию 50 рублей


Представляете, в те годы такие деньги на материке получал продавец за месяц работы, а мне это как премию выдали. Раньше тут платили так, что люди в Якутск просто пива попить летали. И в магазинах всё было, начиная от красной и чёрной икры, заканчивая овощами и фруктами. Вино даже было разливное в бочках.


Я и на бурении поработал, и на бульдозере, и на погрузчике большом. Помню, под Сусуманом землю вскрывали, где-то на 18-19 метров, и вдруг что-то странное, будто коренья какие-то грузить начал. Я ещё подумал, какие тут могут быть деревья? А под утро выяснилось, что это мы на кладбище мамонтов наткнулись, и не коренья это были, а бивни и кости. Тогда они часто нам встречались, некоторые находили чистые экземпляры и отдавали в Магадан или Якутск косторезам, но чаще всего их просто выкидывали за полигон.


Я жил в посёлке Джелгала, там в своё время женская и мужская зона были. Начальником участка у нас бывший зек был. За что сидел — непонятно, в 1983 году только получил разрешение покинуть Колыму. А жена у него была полька, очень красивая такая, у неё на зоне даже погоняло было особое — «шахиня». Кто-то был вертухаем когда-то, а кто-то сидел и остался, один потом сварщиком устроится, другой — бульдозеристом. Вот так жизнь складывалась у них.


С одним как-то на Бурхале выпивали, я же молодой был, интересно было общаться со старожилами, узнать про золото, про Колыму. И зашёл так к одному старику в общежитие, говорю: «Давай выпьем, отец». Сидим с ним, портвейн пьём, закусываем, а потом он берёт ножичек, от меня взгляда не отводит, а сам себе так между пальцами лезвием быстро проводит. И взгляд такой жёсткий, колючий, холодно прям от него стало. Я быстро ушёл, пацанам рассказываю, а местный мне говорит: «Ты хоть знаешь с кем ты пил?» Я говорю: «Нет». Оказывается, он, пока сидел здесь, на Бурхале, 12 человек убил. А то, что там на воле было, вообще неизвестно. С ним даже разговаривать боялись.



Павел, работает на съёмке золота, 30 лет (Магадан)


Это уже четвёртый сезон у меня. Я учился на юриста, потом работал в милиции, торговым агентом и продавцом. Деньги тут совсем другие, в городе столько не заработаешь. Агентом я 50 тысяч в месяц зарабатывал, а продавцом в магазине и вовсе 32. Здесь же я в прошлом году почти 600 тысяч заработал, 150 тысяч в месяц получается зарплата, но при этом не нужно тратиться на еду и одежду.


Первый раз, когда я поехал на сезон, ничего не умел делать, но буквально за неделю всему научился. Сначала на приборе работал, а потом стал съёмками заниматься. Там какой процесс. Погрузчик подаёт грунт в промприбор, а ты стоишь и смотришь, чтобы всё правильно работало: солярку в «дэску» (дизельный генератор — Ф. В.-А.) заливаешь, смотришь за уровнем масла, а потом каждый день в час проходит съёмка золота.


От прибора идёт колода, в которой специальные трафареты — там спрессованная земля, ты её разбиваешь, вытаскиваешь коврики резиновые. Земля уходит с водой, а золото, оно же тяжёлое очень, внизу остаётся. Всё, ты берёшь эти коврики, стряхиваешь и потихоньку-потихоньку доходишь до конца, промываешь коврик — остаётся золото. Под конец сезона ты его как драгоценность даже не воспринимаешь. Смотришь на него как на камушки какие-то, ну блестит и блестит, тяжёлое, да.


Завозят нас в апреле-мае, а в конце сентября, когда ночью температура опускается ниже минус десяти и вода замерзает, нас вывозят — остаются только бульдозеристы где-то на месяц. Всё это время живём на участке, в тайге, но если надо, то нас, конечно, могут вывезти в посёлок. Я в прошлом году, например, палец ездил зашивать. А так, всегда на работе, никаких выходных, у большинства работников попеременно ночная и дневная смены по 12 часов, всё должно работать круглосуточно.


Меня всё устраивает, тут свежий воздух, физический труд, дикое место, тепло летом, грибы, ягоды. Да и условия вполне нормальные


Меня всё устраивает, тут свежий воздух, физический труд, дикое место, тепло летом, грибы, ягоды. Да и условия вполне нормальные. Живём, да, в балках (временное жилище на полозьях — Ф. В.-А.), но есть интернет по спутнику, работает телевизор — включай любой канал и смотри. А кто-то на охоту ходит.


Нет такой профессии как старатель, это, скорее, призвание. Бульдозеристы, водители, прибористы — все они старатели. Но я бы бульдозеристом никогда не смог стать. Целый день трясёт, и постоянно голова в одном положении. Там ведь как, погрузчик закидывает в прибор землю, а камни накапливаются, и бульдозер их раз в два-три часа убирает. Вперёд-назад, вперёд-назад — и вот постоянное движение головы из стороны в сторону, шея болит. На погрузчике тоже тяжело, это же туда-сюда по одной и той же маленькой дорожке целый день ездить. Вот сел — и у тебя 30-40 метров, по которым ты все месяцы ездить будешь. Мне кажется, под конец они эту дорогу даже во сне видят.


Среди моих знакомых очень много людей работает на золоте. Чуть ли не каждый второй или третий. Кто-то, может, не работает уже, но один-два года точно отстарался. Не заработаешь у нас в городе просто, а цены конские. Если я только за горячую воду 5 тысяч в месяц плачу.


Для кого-то, может, и тяжело жить столько времени в лесу, но я уже привык. Да и что делать? Работать за 30 тысяч? А так 5-6 месяцев отработал — и всё, у тебя есть кругленькая сумма, которую я кладу на депозит. Не то чтобы я коплю на что-то, просто они так целее. Хотя да, мечтаю съездить на чемпионат по футболу и дочку в Диснейленд свозить. А так я бы сказал, что просто живу сегодняшним днём и лишь чуть поглядываю на завтрашний. Пока зовут — приезжаю, а там видно будет.