ВЕЛОСИПЕДНЫЙ ДЕТЕКТИВ

Как выжить с велосипедом посреди тундры и страстей XX века. 

Продолжение приключений Глеба Травина


В первой части наш историк Алексей Волынец рассказал о начале уникального велопробега, стартовавшего на Дальнем Востоке 90 лет назад. Фанатик велопутешествий Глеб Травин тогда задумал обогнуть весь земной шар, а для начала попытался проехать на двух колёсах вдоль всех границ СССР, не исключая северного побережья Якутии и Чукотки. Из Владивостока до Мурманска велосипедист добрался за 394 дня, после чего ему предстояло вернуться обратно на Дальний Восток.  



«Путешественник, действительно, выглядел странно...»


Помимо критиков среди советских журналистов у Травина был и поклонник — сибирский писатель Вивиан Итин. Убеждённый сторонник освоения Арктики и Северного морского пути, Итин сам бывал в путешествиях на Колыме и Чукотке. Именно на чукотском побережье Берингова пролива осенью 1931 года журналист повстречает странного туриста. Рассказы Травина произведут на него впечатление — Итин был искренне изумлён подвигом пройденного пути. Подробности полярной одиссеи на велосипеде он опишет в нескольких статьях и книге «Выход к морю», опубликованной в 1935 году.


«Путешественник, действительно, выглядел довольно странно. Представьте себе парня в лёгких полуботинках, шерстяных носках, рейтузах, кожаной куртке с воротником, а на голове вместо шапки копна длинных волос и лаковый козырёк на ремешке, чтобы пряди не лезли в глаза...» — так описывал Итин внешний вид Травина во время велопутешествий по стране. Впрочем, в Заполярье велосипедисту пришлось переодеться в меховой комбинезон.


Ровно 667 дней потребовалось Глебу Травину, чтобы преодолеть с велосипедом весь путь вдоль северного побережья России — от Архангельска до бухты Провидения на Чукотке. Это несомненный факт, подтверждаемый массой документов и свидетельских показаний. Спорить можно только о том, какая часть этого фантастического пути пройдена на велосипеде или пешком, опираясь на велосипед.



Сам Травин никогда не скрывал, что участок побережья Карского моря он преодолел на ледоколе. По многу дней и даже недель ему приходилось жить на станциях полярников и стойбищах оленеводов — пережидая бураны или пытаясь чинить велосипед. Некоторые участки Травин проехал на оленьих и собачьих упряжках встречавшихся на пути аборигенов — для них диковинный человек с велосипедом был настоящим развлечением посреди однообразной тундры.


Кочевавшие к востоку от Колымы чукчи поменяли Травину истрепавшуюся на полярных ветрах динамовскую повязку — она повторяла прежнюю, только надпись «Турист вокруг света на велосипеде Глеб Леонтьевич Травин» вышили бисером в своём привычном стиле.


Аборигены Севера слова «велосипед» не знали и прозвали странное средство передвижения «сухим оленем» — изгиб руля напоминал им оленьи рога.


От американского велосипеда к концу путешествия осталось немного — не раз сменились колёса, один из ободов стал деревянным (руками северных умельцев), а где-то к востоку от Лены треснувший руль старый кузнец-якут заменил на новый, сделанный из гнутого ствола охотничьей винтовки.



«Меня природа тоже могла убить, но пощадила...»


Многие сотни километров Заполярья Травин действительно преодолел именно на велосипеде. Ехал, используя приёмы, которые невозможно придумать, — например, предпочитал передвигаться не вдоль скалистого берега, а по замёрзшему и разглаженному ветром океанскому льду, в нескольких сотнях метров от кромки заледеневшего торосами прибоя. Именно так когда-то предпочитали передвигаться первопроходцы XVII века.


Промокнув в речной или морской воде, что случалось не раз, сушил одежду «вымораживанием» — способ опасный, болезненный, но действенный: когда насквозь промокшему человеку лучше не оставаться в мокром, а раздеться на морозе, отжать одежду и через несколько страшных минут выбить ударами о камни образовавшиеся в ткани или меху льдинки.




«Мое предположение о том, что, как ни сурова зима в прибрежных арктических льдах, жизнь там не полностью замирает, подтвердилось, — вспоминал позднее Глеб Травин. — От сильных морозов во льду образуются трещины. Я наловчился ловить в них рыбу крючком из велосипедной спицы. На день мне хватало две рыбины. Одну я съедал свежей, вторую — мороженой, как строганину... Я выживал, потому что не боролся с природой, а старался жить по её законам».


Уже в XXI веке энтузиасты велоспорта проверили на Чукотке ещё один способ передвижения, использованный Травиным. На велосипеде летом там не проехать ни по берегу, ни по тундре, но зимой на открытых пространствах мороз и ветер образуют твёрдый, очень прочный наст, по которому возможно передвижение верхом на двух колёсах с большой скоростью.


Стоит помнить, что сквозь Заполярье пробирался человек с хорошей физической подготовкой, перед этим почти два года в буквальном смысле слова не слезавший с велосипеда. Впрочем, избежать отмороженных пальцев на ноге Травину, при всей подготовке и везении, не удалось. Ему пришлось самому их обрезать ножом, не дожидаясь гангрены... «Меня природа тоже могла убить, но пощадила...» — рассказывал позднее Глеб Травин, признавая, что его поход оказался непрерывным риском для жизни и что второй раз он не смог бы, да и не решился такое повторить.



«По маршруту Япония — Америка — Австралия — Китай — Африка...»


Озвученные спустя десятилетия некоторые воспоминания Травина напоминают скорее притчи. Например, бой с чукотским шаманом посреди тундры или стычка с белой медведицей. Тогда Травин сумел застрелить неожиданно встретившегося хищника, снять с него ценную шкуру, а вскоре обнаружить неподалёку маленького медвежонка.


«Медвежонок был совсем маленький, я забрал его с собой и путешествовал с ним полтора месяца, — вспоминал спортсмен. — Мне с ним было и веселее, и теплее в пути. Спали мы вместе, прижавшись друг к другу. Медвежья шуба мохнатая, хорошо греет. Только со сна медвежонок пытался иногда укусить мне руку... Путешествовал с медвежонком до Певека. Здесь местные жители, чукчи, не меньше, чем велосипеду, подивились дружбе человека и медведя... В Певеке я с ним остановился у хозяина фактории. Мишутка, как всегда, сердясь во время еды, опрокинул на пол миску с супом, которым угостил его хозяин. В наказание я выпроводил медвежонка в сени. Но хозяин очень беспокоился за него и уговорил меня постелить в сенях медвежью шкуру, чтобы Мишутке было теплее. Утром мы обнаружили медвежонка мёртвым. У меня было несколько медвежьих шкур, и я по ошибке постелил ему шкуру его матери...»


Понятно, что такие «охотничьи байки», озвученные через четверть века после путешествия, не добавляли позднейшим исследователям доверия к рассказам Травина. В реальности ту историю объяснил журналист Итин по горячим следам, ещё в 30-е годы, — маленький медвежонок правда был, и некоторое время Травин вёл его с собой как живой запас пищи. Потом съел — Крайний Север не предполагает сантиментов...



28 ноября 1930 года человек с велосипедом достиг Оленёкского района на западной границе Якутии, а спустя два месяца — посёлка Русское Устье в низовьях реки Индигирки. Чтобы с востока Якутии добраться с велосипедом (или на велосипеде) до бухты Провидения на Чукотке, потребовалось ещё семь с половиной месяцев.


Оттуда на пароходе Травин отправился в Петропавловск-Камчатский, куда и прибыл 24 октября 1931 года, замкнув круг фантастического велопутешествия, длившегося непрерывно более тысячи суток — 1109 дней, три года и две недели с велосипедом или на велосипеде.


3 ноября 1931 года газета «Камчатская правда» писала об этом событии: «На днях в Петропавловск прибыл турист Глеб Леонтьевич Травин, совершающий с 1928 года путешествие вокруг света... За это время тов. Травин побывал в крупнейших промышленных и сельскохозяйственных центрах СССР, затем в северных окраинах, уделив особое внимание Камчатке. Средства передвижения туриста — велосипед, собаки, плавсредства. Из Петропавловска турист Травин отправляется по маршруту Япония — Америка — Австралия — Китай — Африка — Европа и затем возвратится обратно в СССР...»


Травин действительно заявил о фантастических планах и даже обратился к властям за разрешением выехать с велосипедом на Аляску. Однако ожидание затянулось, да и сам путешественник после трёх лет велопробега (особенно после 667 суток полярной эпопеи), похоже, уже не чувствовал в себе сил повторить нечто подобное.



«Турист на велосипеде» между Сталиным и Гитлером


У бывшего «туриста вокруг света на велосипеде» началась обычная жизнь. В столице Камчатки Глеб работал электриком и по совместительству, вспомнив об оконченных в Пскове педагогических курсах, преподавателем физкультуры в местных школах и техникумах.


В начале 30-х годов советская пресса некоторое время говорила о необычном подвиге Травина, чаще с недоумением, реже с прямой критикой «никчемного героя». На этом фоне выделялся сибирский журналист Вивиан Итин с его комплиментарными оценками необычного велосипедиста. Травин и Итин долго переписывались, дружили на расстоянии.


В конце 30-х годов журналиста арестовали, а затем расстреляли. Свой расстрел Итин предсказал в своём лучшем фантастическом романе «Страна Гонгури»… Глеб же, узнав о гибели друга, предпочитал больше не вспоминать былой «туризм».



А потом началась Великая Отечественная война — от Камчатки её отделяли тысячи километров, но она ворвалась и в жизнь Травина, пусть и не совсем обычным способом. Гитлеровские пропагандисты пытались использовать подвиг Травина в своих целях — в 1943 году в немецких газетах, издававшихся на русском языке для оккупированных территорий, появилось несколько очерков о необычном туристе и его полярной эпопее. Немецкие пропагандисты расхваливали необычный подвиг, но утверждали, что в итоге Травина по приказу Сталина посадили в лагерь на Колыме.


В реальности всю войну бывший «турист вокруг света» прослужил на Камчатке в полку береговой обороны. Двое его братьев, оставшихся в Пскове, войну не пережили, погибли на фронте. Из-за отмороженных на ногах пальцев сам Глеб не подлежал призыву, но до 1945 года, благодаря огромному походному опыту, активно занимался физической и военной подготовкой бойцов. Едва ли Травин знал о том, что гитлеровцы пытались использовать его имя в своей пропаганде.



Возвращение «человека с железным оленем»


Спустя четверть века после полярного «велопохода» Травина на Чукотке оказался журналист Александр Харитановский. Совершенно случайно от местных жителей он услышал поразившую его байку про странного велосипедиста. Велосипед на Чукотке?! Журналист не поверил, но решил разобраться в происхождении столь удивительного «анекдота».


Заметки и брошюры 30-х годов давно забылись, имя Глеба Травина никто уже не помнил. Однако Харитановский провёл настоящее журналистское расследование, поднял архивы, нашёл очевидцев — к изумлению, он обнаружил необыкновенный и напрочь забытый подвиг. Был конец 50-х годов, кардинально изменилась эпоха. Забытый герой оказался совершенно в стиле нового времени — в те годы в СССР наступил расцвет походной и туристической романтики.


В Петропавловске-Камчатском журналист Харитановский отыскал скромного преподавателя мореходного училища — самого Глеба Травина. И бывший «турист на велосипеде вокруг света» достал для гостя тщательно припрятанный с конца 30-х годов «паспорт-регистратор», документальное свидетельство уникального путешествия.



Так родилась повесть «Человек с железным оленем» — романтизированный, немного приукрашенный, но искренний рассказ о жизни и подвиге уникального велосипедиста. Повесть выдержала множество изданий в стране и за границей. Даже во Франции появилась брошюра по её мотивам.


Среди любителей туризма и велосипедного спорта имя Глеба Травина буквально прогремело. Он тут же превратился в живую легенду, настоящего кумира с непревзойдённым достижением. По всему СССР появились десятки велоклубов «имени Травина». И в Восточной Германии, после немецкого перевода книги «Человек с железным оленем», возникло несколько велосипедных клубов его имени.


Последние два десятилетия своей жизни бывший велосипедист встречался с тысячами поклонников по всей стране, рассказывал о любимом спорте и той экстремальной поездке. О нём была отдельная выставка в краеведческом музее родного Пскова.


Глеб Травин умер в 1979 году в возрасте 77 лет. Новые исследования и рассказы об этом уникальном человеке не перестают появляться и в XXI веке.


Уникальным остаётся и его велопробег вдоль границ СССР. В своём последнем интервью газете «Советский спорт» Травин сказал: «Многое из того, что случилось в пути, я не сумел бы повторить ещё раз. Риск? Да. Но не будь его, человечество не вылезло бы из звериных шкур…»