"

Прокрутите Вниз


Лай взрывает воздух над фермой. Семьдесят глоток надрываются, воют и скулят так громко, что, кажется, их слышит половина Сахалина. Собаки вертятся вокруг своих будок, перекрикиваются на разные голоса и скачут на месте, а хозяин питомника, 29-летний Алексей Ткаченко, обходит владения. Сейчас он выберет десяток счастливчиков бегать по подтаявшему весеннему насту...



Тренировки здесь проходят каждый день: в следующем году Алексей собирается участвовать в гонке на собачьих упряжках «Берингия». А пока — тренирует собак и развлекает заезжих туристов катанием и фото с северными оленями. В день нашей встречи в гостях у него семья русских корейцев: мама и папа, которые подарили сыну на десятилетие поездку сюда. Сын неуверенно осматривается и жмётся к родителям — он не ожидал такого громкого приёма.


«Вот к этому вольеру не подходите, — предупреждает гостей Алексей, — здесь собаки перевоспитываются. Я недоглядел, и дети с ними переиграли. И те начали хулиганить: рукава жевать, перчатки... Так что сейчас они в вольере на изоляции. Но это не тюрьма: они так же едят и работают, просто общения с гостями у них поменьше. Ничего, скоро пройдёт».


Все тут же отходят от вольера: Алексей, хоть и щуплый на вид, производит впечатление человека, которого бесспорно надо слушаться.

 


«МОИ СОБАКИ — ПРОФЕССИОНАЛЫ»


Небольшой питомник расположен на юге острова, недалеко от города Корсаков, и туристы тратят около часа, чтоб добраться сюда из Южно-Сахалинска. Эту территорию Алексей получил по программе «Дальневосточный гектар» в 2017 году, здесь построил вольеры, загон, будки, поставил домик-столовую и большую туристическую юрту, в которой горит огонь в печи и гости ждут начала экскурсии. Но всего этого мало, и хозяйство снова собирается расширяться: сейчас здесь 70 собак и три северных оленя, один из них — новорождённый оленёнок, а в планах Алексея — возродить ездовую культуру Сахалина.


— Когда-то у нас на острове были лучшие собаки на планете, — говорит он, — у нас большая история северных экспедиций на собачьих упряжках. Наши собаки были три раза на Южном полюсе, и я своего рода продолжатель всей этой истории. У меня сейчас европейские собаки — я покупаю их и привожу, потому что всё вымерло, никто не занимался селекцией, и собаки просто ассимилировались, вышли в сторожевых и охранных собак. Они сношались беспорядочно и, главное, вообще не работали. Их генетический материал сейчас очень слабый. А все мои собаки — профессионалы. Они никогда не жили с людьми или в квартирах. Они привезены с Аляски, с Камчатки, из центральной части России и Европы. Они называются «аляскинские хаски» — это ездовые метисы, одни из самых выносливых собак на планете и одни из самых дорогих беспородных собак. Сначала у меня их было шесть, одну я привёз с Аляски, потом с Камчатки, потом из Чехии. Первые мои собаки уже дали потомство, им уже больше четырёх месяцев. Недавно ко мне прилетели из Чехии ещё три собаки хаски, и вчера ещё две — щенки чемпионов международных гонок. А моя профессия называется каюр — это погонщик ездовых собак и северных оленей.


У каждого хаски своя будка


В питомнике живут собаки основных ездовых пород — хаски и норвежские спортивные (касхар, гранхард и поинтер), каждая из которых рассчитана на разные нагрузки. Коротконогие пушистые хаски могут выдержать многочасовой марафон со скоростью 10–15 км/ч на дистанции, максимум — 25 км/ч. А норвежская собака — спринтер, на дистанции она разгоняется до 65 км/ч, но бежит в среднем 30–40 км/ч, быстро устаёт. Универсальных же собак не бывает, если создать смешанную упряжку, собаки будут выбиваться из сил, стараясь подстроиться под другой режим.


Соревнования по ездовому спорту делятся на зимние и летние, причём летних дисциплин в два раза больше. По снегу спортсмены гоняются на нартах с упряжками и на лыжах с одной собакой, а летний вариант «драйленд» (от английского «сухая земля») был придуман позже зимних дисциплин и включает в себя гонки с собаками на скутерах, велосипедах и картах и просто бег. У каждого спортсмена есть любимые дисциплины и соревнования.


— У меня есть мечта — принять участие в зимней гонке на собачьих упряжках «Берингия», — говорит Алексей. — Она проходит на Камчатке, и это то, к чему я стремлюсь в своей профессии. Там я смогу получить своё признание, что я не просто человек, который завёл собак, а человек, который живёт спортом.


В «Берингию» Алексей влюбился давно, когда только начал заниматься спортом. Потом поехал на Камчатку на стажировку в питомник «Снежные псы», который открыли многократные участники и победители гонки Андрей и Анастасия Семашкины, — и влюбился в ездовой спорт окончательно. Он приехал, чтобы перенять опыт и сделать собственный питомник на Сахалине, но невысокий тощий паренёк сначала не вызывал доверия: мало ли, сколько «туристов» хотят повозиться с собаками. Вскоре Алексей взял на себя половину всех задач: и кормил собак, и провожал гостей, и убирал в вольерах, не забывая приглядываться к правилам, которые царят в питомнике. Семашкины такое рвение оценили и стали Алексею помогать и советом, и делом.



— Мне кажется, они видят своё продолжение во мне, — говорит Алексей. — Очень помогают, даже прилетали недавно, чтоб посмотреть, что у меня получилось. Первых своих собак я привёз на Сахалин в 2018 году от них, но у нас на острове сложно со шкурами, с рогами, поэтому я всё закупаю на материке, через Семашкиных. Смотрю на них и стараюсь сделать так же. Нет, лучше. Я собираюсь участвовать в «Берингии», и для этого надо больше одного миллиона рублей. Из года в год я себе не могу позволять «Берингию» — это слишком большие траты для меня. И у нас есть спринтовые гонки на 8 км, 3 км — это чемпионат России, Кубок России, чемпионат в Японии — я хочу в них участвовать, потому что я всё же больше спортсмен, и вся эта ферма именно ради спорта и существует. Я создал этот питомник на свои деньги, всё, что вы здесь видите, создано моим трудом, и я горжусь этим.


Мы только строим питомник. Это очень сложно, когда доход только от того, что ты делаешь. Поэтому у нас будет и кукольный театр летом (я сам придумал сценарий), и мастер-классы для детей и взрослых. Ещё ко мне часто приезжают туристы, в том числе иностранные: на Сахалине много американцев, они любят такой отдых.


Пандемия нам, конечно, изменила планы, с января у нас потихоньку стали пропадать заказы. Но ничего, кое-что заработать мы всё-таки успели. А ещё закупили технику и оборудование у закрывшихся кафе — и после восстановления работы у нас будет здесь свой блок питания: кухня, пиццерия.

Так что работа не останавливается — идёт стройка, мы готовимся к туристическому сезону.



«ВАЖНО, ЧТОБЫ У ОЛЕНЯ БЫЛ ХОЗЯИН»


Алексей проходит мимо будок с собаками, большой юрты для туристов, вагончика-столовой, нарт с креплением для оленьей упряжи, пересекает мостик над ручейком и оказывается у загона. В нём живут северные олени, они щурятся на гостей с интересом, медленно прогуливаются вдоль ограды и принюхиваются — вдруг у людей есть что-то вкусное.


Безрогий Мороз оказывается самцом, а рогатая Ивашка, напротив, самкой: северные олени — единственные, кто носит рога независимо от пола. К тому же у неё есть повод: у Ивашки появился оленёнок Борисик, и когда он окрепнет и перестанет нуждаться в защите, рога отпадут сами собой. И сейчас она меланхолично ждёт, пока гости её погладят, сфотографируют и угостят ягелем.


— Ивашка у нас — самый дрессированный олень на Сахалине, — говорит Алексей. — Она может делать поклон по команде и прыжок. Правда, она у нас сейчас в декретном отпуске, и мы её не беспокоим. Но вообще Ивашка — фотомодель, и когда заканчивается еда, её можно поставить на одном месте, и она будет стоять, а туристы будут с ней фотографироваться. Это очень помогает выжить. А вот Мороз — самый ласкучий олень на острове. Если его начать гладить, он почти впадает в кому — настолько ему нравится. Он как моя большая собачка: я могу с ним выйти в лес, куда угодно, и он будет ходить за мной — я его хозяин. Он любит, когда я его чухаю. Да я и сам могу так весь день простоять и его гладить.



Традиционно разведением северных оленей на Сахалине занимались эвенки — коренной малочисленный народ, живущий на самом севере острова в Ногликском районе. Но сегодня их самих почти не осталось: общая численность эвенков не превышает 200 человек. И теперь разведением оленей занимаются в основном частные коммерческие фермы, задача которых — продажа пантов. Эти молодые оленьи рога используются как лекарственное средство в восточной медицине, на их основе готовят лечебные настойки и крепкий алкоголь. Но у Алексея другая цель — ездовой спорт. Два первых оленя — начало большого стада, которое он планирует собирать и выращивать несколько лет.


— Мороз у меня уже работает в упряжке, и моя задача на протяжении трёх-четырёх лет создать стадо, в котором будет не менее пяти-шести упряжек, в каждой по два оленя. И у меня уже одна упряжка есть. Но привезти новых оленей — очень непросто. Ведь надо забрать их у коренных жителей, а они не очень доверяют посторонним людям. Когда забирал Мороза и Ивашку, пришёл, а они на меня смотрят:


«Ты кто вообще? У нас, — говорят, — зоопарк взял оленей северных и не справился с ними, они умерли, а ты тем более не справишься». Представляете? Если зоопарк не смог, конечно, мне они не доверяли. Но я всё-таки настоял на своём, забрал оленей, и ничего, живут. А почему не справился зоопарк? Просто животных надо было перестроить на нашу, южную, кормовую базу — они же на севере привыкли к другому, у них тут же пищеварение нарушилось, забурлило всё... Олень ведь, по сути, как корова — когда у него несварение, у него вздувается и болит живот. И когда проходит процесс перестроения с одной кормовой базы на другую, образовываются газы, и их надо вымассировать, чтобы они вышли. И я вот этим занимался сам, в этом домике рядом с загоном два месяца прожил, круглые сутки — днём и ночью — делал им массаж. Они такие громкие были, что я даже ночью слышал, как у них там внутри всё переваривается, как на фабрике. Так что я справился, научился и дальше готов работать. И в этом сезоне ещё планирую привезти четыре оленя, плюс новорождённый оленёнок, так что у меня уже будет небольшое стадо.


Коренные жители кормят оленей рыбой, ловят лягушек — всё это раскидывают просто около стада в сыром виде. Вообще, ни собакам, ни оленям варить ничего не надо. Олени ещё едят ягоду, всю, которую найдут, и очень любят грибы. В прошлом году у нас было очень много грибов, какая-то аномалия. И когда они слышали, что я к загону с ведёрком подхожу, — прыгали как дети, настолько были рады. А недавно у них появилась новая подружка — дикая лиса. Приходит из леса и смотрит на них, а мы из-за этого уже два дня не спим. Потому что непонятно, что у неё на уме? Она на них как на интерес смотрит или как на мясо?


Ухаживать за оленями несложно, но есть особенности, которые надо учитывать. Например, мы сейчас на юге, и для них тут иногда жарко. Они же животные, приспособленные жить на севере, и это результат большой работы эволюции.



Например, нос у него бархатный и защищён от холода, а шерсть у оленей очень твёрдая, плотная, и от кожи к концу она загнута так, что вдоль всего тела закрывает кожу так, что получается своего рода термоизоляция — тёплая воздушная прослойка. К этому всему олени не потеют, то есть тепло из него зимой не выходит, он не остужается. Ещё у него копытца называются «роговые пальцы», и это своего рода природные снегоступы, то есть он может ходить везде и не проваливаться.


Но раз олень не потеет, значит, в жару тепло остаётся внутри, и когда он живёт у нас на юге, очень важно, чтобы у оленя был хозяин, который бы заботился о нём. Потому что никто, кроме хозяина, не чувствует животное, а поэтому не справится. Ни мои рабочие, ни волонтёры — они не понимают, в какой момент срочно нужно охлаждать оленя. Летом у нас жарко, до +30, и есть сезон москитов, то есть очень много мух, комаров, всяких оводов и слепней. Они на оленя нападают, а он начинает отбиваться и убегать, поэтому нагревается. И если его не охладить, то он может даже умереть, это так и называется — «сгореть».


И поэтому в этот период у нас все олени вонючие — я развожу дёготь с маслом, опрыскиваю их, и мухи не могут подлететь, кружатся вокруг него облаком в радиусе метра. Такой защиты хватает на полтора-два дня, потом надо опрыскивать снова. Ещё у нас здесь есть шланг, и как только они начинают сильно дышать, бегать — сразу лапки, пузико остужаю, и им легчает. А ещё тут внизу течёт родник, и мы летом сделаем спуск, чтоб они туда приходили и сами пили и освежались.


Во время Советского Союза на острове насчитывалось поголовье оленей около 2000 штук, но потом контроль исчез, появились браконьеры, и сейчас в дикой природе острова, по словам местных, живёт не более 100 животных. Хотя точные подсчёты давно никто не проводил. Зато все знают про охотничьи места на севере острова, где животные сами выходят к вооружённым людям, приехавшим из города.


— Они же очень доверчивые, очень дружелюбные, — говорит Алексей. — Вы можете приехать, одному вкусняшку дать — и такая орда возле вас соберётся! Я в прошлом году проходил обучение у оленеводов на севере: жил в палатке, собирал оленей, смотрел, как они себя с ними ведут... Это забавно — олени реагируют на «кис-кис». Ты им «кис-кис», и они скачут. Смешно.



«ВОЖАК У НАС ЛЁША»


На ферме Алексея круглый год работает восемь человек: четыре постоянных сотрудника и четыре волонтёра, чаще всего — молодёжь, которая хочет заниматься ездовым спортом. Сотрудники убирают вольеры, кормят собак, готовят нарты, отвечают за всю хозяйственную работу. А волонтёры — это спортивный ресурс Алексея, он собирается вырастить из них профессиональных каюров. Среди этих будущих спортсменов — одиннадцатиклассница из Южно-Сахалинска Кристина Коннова. Она приезжает на ферму каждый день, и дорога туда-обратно занимает в среднем 2,5–3 часа.


— Родители нормально к этому относятся, отпускают. Я же хочу спортом заниматься, так что они понимают, — говорит Кристина. — Вообще, я всю жизнь плавала, получила кандидата в мастера спорта, мне всё нравилось, а потом неожиданно оказалось, что у меня аллергия на хлорку, поэтому пришлось с плаванием завязать. И я начала искать другой спорт, которым можно было бы заняться. А потом случайно приехала сюда на экскурсию, и всё сошлось: свобода, природа, собаки... Мне понравилось, спросила у Лёши, можно ли тренироваться, и он согласился, так что я снаряжаю упряжку, помогаю в туристических поездках, а когда нет гостей — учусь сама. Мне это не сложно, но я тут недавно и пока не всех собак по именам выучила. Например, есть собаки ведущие, такие лидеры — и их надо определить и поставить впереди, чтобы за ними шла вся упряжка, иначе будет разброд. Но это не вожаки, вожак у нас один — Лёша.



Уже в декабре Кристина выступит на своих первых соревнованиях — чемпионате Сахалинской области по ездовому спорту, поэтому в середине апреля, как только закончился зимний сезон, она приступила к усиленным тренировкам. История ездового спорта Дальнего Востока вообще не имеет предубеждений ни по полу, ни по возрасту: в соревнованиях разного уровня здесь принимают участие и побеждают спортсмены от 16 до 60 лет. Сам Алексей пришёл в ездовой спорт в 2014 году, как только организовалась федерация, и для него это был осознанный шаг.


— Я вырос в неблагополучной семье, не в радужных условиях, и всегда хотел стать человеком, где-то в глубине это понимал. Но окружение, из которого нереально было выбраться, было совсем другое: алкоголь, наркотики, в 11 лет я уже по полгода на улице жил. В 16 лет что-то меня перемкнуло, я книжки начал читать, погружаться в другой мир, в 18 лет увлекался маркетингом, психологией, много чем. Пришлось навёрстывать знания, которые я упустил в школе, к тому же когда сам развиваешься, когда тебе это самому интересно — другой эффект дают знания и понимание этих знаний. Так я начал идти. Где-то в 18 лет пошёл учиться на бухгалтера-экономиста, понимая, что я никогда в жизни не буду работать в этой профессии. Я шёл ради того, чтобы получить какую-то корочку, и знал, что я кем угодно буду работать с этой корочкой. И, собственно, так и получилось. Пошёл работать продавцом-консультантом, менеджером, потом я небольшой бизнес открыл, резюме людям делал, потом небольшую рекламную компанию, визиточки, буклетики... А потом устроился поваром, после этого работал пекарем.


В это время у меня было большое жизненное испытание, которое меня очень укрепило, — у моей мамы случился геморрагический инсульт, и она стала инвалидом. Не ходила, не думала, не ела сама, просто большой ребенок, только 70 килограммов весу. И я работал два через два на кухне, в лучшем случае зарплата была 30 тысяч рублей, два дня я сидел с мамой, два платил сиделке, то есть ползарплаты у меня сразу уходило. Массажи, мыл, кормил... Хорошо, работал на кухне — с продуктами было попроще. У меня пара тысяч оставалась, чтобы себе что-то позволить. Я не могу вспомнить, сколько я с мамой провёл времени в таком режиме. Врачи говорили, что это навсегда она в таком состоянии. А она в какой-то момент очнулась и начала меня узнавать, и каким-то чудом мы быстренько с ней оклемались. Она вернулась, вышла замуж. Новый муж, с которым она пила, пить бросил, квартиру продал, домик купил в деревне... Но, к сожалению, они до сегодняшнего дня не дожили. Быстренько, на протяжении двух лет, друг за дружкой умерли.


Алексей Ткаченко 

и норвежская собака Апа


У меня такая была перезагрузка. Не помню тот период, как в тумане. Я уволился с работы и ничем не занимался. Не помню, сколько времени прошло, просто ничего не делал. Мог в шесть утра просто пойти на улицу гулять, просто отдыхал, что-то искал. Я всю жизнь на стройке работал — папе помогал, что-то таскал, строительный мусор убирал, небольшие задачи выполнял... И тут какими-то путями мне судьба помогла — я устроился на очень хорошую работу, в энергосистемы футеровщиком, огнеупорщиком, кислотником. И вот эта работа мне очень помогла, потому что если я раньше получал 30 тысяч, а тут мог получить 100–150 плюс отпускные. И много времени я на неё не тратил. То есть у меня было много времени свободного. Но если мне нужно было остаться на три-четыре дня с ночёвкой — это без разговоров. Или если мне нужно было отлучиться — без проблем. Отпуск был четыре месяца в год. Я зарабатывал хорошие деньги, купил квартиру, у меня появилась красивая девушка, я подарил ей собаку. Она занималась спасением животных, лечила их, и так получилось, что ушла к хозяину собачьей клиники. Родила ему ребёнка, вышла замуж. Но собаку я ей не отдал.


Когда в 2014 году открылась Федерация ездового спорта, я пришёл заниматься — мне именно это было нужно в тот момент. Помню, на своих первых в жизни соревнованиях я занял второе место. Это была летняя дисциплина, и оказалось, что я хорошо бегаю. Ну и вот, понесло: чемпион Сахалинской области, чемпион города Южно-Сахалинска, и попутно я всегда покупал небольшие франшизы, что-то пытался делать, вместе с собаками, с работой, крутился. Я развивал бизнес-навыки, учился тому, как это всё работает. Всё это было в минус, всё провально. А в 2016 году чувствую, что если я сейчас не уйду с работы, я больше не сделаю этого. Потому что именно сейчас то самое время, когда нужно действовать.


Алексей Ткаченко обучает гостя 

управлять упряжкой


Я уволился с работы, ушёл в никуда. Мне надо было вклиниться в струю самозанятости, стал тренером по ездовому спорту, квитанции развозил в квартиры, рыбу развозил, перепродавал. В 2016 году я открыл очередное предприятие по благоустройству захоронений, мы с папой вдвоём. И в 2017 году я весь сезон до осени работал на кладбище. Попутно ходил в турфирмы, рассказывал, что я такой вот, занимаюсь ездовым спортом, приводите гостей. Начал нарабатывать опыт в туризме, потому что совсем не понимал, что это за кухня, как всё происходит. В 2018 году в январе я запустил свою компанию «Айна-тур», отработал сезон, понял, что у меня очень много не хватает знаний в организации именно питомника, который принимает гостей. И вот после этого поехал на Камчатку на обучение к Семашкиным.


Я бы не сказал, что я бизнесмен. Я зову это «лайфстайл с элементами бизнеса». Потому что в большой степени это не бизнес, ты на этом денег не заработаешь. Это большой груз ответственности. И бизнес — это когда всё направлено на прибыль. А я не смогу направить собак на прибыль, они просто все у меня сдохнут. Или это будет некачественно и некрасиво.


Сейчас я зарабатываю деньги с туризма. Гости бывают разные, кому-то очень интересно, они сразу спрашивают обо всём, а кому-то это не надо, я по ходу это чувствую и меняю экскурсию под гостей. Часто людям просто интересно пообщаться с собаками, а иногда получается, что я вдохновляю людей. У меня одна девушка в этом году даже расплакалась — так прониклась. У меня тогда был тяжёлый период, я трое суток не спал, но они так слушали, что я разошёлся. И так сам зарядился от гостей, что потом ещё всю неделю пахал. Так что всё от людей зависит. Это же не только про собак история, но и про людей. С собаками всегда так — если ты сам внутри не сформировался, ты не сможешь с ними работать. Они очень человека чувствуют и не позволяют дать слабину.


Текст Екатерины Бияк