«Просто за атасом следили»

Как воспитывают неблагополучных подростков в детской колонии Биробиджана

Алексей Петрук
23 апреля 2018
На Дальнем Востоке работают две воспитательных колонии для подростков младше 18 лет — в Находке (Приморье) и Биробиджане (ЕАО). Туда этапируют детей со всего региона — это подростки, которые совершили по-настоящему серьёзные преступления. DV побывал в биробиджанской колонии, где работает один режим — воспитательный

По понятиям

В начале 2000-х в Биробиджанскую колонию этапировали 20 подростков из СИЗО Амурской области. В течение дня ребята заселились; их, как и всех, кто прибывает в «малолетку», поместили в карантин. Условия казарменные: общая комната с кроватями и тумбочками.

Утром следующего дня в комнату вошёл дежурный. Все встали, двое остались лежать.

— А что эти не поднимаются?

— А мы их завалили.

— Кто?

Вышли восемь человек. Их лидер — рослый детдомовец, который выглядел старше своих 17 лет, грамотный и ясно излагающий мысли.

— Оказалось, что ночью они придушили тех двоих во сне и перерезали им горло мойками. Мойка — это лезвие, выломанное из бритвенного станка, — вспоминает следователь СУ Следственного комитета по ЕАО в отставке, который вёл дело.

Почему они сделали это? Биробиджанская колония в начале нулевых, по словам следователя, считалась «красной». То есть большинство осуждённых находилось под влиянием администрации. И те восемь подростков знали, куда пришёл их этап.

— Свои жизненные идеалы они уже выбрали и, чтобы не попасть в «красную» зону, пошли на убийство. Все они дали признательные показания в первый же день допросов. И потом ни один из восьми человек не отказался от показаний в участии. Всё для того, чтобы съехать с «красной» зоны и получить статус более солидных людей в преступном мире, — рассказывает следователь.

«Красной» колония считается, если большинство осуждённых исполняет правила администрации учреждения. «Чёрной» — если большинство находится под влиянием криминального мира.

В детской колонии устойчивого состояния не бывает: слишком быстро подростки освобождаются или уходят во взрослую колонию.


Годы спустя

С тех пор преступлений в колонии больше не совершали. Сейчас, находясь здесь и глядя на подростков, не возникает мыслей о разборках внутри коллектива, классовом делении и о том, что сделали эти дети до того, как попали сюда. Все осуждённые — вежливые, спокойные и сдержанные. Администрация колонии создаёт условия, в которых подростки чувствуют себя вне криминальной среды. Об этом говорят хотя бы незапертые двери в школе, жилом корпусе и в других зданиях.

На выпускной аттестат не ставят штамп ФСИН, поэтому ребёнок без препятствий может поступить в любой вуз, не связанный со спецпроверками (вроде Университета МВД или Пограничной академии). ЕГЭ подросток сдаёт по желанию. Никаких отметок в паспорте тоже не остаётся.

Сегодня в колонии 61 осуждённый. Все они — дети от 14 до 19 лет, которые попали сюда отбывать срок за грабежи, воровство, сексуальное насилие и даже убийство.


Воспитательная колония

Детская колония находится у подножья биробиджанской сопки, в Аремовском переулке. Десять минут на машине из центра города. Рядом — жилые дома, вдоль дороги — дачи, огороды и деревянные заборы. Обычный частный сектор. В конце переулка — белый четырёхметровый забор с колючей проволокой, пропускной пункт и смотровые вышки.

Дальше, за КПП, начинается зона. Телефоны и другие «ненужные» внутри предметы просят оставить в камере хранения на входе, а паспорт обменять на именной пропуск. С собой только блокнот, ручка, диктофон и фотоаппарат, которые мы регистрировали заранее. Любая электроника (телефоны, флешки и другие гаджеты) на территории колонии запрещена для всех.

Территория биробиджанской колонии

Мы идём по территории с заместителем начальника колонии Иваном Быстрицким.

— За колонией закреплены четыре региона: Хабаровский край, Амурская область, Еврейская автономия и Магаданская область, — объясняет он. — У подростков нет разделения по строгим и не строгим колониям. Это у взрослых бывает общий режим, строгий и особый. А для детей, что бы они ни сделали, какую бы статью ни получили, режим один — ВК, воспитательная колония.

Когда подросток приезжает сюда, он попадает в карантинное отделение. Оно отгорожено от остальной колонии деревянным забором. Здесь воспитатели рассказывают подросткам правила, готовят к режиму.

— Психологи в карантине изучают особенности личности и психологическое состояние осуждённого. Есть ли лидерские качества, какое у ребёнка воспитание, из какой он семьи, принимал ли он наркотики и всю остальную информацию. Потом психолог выносит оценку. Он сразу видит, проявляется ли агрессия, и работает с ней. Психокоррекционная работа с ребёнком идет на протяжении всего срока, — объясняет Быстрицкий.

В карантине подростки живут первые 15 дней. Сейчас здесь двое. Один — из Хабаровска, за разбой, другой — из Благовещенска, за кражу. Длинный коридор карантинного отделения разделён на секции решётками, выход за пределы карантинной зоны запрещён. Но при этом здесь стараются создать спокойную, дружескую обстановку: вот в общей комнате воспитатель играет в шашки с подростком. Его товарищ сидит рядом, следит за игрой.

Окна карантина выходят на две стороны. Каждая сторона — отдельный режим колонии. Справа видно ДИЗО (дисциплинарный изолятор), в которое детям сразу же не рекомендуют попадать. Слева — общие условия содержания.

— В учреждении два отряда. Один — с облегчёнными, льготными условиями отбывания наказания. Второй — с обычными. Ещё есть отделение строгих условий (то самое ДИЗО). Туда подростков определяют за нарушение норм порядка колонии, то есть когда они нарушают что-то уже здесь, — говорит провожатый.

В отряде с облегчёнными условиями шесть человек. На строгих условиях — двое. Остальные — в отряде общего режима.

Условия в последнем достаточно лояльные. Курить и гулять по территории просто так, конечно, нельзя (курить нельзя даже сотрудникам учреждения). Но основная цель детской пенитенциарной системы — воспитание, а не наказание. Здесь подросткам прививают нормы и ценности, приемлемые за стенами колонии, через труд и образование.


По расписанию

День для подростков всех режимов начинается в восемь утра. После завтрака — шесть уроков, как в обычной школе. Только длиной в 40 минут и переменами по 10. Из класса в класс и на перемены подростки ходят без контроля воспитателей и охраны. Сами, без конвоя, берут куртки в гардеробе, спускаются подышать воздухом. И возвращаются вовремя, к звонку, тоже сами. Вообще в школе воспитатели появляются редко: в учительской и классах только ученики и учителя.

На уроке литературы 11-го класса изучают «Тихий Дон». Подростки сидят по одному, реже — вдвоём за партой. Учитель рассказывает про народную точку зрения в романе и художественное мышление писателя. На столах — книги Шолохова. Всё как в обычной школе, если бы не одинаковая зелёная форма на каждом ученике.

Занятия в местной школе ничем не отличаются от обычных

Информатик показывает местные новости: на одном из факультативов подростки снимают сюжеты про жизнь и события в колонии. Из последнего: зимой в колонии основали шахматную секцию, а на 1 апреля дети сколотили скворечники для птиц.

В колонии пятиразовое питание: завтрак, второй завтрак, обед, полдник и ужин. Первые и вторые блюда, мясо, рыба, фрукты, соки, молоко, творог, какао, сладкое — полный рацион. Дневные расходы на содержание — 182 рубля на каждого. Большинство подростков за пределами зоны никогда так не питались.

После обеда и до вечера осуждённые учатся в профессиональном училище. Здесь подростки могут получить специальности: столяр-строитель, штукатур, облицовщик, овощевод, швея и другие.

На переменах до обеда и в перерывах после дети собираются на улице. Никаких «руки за спину», никакого дополнительного досмотра. Но в шеренги по двое осуждённым всё же нужно выстраиваться.

Ежедневно с 20:10 до 20:40 проходят воспитательные беседы. Сегодняшняя тема — «Явка с повинной». Потом до 22:00 у детей свободное время. Они читают, смотрят телевизор, пишут письма родственникам или просто общаются.

На выходных осуждённый может позвонить родителям со стационарного телефона. 15 минут в субботу и ещё 15 — в воскресенье, не больше.


За хорошую работу

К жизни за пределами колонии детей ведут через труд, творчество, спорт и образование.

В колонии работает театральный кружок, спортивные секции, есть хор, шахматная школа, историческая реконструкция и много других «моторных» кружков, где воспитанники что-то делают своими руками.

В музее выставлена экспозиция танкового сражения: немецкие «Тигры» против российских Т-34, артиллерийская бронетехника; здесь целый музей исторического моделирования. Два года назад учитель истории вместе с воспитанниками собрал в школьном музее целую панораму исторической реконструкции времён Второй мировой войны. Здесь танки и пушки ручной работы. Их ребята сами вырезали из бумаги, картона и дерева, красили и устанавливали на боевой панораме.

Тема Великой Отечественной войны очень популярна среди воспитанников

У стены — деревянный бункер за окопной насыпью с ржавой рацией времён Великой Отечественной войны, пехотной каской, миномётными снарядами. Всё это привезли для колонии с Курской дуги.

За стеклом углового стенда — бумажные папки «Бессмертного полка». Подростки составляли свою родословную, узнавали, кто из дедов и на каких фронтах воевал. Дети настолько заинтересовались темой войны, что подключали родителей к поиску родственников и писали краткие биографии.

В колонии есть своя часовня

Каждое лето в колонии проходит «Зарница» — соревнования по футболу, волейболу и баскетболу. Дети очень любят информатику и компьютерные факультативы. У большинства из них дома не было компьютеров.

К раскаянию детей ведут в том числе через веру. Монахини Свято-Иннокентьевского женского монастыря в несколько занятий готовят мальчиков к крещению, рассказывают то основное, что нужно знать о заповедях, Евангелии и таинстве крещения. Месяц — и подросток может пройти обряд. На занятия сестёр постоянно ходят около десяти человек.

— В ближайшее время мы планируем временно отпускать вместе с родителями тех осуждённых, которые получили положительную характеристику. Условно: в колонию приходят родители и забирают ребёнка на день. Сначала попробуем небольшой промежуток, два-три часа, — говорит Иван Быстрицкий. — Осуждённым, трудоустроенным в колонии, мы планируем давать полноценный отпуск, который они смогут провести дома. Когда — пока не знаю. Сейчас в колонии я не вижу ни одного подростка, который смог бы вести себя хорошо за её пределами.


«Воровал, вымогал… Вот за это и попал сюда»

Около 95% детей в колонии — из неблагополучных семей. На перемене мне удаётся поговорить с одним из воспитанников, Сергеем. Он приехал сюда в 2016 году, срок — до 2022-го. Голубые глаза, ясное лицо, средний рост.

— Если бы я не попал сюда, не получил бы профессию. Сейчас у меня их три: овощевод, штукатур и столяр-строитель. Теперь я заканчиваю 11-й класс, что на воле тоже бы не сделал. Хорошо учусь, на четыре и пять. Из кружков больше всего люблю хоровое пение, — рассказывает мальчик.

У Сергея неполная семья, только мама, ей он звонит каждую субботу. Отец погиб, когда ему было 12. Через несколько месяцев подростка переведут во взрослую колонию.

К кровати каждого прикреплены бирки с личными данными

В комнате несовершеннолетних на табуретках лежат полотенца, на тумбочках у изголовья — семейные фотографии с родителями. В ногах у каждой кровати прикреплены белые бирки с личными данными:

Кирилл, 16 лет, сел в прошлом году. Изнасиловал ребёнка, которому не было четырнадцати, это статья 132, ч. 4 Уголовного кодекса. Выйдет на свободу в 2020 году.


Антон, 17 лет, в колонии с 2016 года. Статья 105, ч. 1. Убил человека. Выйдет в 2020 году.


Андрей, 17 лет, в колонии около года. Две статьи: 131, ч. 2 и 158, ч. 1. Кража и сексуальное насилие. Освободится в 2019 году.

— Чувствую волнение, опаску. Здесь, в детской колонии, наоборот, всё спокойно. Мы живём все как один. Сплочённо, дружно. С сотрудниками также всё хорошо.

После срока Сергей планирует отучиться на менеджера по строительству и работать в строительной сфере. Спрашиваю его, за что отправили в колонию. Отвечает неохотно, с долгими паузами.

— Ну… за хулиганство… я брал у таких же, как я, подростков… телефоны, забирал и уходил… воровал, вымогал… Вот за это и попал сюда.

На самом деле у Сергея кроме грабежа (161, ч. 1) есть ещё одна статья, о которой говорить он не стал. Но на нагрудной бирке у каждого подростка есть вся информация (копия той таблички, что прикреплена к кровати). Сергея судили по статье 131, ч. 3 за изнасилование несовершеннолетней, повлёкшее для девочки тяжкие последствия.

О своих сроках и статьях подростки вообще говорят неохотно. В ДИЗО я разговариваю с Кириллом, он в Биробиджанской колонии уже во второй раз. В изолятор его перевели за нецензурную ругань и другие нарушения.

ДИЗО расположено за двумя внутренними ограждениями. Внутри одноэтажного здания полупустая комната, вход закрыт решёткой. За ней — стол с нардами, рядом — теннисный стол и ракетки. В комнате Кирилл один. Он встаёт, называет фамилию, имя, дату рождения, границы срока и свои статьи. Выйдет Кирилл в 2019 году уже из взрослой зоны. Говорит односложно, ничего лишнего.

— Как ты попал в колонию?

— За статью. 131-я, насильственные действия. 158-я, кража.

— А что украл?

— Телевизор.

— Откуда?

— Оттуда же, где совершил насильственные действия.

Кирилл попадает в ДИЗО уже не первый раз

— Как вообще проходит твой день?

— Нормально.

— Что делаешь в течение дня?

— То, что положено по распорядку.

В режиме строгих условий подростки изолированы от остальных осуждённых. Они не могут звонить родственникам — только писать письма. Не посещают школу — наоборот, преподаватели ходят к ним.

— Это вынужденная мера для осуждённых, которые не понимают никаких правил, — объясняет Иван Быстрицкий.

При этом статья осуждённого не влияет на то, где он будет отбывать срок: в общих, облегчённых или строгих условиях. В ДИЗО попадают только за нарушения правил учреждения. Для воспитателей важно не то, какая у подростка статья, а то, как он ведёт себя внутри колонии.


Работа и воля

Сейчас здесь трудоустроены 15 человек: уборщики служебных помещений и кухни, работники банно-прачечного комбината, помощники продавца в местном магазине, подсобные рабочие в пекарне. Зарплата — 1700−2000 рублей в месяц.

С прошлого года подростки начали работать на производстве пластиковых окон. Крупнейший заказ, который выполнили дети, стоил почти 300 тыс. рублей.

Школа, училище, работа и вообще режим настроены на адаптацию к жизни за стенами зоны. За полгода до окончания срока (если подросток выходит на волю из детской колонии) начинается подготовка к освобождению — курс адаптивных занятий.

— Ребёнку объясняют, что поменялось в мире, куда он может обратиться за помощью. Социальный работник запрашивает информацию, где ребёнок будет жить после освобождения. Общается с семьёй или с представителями детских домов, если у подростка нет родителей. Заботится о том, чтобы подростка приняли, отправили на учёбу, — объясняет Быстрицкий. — Мы работаем с Пенсионным фондом, управлениями опеки и попечительства регионов, социальными службами.

Когда срок заканчивается, ребёнка не выдворяют за стены колонии. Социальный работник следит за тем, чтобы дети вернулись к родителям.

— Завтра в половине пятого утра у нас освобождается ребёнок. У него самолёт из Хабаровска до Магадана в 11 утра. Наш соцработник поедет с ним до аэропорта, посадит на борт. Когда самолёт приземлится — позвонит родителям, проконтролирует, долетел ли и всё ли в порядке. И только тогда можно считать, что мы закончили работу с подростком.


Воспринимать не статью, а личность

В колонии пять воспитателей. Все они получили высшее юридическое образование. Все поступают в колонию из «органов». Один пришёл из Следственного комитета, второй — из роты ППС. Ещё один окончил ведомственное учебное заведение и после распределения попал в колонию.

Смена состава здесь — событие редкое. Да и чтобы стать воспитателем, нужно проработать около двух лет — заработать авторитет среди детей.

— Воспитатели постоянно разговаривают с детьми о преступлениях. Большинство подростков осознаёт и признаёт свою вину. Но некоторые считают, что осудили их по ошибке. Это единицы, но они есть. Например, совершив преступление группой лиц, некоторые не считают себя виновными, они, мол, «просто за атасом следили», как говорят подростки, — рассказывает Иван.

Воспитатели — хорошие психологи, быстро понимают детей и отстраняются от их преступлений.

— Украл он или убил — для нас работа. Если досконально зачитывать личное дело и ассоциировать его с ребёнком, постоянно вспоминать, что он сделал, то ни о какой воспитательной работе не может быть и речи, — объясняет Быстрицкий. — Воспитатели хоть и обязаны знакомиться с личным делом, но они должны находить в себе силы и воспринимать не статью, а личность — пытаться исправить её, искать хорошие качества и за них вытаскивать ребёнка из беды.

Случаев побега из колонии никогда не было. То ли потому, что с местной системой безопасности это невозможно, то ли из-за того, что живётся подросткам здесь не так плохо. На самом деле многие из ребят до колонии ни разу не спали на чистых простынях, не говоря уже о мясном рационе.

Важно, что с окончанием срока ребёнок получает не только свободу, но и приобретает навыки дисциплины, культуры общения, поведения и ощущение стабильности, качества жизни. Большинство из них, отбыв заключение в воспитательной колонии, не возвращаются в преступный мир.

Рекомендуемые материалы
Израиль на Амуре
Как советские власти пытались объединить евреев со всего мира на Дальнем Востоке и почему из этого ничего не вышло
Запоздалый Шаббат
Какую роль сыграла синагога в судьбе Еврейской автономной области
Арт-паломничество
Якутская графика, баухаус в Биробиджане и лэнд-арт на Чукотке — в путеводителе по современному искусству Дальнего Востока